Часть 2
8 июля 2024 г., 14:46
Что день не задастся, ничего не предвещало. Тэхён отработал, закрыл кафе, болтая с Абэ, их с Чоном однокурсником с экономического. Они собирались зайти в магазин и засесть играть в приставку, но жизнь внесла свои коррективы. Выйдя из магазина, Тэ не увидел Абэ на скамейке, зато увидел типа возле машины — одного из тех, что крутились возле кафе, где он работал. Тот махнул ему головой, на что Ким закономерно разогнул палец в интернациональном жесте. И вот после этого обмена любезностями все и полетело по наклонной.
— Да ладно, — с чувством пробормотал парень, когда стекло машины отъехало вниз, являя насмерть перепуганного Абэ, нежно сжатого между двумя вышибалами. — И кому от главы что-то надо? — спросил Тэхён, оставив пакет на лавочке.
— Не болтай, и доедешь целым, — ощерился один из бугаев, но второй его пихнул. Тэ вспомнил, как тот получил от него на той неделе и хмыкнул. Машина остановилась перед отелем, их провели внутрь чёрным ходом, на первый этаж, вглубь коридора.
Каково было удивление Тэхёна, когда Абэ абсолютно спокойно вышел и встал перед ним, становясь непривычно высокомерным.
— Да ладно, — невольно вслух пробубнил Тэ, понимая насколько глубоко очко, в котором он оказался. — Че, у тебя в приставку поиграем? Мог бы сразу сказать.
Абэ позабавленно фыркнул, махнул рукой и Тэ даже вякнуть не успел, как его скрутили, нагнули и после жалящей боли укола по телу начал растекаться жар. Сквозь грохот в ушах Тэ услышал, как закрылась дверь, и они остались наедине с одним лишь охранником. Абэ что-то говорил с усмешкой по телефону, а Тэхён пытался подняться на дрожащих руках, чтобы хоть иметь возможность видеть этого ублюдка.
— Знаешь, Тэхен-и, — врезался в уши голос бывшего друга, а тело подняли и бросили, хоть и очень бережно, на кровать. Под кожей прокатилась волна жара, Кима слегка замутило. Член был каменным, хотелось вывернуться из одежды, и трахаться-трахаться-трахаться. Тело, уже распробовавшее ласки, требовало вполне определенных действий. — Я долго наблюдал за тобой, а потом и за Чоном. Он ведь крутится вокруг тебя как шелудивый пёс, выпрашивает ласку, — хмыкнул Абэ, переворачивая его на спину. Охранник помог стянуть футболку, отмахнулся от вялой попытки разбить его лицо и подал Абэ ножницы. — На самом деле, самое полезное из того, что он сделал — это приучил тебя к мужскому вниманию. — Ткань брюк начала расходиться под ножницами, метал холодил ожогами кожу. — Ты приглянулся мне с первого взгляда: спокойный, умный, сильный. Ты охотно поддерживал знакомства и совсем не замечал моих чувств. А потом этот придурок зажал тебя в душе, и ты был так прекрасен, кончая. Я захотел тебя себе.
Тэхён с лёгкой паникой почувствовал, как его переворачивают на бок, а в анус вставляют что-то. От собственного искусственного удовольствия стало гадко до тошноты, но чертов охранник придавил его руки и ноги так, что не рыпнешься. Тэ зажмурился, пережидая острую вспышку удовольствия от чувства наполненности, и предпочёл не задумываться о том, куда все это из него будет выходить. Ответ пришёл сам, когда его подняли на руки и донесли до уборной. Тело горело, разум был мутным, потому на возмущения силы воли не хватило — хорошо не опозорился и донёс все, что в нем было, до туалета. Безымянный охранник очень любезно поглаживал его живот, шепча на ухо, что бояться ему нечего, и господин со своими вещами обращается очень бережно. Стоит расслабиться и получать удовольствие.
Тэхён собирался огрызнуться, чтобы тот завалил хлеборезку, но его подняли, поставили на колени в ванну, нагнули лицом к полу, и если бы мог, Тэ бы заплакал от унижения, но чёртово удовольствие перешибало все, включая критическое мышление. Чужие жёсткие пальцы свободно скользнули внутрь, размяли мышцы, растянули для какой-то игрушки, которая не давала им сомнкнуться, и наполнили вновь, милосердно позволив кончить. Дав ему немного отдышаться, охранник перенёс его обратно в комнату, где Абэ уже остался в одном белье и разложил на полотенце впечатляющий набор игрушек. У Кима хватило сил только отвернуться. Его удобно устроили на четыре кости — распорка и верёвки хорошо держали его как от необдуманных поступков, так и в нужной позиции.
