BECAUSE I LOVE YOU, CRAZY BITCH!

      Ланга не любит гороскопы, типирование личности, соционику и всякую шизотерическую чушь, которой страдает Рэки. Но сам Рэки ему очень нравится. И даже его идиотские увлечения не становятся препятствием. — Водолеи и львы очень даже совместимы. В их отношениях тон задаёт первое впечатление, — важно подняв палец вверх, вещает рыжеволосый юноша. — Рэки, господи, — умоляюще тянет Ланга, — Ну три, грёбанных, часа ночи. Ты можешь перенести это до, — задумался Ланга, — никогда. Рэки дуется, но через секунду, пробежавшись глазами по строчкам статьи, выдаёт: — Вообще-то мужчина водолей должен быть спокойнее и понимающе относиться к заскокам женщины Льва, — высоко подняв голову к потолку, заявил Киан. Ланга уже пожалел, что остался у друга с ночевкой. Смс хотя бы можно игнорировать до утра. — Вот прям так и написано? — скептично сощурился Хасегава. — И давно ты себя в таких гороскопах девушкой считаешь? — Ланга даже улыбнулся, заглядывая в телефон Рэки. Рэки замер, словно что-то увидел впервые, удивился и задумался. — Просто нигде нет гороскопов на совместимость двух мужчин, — пожал плечами Киан. Ланга просматривает статью и дыхание перехватывает. Любовная и постельная совместимость. Либо Рэки тупой и не понимает, что ищет, либо Хасегава может смело начать приставать к Рэки. — А ты хочешь подтверждение нашей дружеской совместимости, или ищешь какую-то новую? — Ланга старается узнать аккуратно. — Ну, если бы мы были парой, то по всем показателям совместимость бы достигла девяносто два процента, — весело произнёс Киан. — Рэки, поспи, у тебя перегрев, — заботливо произнес Ланга. — Нет, ну правда! Хотел бы я себе девушку, с которой мы были бы настолько совместимы, как с тобой. Подумать только! И гороскопы, и типы личности, и вообще все только и вещает о том, как мы идеально гармонируем, — радостно вещает Рэки. Хасегава страдальчески вздохнул и перевернулся на другой бок, спиной к Киану. — Ну не спи, Ланга, — заунывно тянет Рэки. — А хочешь постельную совместимость проверить? — резко развернувшись к другу, предложил Ланга. Киан замер, а потом рассмеялся. — Мы уже в постели и, вроде, хорошо лежим. Рэки, Рэки, Рэки… Ланга вздыхает и вновь отворачивается. Ни один гороскоп так и не помогает советами, как подкатить к этому симпатичному идиоту. Хасегава просто умирает от того, как красив Рэки, какие глаза у парня, веснушки очаровательны просто, и ямочки на щеках, когда Киан улыбается. Рэки нравится ему весь: характер, подходящий Ланге полностью; повадки; даже шизотерия, черт бы с ней, смириться можно; его темперамент и вообще каждое качество и крупинка, из которых соткан Рэки. Но, с недавних пор, юношеский мозг упорно превращает Рэки в объект сексуального желания. Ланга видит во снах Киана таким, что даже после пробуждения Хасегава остаётся под впечатлением, которое долго и упорно пытается снять в душе. У Рэки чертовски красивое тело, смазливое личико и невероятного цвета глаза, словно лава, его волосы рыжие как пламя, и каждая, даже мелкая, деталь в Рэки просто голову сносит.       Рэки засыпает, как только телефон из рук падает прямо на его лицо, а парень даже не вскрикнул; лениво убрал смартфон под подушку и прижался к спине Ланги. Хасегава сходит с ума от этой близости, и изо всех сил старается успокоиться и уснуть. Это кажется непостижимым, но сон всё же настигает канадца.       