Воспоминания Изабель.

— Так что, ты наконец нашел кого-нибудь? — заглядывая в кружку, с темным напитком, словно вопрос был задан вовсе не боссу, спросил смазливый блондинистый парень. — Империя сама себя не построит — забыл? — мужчина лишь приподнимал одну бровь, и увиливал от вопроса, каждый раз, как его умудрялись задавать. — Не общайся мы с колледжа, ты бы давно сдох в одиночестве. — Весь в предвкушении. Блондин буркнул что-то себе под нос, и вышел из кабинета, оставив парня один на один со своими мыслями, и слишком громким вопросом. И зачем рассказывать кому-то об их отношениях? Разве так они важны для кого-то? Это все временно — глупости. Ему лишь нравилось засыпая, чувствовать запах ее шампуня с еле ощутимой сладостью шоколада. Аккуратно проводить пальцем по идеально ухоженной бархатной коже, видеть, как брюнетка вздрагивает от этих легких прикосновений. Как дергается ее ножка и хмурятся брови, от очередного неприятного сна, что она видит? Смешная, и такая наивная. Нет-нет, он не влюблялся в нее, это было бы слишком абсурдно для такого «злодея». Это все ее по-детски невинные глаза, и этот взгляд, с которым она каждый раз встречала мужчину на пороге. Что так и требовал заключить в объятия сию же секунду, и отпускать лишь в момент крайней надобности. Казалось, эти черные стеклянные впадинки, молили его, остаться на вечер еще и еще, тянули юношу за рукав у самого порога, и кидали камни в ботинки, чтобы было сложнее идти. Но это было лишь в его голове. Ничего такого брюнетка из себя не воображала. Да и глаза ее были совсем обычными, по-крайней мере для нее самой. Темные волосы, что всегда слегка завиты и катались по плечам, от каждого движения. Отсутствие лака на ногтях и потребность в каждый выход одеваться — как в последний. — Вот же глупая, он найдет ей замену и уйдет. — слышала девушка от надоедливых «подруг», в компании которых, ей приходилось проводить время, каждое воскресенье, чтобы не казаться отрезанной от мира. Они обсуждали одну из общих знакомых, сами не понимая того, насколько метко попадают словами в жизнь героини. Болтали девушки, обо всем чем болтают среднестатистические сплетницы — о чужой жизни. Обсуждали чьего-то нового мужа или любовника, кухонные гарнитуры, шмотки, еле успевших пройти мимо кафе — людей. Но,конечно,оставляя свою жизнь за кадром, показывая лишь одобрительные стороны, будучи уверенными, что каждая завидует другой. Она никогда их особо не слушала, но с одобрением всегда кивала головой. Ей было плевать, на чужого мужа и любовника, на вещи и всю ту чушь, что местилась в головах у этих балаболок. Девушка ютилась в своих приятных мыслях, что были соверешенно пусты. Чаще всего, брюнетка обдумывала сюжет нового романа, что напишет на следующих выходных, или этим же вечером. Вспоминала имена, что казались ей когда-то привлекательным, думала о внешности персонажей, их характере. — Эй, ты нас слушаешь вообще? — получала она переодически, толчок логтем в бок, и вопросительную моську напротив. — Да-да, и я совершенно с вами согласна, девочки. — отвлекаясь от своих мыслей, что она так долго строила в виде огромного карточного домика, мямлила она каждый раз. — Вот видите, даже человек, который не учавствовал в разговоре, полностью с нами согласен! Получая пару одобрений за вечер, подруги больше ничего и не требовали, скорее всего, они и вовсе не замечали, что за встречу, девушка может открыть рот, от силы раз пять. Да и ее никогда это не парило, весь этот фарс, вся фальш и притворная дружба — лишь вид того, что у нее кто-то есть, и жизнь очень даже разнообразна.

***

— Снег на улице. Холодно. Интересно, как она там? Каждый раз, ловя себя на мыслях о ней, брюнет закатывал глаза, и сжимая челюсть вытирал потные ладони о брюки. Его злил факт того, что в голове, она занимала слишком много места, и с чего это вообще. Со стороны, можно было сказать, что он держал свою маленькую собачонку на коротком поводке, и дергал каждый раз, как она вздумывала подать голос. Но на деле, все было совсем не так. Брюнетку не волновало, как часто он ест за день, много ли спит и чем занят, когда не находится в ее постели. Девушку не заботили его, иногда, мятые рубашки и пиджак, в котором он приезжал уже третий раз подряд. Лишь изредка, сидя напротив огромного телевизора, она водила своими тонкими пальчиками по коже его головы и создавая вид интереса спрашивала. — Все хорошо? Как работа? — даже не заглядывая в глаза, она заставляла его чувствовать себя нужным кому-то, и верить в то, что ей и правда интересно. — Все прекрасно, работа как обычно. А как твой новый роман? Читал в новостях, что ты заявила о раннем выходе новой книги, это правда? — оторвавшись от телевизора он повернул голову в ее сторону. — Да, слова сами появлялись, стоило мне коснутья клавиатуры. И я решила не тянуть с этим. — все так же не отрываясь от экрана, и перебирания его волос, отвечала она. — Не боишься, что она будет сырой и опозорит тебя, как автора? — заявив это, он все еще ждал, когда девушка повернет лицо. — Охамел? — он своего добился. Приподняв одну бровь, она с удивлением и небольшим призрением кинула едкий взгляд. — Ахаха, вовсе нет. Ладно, думаю, ты будешь как всегда на высоте. Может вина? — он улыбнулся и немного растаяв от ее мордашки встал с длинного дивана, обтянутого черной кожей. — Наливай. — она раскинула руки в стороны, распологая их на спинке мебели, и откинула голову назад. За брутально убранными волосами, в мужской голове прятались вагоны мыслей. О ее новых духах, что остались на коже, в память о прошлой ночи, то, как аккуратно она стряхивала полотенцем еле заметные капли воды на плечах, оставшиеся после душа. Но конечно, все эти мысли летели в урну ненужного хлама, стоило ему лишь понять, что он потратил слишком много времени на составление ее портрета, в своей голове. Так и проходили их вечера. Слегка сухие и холодные разговоры, безумно жаркие и длинные ночи, и взгляды, что перекликались то ее интересом, то его.