BECAUSE I LOVE YOU, CRAZY BITCH!

Есть невидимый голос, который говорит со мной, и он всегда говорит мне убивать У меня проблема с отделением того, что создает моя голова, от того, что реально Я нахожусь в комнате, задыхаюсь и раздумываю, Если я разозлюсь, то устрою бунт

      Борись! Кян просыпается никакой, ест, пьет, ходит, сидит за партой и работает — никакой. Снова, снова, снова. Кровь стынет в жилах от злости. Рэки не знает: на кого и откуда. Он засыпает и думает сдаться. Но что-то дремлет внутри. Ему обрывками снится как он разбивает доску, как разбивает кулаки о чужое лицо. Рэки просыпается, чистит зубы, умывается и смотрит в зеркало. Как делал каждое утро миллиард раз до и, будет, после. Рэки похож на огонь, но внутри как жидкий азот — дотронулся и треснул от холода. Губа высохла и треснула, кровь пошла и на мгновение парень улыбнулся, прислушался к паскудному шёпоту внутри: разодри, разгрызи, пусть капает больше. Не стой на месте. Рэки в прострации сидит и смотрит в окно, а в нём ничерта не видит — он смотрит сквозь. Кажется, он всё пропускает, время и мир — всё течёт мимо Кяна, а Рэки — против. Сначала всё потускнело, а потом обрело яркие краски, преимущественно красный и он режет глаза. Рэки работает, ест, пьёт, принимает душ, спит, учится. Снова, снова, снова. У него что-то отняли и от этого кровь закипает. Что-то шепчет перед сном: набей ему морду, расшатай зуб, крикни. Борись. Рэки просыпается в холодном поту, но тут же все краски с лица будто водой смыло. Он стекает по полу акварелью и перетекает в ванну, встаёт возле зеркала. Рэки всматривается, но ничего не видит. Потом глубже в глаза и прямо в бездну. Клубок неразрешенных проблем и пассивной агрессии. Ломаная улыбка искажает лицо. Нет, он не зол и не сломан. Что-то сидит внутри и вырывается наружу. Рэки хватается руками за голову, цепляет пальцами рыжие волосы и тут же приходит в себя. Ланга пишет. Мийа, Шедоу, Черри и Джо. Рэки выключает мобильный и оставляет дома. Он словно труп шатается по городу, подворотням. — Эй, Рэки что ли? - окликает смутно знакомый голос. Этот парень раздражает Рэки, он всегда нёс столько дерьма, сколько мог, а в этом бравом деле его талант был бесконечен. Ну давай, врежь ему прямо в лицо, тебе же не нравится парень и его тон. Бей, бей, бей. Кян смотрит в неприятеля янтарными безднами. Ни злобы, ни страха. Только безумный, мечущийся в улыбке, азарт. Тело стало тяжело и он бы отдал его любым псам на растерзание, ему вовсе не больно. Рэки просто ничерта не понимает и не чувствует. Кян огрызается, словно в трансе ведёт диалог. Гнев, таившийся на дне, выплëскивается в каждой едкой, слетающей с улыбающихся губ, фразе. Рэки бы ушёл, но не хочет. Он взят в плен обид. Что-то щелкает в голове и улыбка кривая, безумная, разрастается. Скейт выпадает из рук. Ну давай, ну давай. Первый удар прилетает в скулу, Рэки отшатнулся и пошёл на противника. Кровь за кровь и кулак летит в нос обидчику. Злоба высвобождает новые грани, о каких Рэки вовсе забыл. Ну же, давай, борись! Рэки знал, что слова это пули и нет пути назад, ему и самому делали больно. А этот парень, с рёвом дикой гиены, несётся с кулаками на Кяна. Рэки бьёт вперёд, получает под рёбра. Плевать, сейчас он как никогда счастлив. Из губы стекает кровь, и пусть, и плевать. Он на скейте лицо разбивал хлеще. — Давай же, Рэки, вернись в банду, — ухмыляется главный. Рожа разбита, Кян собой доволен. — Да иди ты нахер, позер, — усмехнувшись, Рэки отбивается снова и снова. Пропускает пару ударов, да и плевать. Рэки наконец-то выпускает из себя всё, что носил. Парни уходят, а скейтер сидит на земле в подворотне. Кян