А потом начался сладкий ад.
Голос Абэ ядом ввинчивался в уши, разум плыл от тонущего в сенсорной перегрузке тела, чужие пальцы мяли, сжимали, массировали и постоянно трогали его измученную вниманием дырку, и больше всего Тэхёну сейчас хотелось проснуться, как от кошмара. В него загнали кучу смазки, растянули под четыре пальца, он кончил уже дважды, как перед лицом появился чужой литой пресс, кромка брюк и… Ким предпочёл закрыть глаза, пряча лицо в сложенных перед собой руках. И ни в коем случае не открывать их, чтобы не видеть, как завороженно бывший друг проталкивает в него очередную игрушку.
Потому неожиданно с треском распахнувшаяся дверь на мгновение вернула в разум ясность, и Тэхён очень чётко запомнил о осознал лицо Чонгука в момент, когда тот увидел… Всё. И это было страшное лицо. Ким не к месту подумал, что тот явно готов возглавить Семью. А потом Чон сорвался с места разъяренным демоном, вырубив и охранника, и Абэ, которого с остервенением продолжил избивать. Тэ вдруг подумал, что если сейчас ничего не сделает, в комнате появится два трупа.
— Чонгук, — простонал он, и комната моментально погрузилась в тишину. — Развяжи… Меня… Какая-то дрянь… Вроде наркотика… А-ах!.. — не сдержался он, когда Чон положил руку на поясницу. Которую сразу отдернул, словно обжегшись. Впрочем, Тэ бы не удивился, так как чувствовал себя абсентом — на сорок градусов. — Прости… Не могу… Это контроли-ировать, — выдохнул он, глуша звук одеялом, когда Гук в очередной раз задел его кожу, развязывая верёвки и снимая распорку.
— Прости, — вдруг глухо упало между ними, и Тэхён аж взвился от прострелившего удовольствия, когда Чонгук мягко потянул на себя игрушку. Если бы стыд сейчас можно было продать на развес, парень смог бы прокормить три поколения родни всего клана. — Тэ, — сдавленно произнес Чонгук, уперевшись лбом в его бедро. — Я убью их всех. Уничтожу. Они не имели права делать с тобой такое.
Собрав себя в кучу и прикрывшись простыней, Тэхён твёрдо встретил его взгляд. Это почти добило его и так порядочно истоптанную гордость.
— Я пойму, если тебе… Теперь противно… Меня касаться, — сбившееся дыхание очень мешало выстриваивать и без того трудно подобранные слова в предложения. Не успел Тэ продолжить мысль, как Чонгук изменился в лице и рывком опрокинул его на спину, нависая сверху. Ким чуть не кончил от такого, переключившись чудом.
— Противно? — зарычал он сдавленно. — Я бы взял тебя в то же мгновение, как увидел. Я бы убил этих двоих, и мне было бы плевать, что я беру тебя рядом с остывающими телами. Я хочу тебя так, что перед глазами темнеет, и уверяю, ни капли брезгливости я не ощущаю. Чувствуешь? — Чонгук толкнулся, плотно прижимаясь пахом, и Тэ, не сдержавшись, все же кончил. Громко, с его именем на губах. — Тэхён-и, — почти рыкнул Чон, тут же запечатывая это откровение губами. — Я люблю тебя. И хочу так, что сойду сейчас с ума. Пожалуйста, если ты чувствуешь ко мне хоть что-то… — бубнил он в грудь, колотящемуся за рёбрами сердцу.
— Я хочу домой. Чтобы из меня вывели эту наркотическую дрянь. А потом, я обещаю, — Тэхён мягко целует знакомые губы, — мы поговорим. Серьёзно. И я скажу, почему не позволяю большего, хотя мечтаю лишь о тебе. Особенно, лаская себя. Если бы ты знал, как я хочу сейчас почувствовать тебя внутри… — Ким вынужден был замолчать, занятый поцелуем.
