BECAUSE I LOVE YOU, CRAZY BITCH!

Можешь забирать у меня все, в чем есть твоя заслуга И с огромной кучей нихуя проваливай отсюда Я не пропаду, а если будет трудно, ну и пусть Наконец-то дома уберусь.

      Рэки не волнуется, на старте стоит и прожигает взглядом то трассу, то Адама. Кажется, дождь всё же будет, не зря колёса новые ставил, а пока попробует прорваться, и без лишних синяков достигнуть финиша. А Матадор этот курит стоит, гандон, думает крутой такой, хозяин жизни. Как же. Напряжение, накал, и с разгону двое врываются в гонку. В крови бушует азарт, Рэки едва держит безумный запал, рвущийся в улыбку. Киан не торопится, он не бездумный какой-то гонщик, он умеет просчитывать многие моменты — он у мамы инженер. Хотя тут скорее синоптик. Безумный механик. А слова Ланги, ещё за час до старта, за час до срыва крыши напрочь, вошли на подкорку: «Только борись до конца. Если не позволишь себя растоптать — я сделаю, что захочешь». А Рэки дохрена хотел. Вот так нужно разогревать перед гонкой. Ланга лучше любой девчонки, лучше любого материального приза.       Адам такой самодовольный: веселится, понтуется изо всех сил. Смотреть жалко. Киан хмыкает и идёт на обгон. На новом повороте едва не сносит, по инерции уводя с обрыва. На самом деле Рэки едва не в панике, но на её место быстро приходит адреналин. Адам обгоняет, снова со своими грязными приёмчиками, вот уже опять собирается свой затёртый до дыр «лав хаг» провернуть. «Тоже мне, скейтер. Таких как он на свалках сотнями, сбиваются в стаи. Мусор.», — проносится в голове Киана. Рэки зол, счастлив, возбуждён. Ещё один, почти ожидаемый, финт и ноги в старых дранных кедах слетают с доски. Они кричат: «Не вставай. Не поднимайся. Убьёт» — Да хера с два я сдамся, — цокнул Рэки и поднялся снова. Удары, ушибы, не вписался в поворот. Ублюдок в маске просто счастлив. «Но ничего, ещё увидим, кто до финиша доберётся» — Рэки твердо намерен идти до конца. Не теряя настрой, вырываясь вперёд, Киан с горящим взглядом, думая только о Хасегаве, разгоняется и перелетает обрыв. — Вау, — выдыхает Рэки, не веря в то, что совершил. Он действительно вырвался вперёд. Спасибо Ланге. Хасегава наблюдает с монитора, он волнуется, еле держится от того, чтобы ворваться в гонку и просто заехать скейтом прямо в лицо Матадору. Но Ланга верит в Рэки, терпеливо ждёт, хотя и смотреть больно. Но Киан потрясает воображение всех, никто и знал, что он так хорош. Он действительно хорош. И Ланга в это верил с самого первого дня. А у Адама кровь в жилах стынет. От медленной ярости и гнева, от обиды и стыда. И вскоре кровь вскипает, как в жерле вулкана. Адам падает в грязь, стоя в луже на коленях. Разбит и потерян, пока парнишка, с волосами цвета точно лавы, вырывается так далеко вперёд, что кажется не догнать. Да кто он такой? Рэки знает, что Адам мутный тип, пусть и валяется сейчас у обочины, но может прятать кучу тузов в рукаве. Но так веселее, да, азарт взыграет до пика и выброс эндорфина снова сорвёт крышу. А может Киан не так уж отличается от них, от звезд этих, которые, на самом деле, чертовски близко, — такой же адреналиновый наркоман. Ланга там наблюдает за Рэки, ждёт на финише, и Киан уверен, болеет всем сердцем, смотрит не отводя ни на секунду взгляд. Желает сохранить, но спасение доверит самому Рэки. Ланга верит в друга так, как не верит в наступление рассвета. И кто тут больной? Да, путь Адама намечен, он рвётся к победе, как какой-то раненый зверь, из последних сил скалит клыки. Старый лев боится, что сместят молодые и горячие. И пусть боится, план Рэки безупречен. Даже если на пороге финиша Матадор обгонит на жалкое мгновение, на миллиметр и один вздох — Адаму никуда не деться, все уже видели, как он падал однажды. А значит упадет ещё не раз. Больше не безупречен, не недосягаем и в целом просто человечек. А пока пусть ссадины и ушибы болят, пока Киану ни капли не больно, он растянулся на асфальте и счастливо клялся скейту в любви. А ушибы — пусть, он чувствовал эту боль не раз, уже не больно. Ланга склоняется над ним, заботливо, дрожащей рукой, касается плеча, в глазах наконец-то показалось скрываемое беспокойство. Нескрываемая любовь в аквамарине глаз. — Я обожаю скейт, — выкрикнул