грязной рукой стирает кровь с подбородка и смеётся так легко, хоть и немного больно. Ссадины заживут, синяки пожелтеют и сойдут на нет, а чувство свободы останется намного дольше. Он избит, но не ранен. Менеджер с работы находит Рэки в таком виде: бесцельно смотрящего в стену, осмысляющего то, что раньше не в силах был понять. Окка говорит верные вещи: стоит смириться и больше не будет больно. Ни к чему себя сравнивать с кем-то, отравляться и отравлять других. А потом Рэки, со скрипом в костях, поднимается и встаёт на скейт, с улыбкой, готовый распахнуть миру свои объятия. Ему ни капли не больно.       Ланга ищет Кяна, бегает за другом, но никак не может догнать. Может канадец идиот и ищет неправильно, может сама судьба раскидывает их с импульсивным Рыжим по разным сторонам экватора. Хасегава не знал, но искал. Солнце заходит, Рэки бежит домой, а сестра говорит, что Ланга вот-вот ушёл. Это уже какая-то дурная шутка, а может идиотами они стали оба, обретя один полюс и отталкиваясь как магниты. Рэки смеётся, встаёт на скейт и едет в парк рядом с домом. Он ни на что не надеется, просто не намерен сдаваться. Он же не Хасегава, он-то Лангу с первого раза найдёт, Рэки не из тех, кто ждёт. Рэки срывается и делает то, что хочет. Кян видит канадца бесцельно катающегося в парке, кричит изо всех сил, может Ланга даже свалился от неожиданности с трамплина, но ничего, переживёт. — Ланга! — Рэки кричит и, почти падая с доски, бежит на парня. Сбивает с ног и валится сверху. — Эй, ты чего? — болезненно шипит и тут же сверлит своими сумасшедше аквамариновыми глазами. — Рэки, я хотел сказать... — Я хочу тебе врезать, я капец как хочу тебе врезать, но я тебя люблю! — Кян смеётся, садится парню на рёбра и окидывает Лангу безумным и искрящимся взглядом. Ланга смотрит в янтарь горящих глаз, переливы золота пестрят ошалелым то ли безумием, то ли эйфорией, и отзеркаливает улыбку. — Так врежь. Давай, ударь, — дерзко бросает Хасегава и, скинув с себя Рэки, садится напротив. Рыжий смотрит на плещущиеся волны в глазах Ланги, в этот момент Рэки понимает — Хасегава такой же. Сумасшедший, больной, до последней крупицы одержим бесами, и только они друг друга понимают. Они друг друга хотят. Порвать, блядь, на куски. Рэки поднимается на ноги, Хасегава следом. Кян наотмашь бьёт Лангу прямо в лицо, рассекает губу, а Хасегава ухмыльнулся, сплюнул кровь и размял пальцы. Ланга бьёт точно в челюсть, но не со всей дури. Рыжего ещё хотелось поцеловать. — Просто я тоже люблю тебя, долбанутый придурок, — Ланга сваливает Рэки на землю, падает сверху, намеренно побольнее, и целует. Крепко, чувственно и сходу проникая языком в рот Кяна. Рэки сгребает в кулак рубашку на груди Ланги и притягивает к себе ближе. Поцелуй полон чувств, привкуса железа и желания на двоих. Голоса в голове стихли, кровавая пелена прекращает застилать взор и вот оно, то как он хотел бы выпустить пар. Кусая чужие мягкие губы, позволяя обнимать себя до хруста костей, позволяя вжиматься в свои бёдра чужими. Ланга холоден, но с горящим взглядом, они любят друг друга, а себя, порой, ненавидят. Максимализм лился из глаз и рта, сжигая ядом. Это выше их сил. — Меня вроде отмутузили, а так на душе полегчало, — смеясь произносит Ланга. Кян смеётся, громко, звонко, в унисон с Лангой. Потому что он думал так же. Потому что наконец-то этот пиздец кончился, и можно побыть счастливым. Посмотреть вместе на звезды, прежде чем набрать в лëгкие воздуха побольше, и продолжить целоваться вновь и вновь.

Правда, что любовь и война Сокрушают миры и ранят сердца. Хочу жить, будто знаю, что завтра умру. Крест свой подняв, Прямо к страху пойду.