Руки сами собой расстегнули молнию брюк, в ладонь привычно лёг чужой член, и Тэ восхищенно смотрел, как Чонгук рвёт в кулаках простынь, как напряжено его тело. Он не сдерживается, подхватывая ноги Тэхёна под колени, его горячая плоть так желанно проезжается по разработанному отверстию, что Ким почти плачет от пустоты внутри себя. И было что-то очень правильное, нужное в том, что он все-таки направил в себя крупную головку, своевольно насаживаясь прежде, чем Чон сообразит.
На мгновение он так и застывает, шалыми глазами смотря на разгоряченное тело перед собой. На то, как нетерпеливо Тэ пытается двигаться на его члене, как кусает губы и тонко стонет от разочарования, когда не получается. Всего этого слишком много, чтобы отойти, а его любовь — искренняя, выстраданная — так плотно сжимает его внутри себя, что остаётся только желание. Тем более, что когда Тэ чувственно, низко стонет от первого глубокого толчка, мыслей не остаётся совсем, только животное желание брать его, метить засосами, делать своим. Наконец-то.
Их хватает ненадолго — Тэ кончает первым, вымотанный которым уже оргазмом за короткий промежуток времени. Мышцы конвульсивно сжимаются, обхватывают плотнее, и Чонгук срывается, долго и сильно кончая в глубине желанного тела. Такой разгоряченный, дрожащий от удовольствия — гораздо лучше, чем все фантазии Чона вместе взятые. Он никогда бы не подумал, что будет так завороженно смотреть на вытекающую толчками сперму из припухшей, яркой дырочки Тэ. Собирать пальцами и проталкивать обратно, замирая сердцем от того, как горячо и мягко внутри.
— Чонгук, — вымученно стонет Ким. — Хватит… Хочу домой, пожалуйста…
— Да, да конечно, прости, — оставляет он поцелуи на искусанных губах. — Поехали домой.
***
Если бы Тэхена так не полоскало от интоксикации, он бы точно умер от стыда. Потому что во время осмотра доктором его проверили так тщательно и основательно, что несмотря на самочувствие щеки горели синим пламенем. Ещё хуже Тэ чувствовал себя рассказывая о произошедшем брату вместе с Чонгуком. Оба сидели с единственным выражением на лице: убить ублюдков. Тэхён чувствовал себя очень странно, в какой-то степени выгораживая их тем, что с ним обращались очень мягко. Совсем уж сюреалистично было случайно увидеть в подвалах, куда он на следующий день заходил позвать Чонгука, чтобы наконец поговорить, того самого безымянного охранника. Тот, конечно, выглядел как говорящее раздутое месиво, и Тэ искренне сомневался, что он все ещё может шевелиться. Но нет, тот сел на колени, сгибаясь до пола в поклоне, и неожиданно попросил принять его личным слугой. Ким так обалдел, что не сразу остановил вспыхнувшего спичкой Чонгука. — Перестань, на нем и так живого места нет, мы что, животные какие-то? Если слишком много энергии — иди в зал, — злился Тэ, пихнув наследника острым локтем под ребра. Он посмотрел на бывшего охранника. — Ты прикалываешься? Какой личный слуга? Ты сын другого клана, тем более не последний человек, раз был в охране наследника. Об этом не может быть и речи. — Я понимаю, что мне нет доверия, — хрипел он. — Но я не отступлюсь. — Я не изменю своего решения, что бы ты ни говорил. Тем более, что это не только моё решение, от него зависит безопасность моей семьи. Ты занят? — обернулся он к Чону. Тот видимым усилием удержался от того, чтобы обнять любимого. — Закончил. Тренировка? — Да. Ничего лишнего при посторонних, тем более при врагах. Это трудно давалось наследнику. Но у Тэхена были условия и их нужно было уважать. Чонгук последний раз окидывает парня за решеткой мрачным взглядом и поднимается наверх, где его утаскивает в свои цепкие лапки Чимин, восторженно что-то чирикая на ухо. Чон отвлекся от любования Тэхеном как раз тогда, когда мозг обработал информацию. И уставился на Пака в смеси охуевания и злости: — Мин Юнги?! Вот этот?! Да и какая разница, он!.. — Я знаю, знаю, — вздыхает Чимин. — Но пойми ты, он гений взлома. И обязан нам. А ещё явно готов сделать всё, чтобы подзадержаться на этом свете. Чонгук бесится, но понимает, что он прав. А ещё, что не примет это решение без мнения Тэ.