Рэки и повернулся к Ланге. Вокруг толпа гудит и свистит, одобрительно смотрят друзья, Мийя с глазами на мокром месте. Ещё бы, расцвела новая звезда. Адам разбит и из последних сил принимает овации на свой счёт, ну и плевать, что имя не его, он безумно рад, до горечи улыбаясь. Так отчаянно и жалко цепляется за свою никчемную корону из дерьма. — Ты прикинь, никому больше не нужен царь, — поднявшись на ноги, усмехнулся Рэки. Ланга выходит вперед Киана, прочитав угрозу в чужих алых глазах, прочитав в Адаме непростительную злобу. За пределами трассы Хасегава не сдержит себя, не найдя ни одного повода, его кулак точно встретится с прилипшим самодовольством на лице Адама. Ланга твёрдо решил, что пора выйти из себя, но Рэки кладёт свою ладонь на его плечо, и ярость смолкает. Адам кидает вызов, словно не сбит с пьедестала. Словно это ещё кому-то интересно. — Нас ждёт общее грехопадение, как Адама и Евы. — Я никогда не доберусь так глубоко, до одного с тобой дна, — серьёзно произнёс Хасегава. Черри смеётся, Джо встаёт перед Адамом, не давая пройти. Всё, хватит, гонка окончена. Толпа кипит и ревёт, эти зрелища грамотно подкидывают дрова в, и без того, пылающий костер. — Я заслужил свою награду? — Киан спрашивает, но точно знает — да. Киан до сих пор с бешеным взглядом, с колотящимся без устали сердцем. — Конечно, — Ланга переводит взгляд. Точное отражение глаз Рэки. Точное отражение чувств Рэки. — Что угодно. — Прямо сейчас и здесь: поцелуй меня. Как в последний раз, и с языком, — Рэки серьёзен, доволен, едва ли не бьётся в экстатическом припадке. Ланга не оглядывается. Но чужие взгляды чувствует кожей. Кто поближе — услышал слова Рэки, услышал и смотрит приоткрыв рот. А кто подальше — пусть смотрят, как награждать прилично. — Не обещаю быть нежным, — хмыкнул Ланга, в душе улыбаясь. Никому не видно, и ладно. Ланга притягивает к себе Рэки за ворот промокшей под дождем толстовки, впивается в его губы своими. Киан не отстаёт, целует так, словно чуть пожадничает страсти и рассвет не наступит никогда. Рэки плевать, что кругом людей сплошняком и все орут, свистят. Кто с восторгом, кто в шоке, кто с недовольством. И пусть, и плевать. А Рэки целует самый прекрасный из всех, кого он в жизни встречал, тот, от одного образа которого у Киана дыхание спирает, сердце бьётся чаще и ноги подкашиваются от восторга. Ланга так прекрасен, что с ума сойти можно. Хасегава целует жадно и крепко, уверенно очерчивает языком контур губ Киана, проталкиваясь внутрь, вглубь горячего рта. Ласкает нёбо, прикусывает губы и обнимает за шею, вжимается в чужую грудь ближе. Пусть Адам посмотрит, пусть каждый узнает, что Сноу, эта полярная звезда, теперь принадлежит только одному солнцу. А Рэки уж постарается испепелить своими лучами любого, кто посягнёт на его горячо любимого канадца. — Ну хорош, тут сейчас всех инфаркт хватит, — усмехнулся Джо, пытаясь остановить парней. А им плевать. Адам рычит, сжимает руки в кулаки, мечтает растоптать хотя бы одного из них. — Кончай жалеть себя, — шепнул ему Черри, проезжая мимо Айноске, — мудак. Толпа давно разошлась, и последние зеваки скрылись от дождя. Кто по домам, кто по барам. Плевать. Рэки и Ланге уж точно не до них. Холодные капли дождя разбиваются об их головы и плечи, пока они самозабвенно целуют друг друга. А ведь раньше они под этим дождем ругались, словно две истерички. Даже смешно, сейчас уже без обид и всё давно решено. — Теперь ты — мой, — самоуверенно объявляет Рэки и сжимает в объятиях Лангу. А тот отзеркалил его ухмылку и уверено заявил, что конечно его. Иначе и не могло быть. Адам досадливо пинает камни под ногами, уходит с трассы к машине и планирует: вечно держать корону на голове, трон под собой, толпу с восхищение у самых своих ног. А замки-то стеклянные, давно уже трещину дали. Не принимай близко к сердцу, — шепчет противный знакомый голос в голове, — никто не держится на троне вечно. Рано или поздно крыша обрушится на голову. Вот увидишь, ещё узнаешь.

Киберпанк, где все правила штампует ксерокс Охраняя беспросветную тупую серость И мы застряли в текстурах, будто NPC Эту систему не спасти, но как ее снести? Нужен админ, но сойдет даже уборщица Ты прикинь, никому не нужен больше царь