Утром Ланга просыпается первым, Рэки всё ещё прижимается к нему сзади и мирно посапывает. Хасегава чувствует как чужой утренний стояк упирается ему в бедро и, осторожно, оборачивается к Киану лицом. Ланга закусывает губу глядя на друга и чувствует как сладко тянет внизу живота, как собственная эрекция выпирает в пижамных штанах и касается возбужденной плоти Рэки. Ланга едва держится от громких вздохов, аккуратно, как бы случайно, потираясь о друга. Рэки спит крепко, даже не шевелится почти, только изредка хмурится и немного придвигается. Губы Рэки выглядят мягкими и безумно соблазнительными, чтобы поцеловать прямо сейчас. Сердце Ланги забилось чаще, эрекция уже давит напряжением на мозг, и Хасегава подается вперёд, решительно намереваясь поцеловать Рэки, главное, чтобы тот не проснулся. Ланга тянется вперёд и касается его губ своими, и всё в голове кричит, чтобы он не останавливался. Прямо сейчас сжал бы его в объятиях покрепче, целовал до потери сознания и трогал везде, где можно и нельзя. Но Ланга отпрянул от Рэки, как только тот зашевелился, и поспешил прикинуться спящим. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, внизу живота болезненно тянет, дыхание неровное. Это провал. Рэки проснулся, потянулся на кровати и окинул Хасегаву взглядом. Ланга тоже решил «проснуться». — Эм, привет, — усмехнулся Рэки и отодвинулся от Ланги, — Хорошо, что мы оба парни и не придётся объясняться, — хохотнул он и многозначительно кивнул на область ниже пояса. — Я первый в душ, — зевнул Ланга. Ему нужно туда очень срочно. — Ага, только не затягивай, я тоже хочу, — кивнул Киан. Странное ощущение поселилось в Рэки, словно произошло что-то интимное, но он не понимает что. Будто без его ведома. Парень нахмурился и решил спихнуть всё на сон, который он благополучно забыл как только открыл глаза. А Ланга ни на секунду не мог выкинуть из головы образ Рэки, который, заботливым сознанием, приукрашался до идеала. Ледяной душ не успокаивает, только заставляет ëжиться от холода. — Да черт с ним, — выругавшись, Ланга настраивает температуру воды до приятной и решает проблему проверенным способом — мастурбацией. В мыслях настырно мелькают фантазии с тем, как прямо сейчас в комнате Рэки может ублажать себя, как выгибается на постели, водит рукой по члену и выстанывает имя Хасегавы. Ланга кончает, чуть не заскулив от долгожданной разрядки. И от осознания, что Рэки может никогда не принадлежать ему. Но, выдохнув, позволяет струям воды снять ненужные тревоги.       Завтракают парни в полной тишине. За столом никого, кроме них двоих, потому что все уже давно успели поесть. Рэки неспешно скролит ленту твиттера и периодически сменяет на лице эмоциональный спектр от улыбки, до внимательного изучения чего-то там, о чем Ланга и понятия не имел. — Может, сегодня дурака дома поваляем? Посмотрим что-нибудь, я набросаю новых скетчей для арта на дэки. Ланга искоса взглянул на Рэки, отставил в сторону кружку с чаем и, перегнувшись через стол, выхватил из рук Киана мобильный. — Та-ак, что тут у нас? «Сегодня львам лучше расслабиться дома, отдохнуть от забот и отдаться умиротворяющим хобби». Ты серьёзно? Из-за гороскопа? — Хасегава смотрит на Рэки как на идиота, но лицо непроницаемое. Киан отводит взгляд и выдаёт глупые бормотания как оправдание: — Ну правда порисовать охота, и день провести спокойно. Давай вечером в парк? — жалобно произнес Рэки и потянулся к мобильному. Рэки так близко, что Ланга громко сглотнул, когда почувствовал цветочный запах шампуня от его волос. Хасегава богом готов клясться, что время замерло в эту минуту, когда их взгляды пересеклись вроде на секунды, а концентрация Ланги уплыла, кажется, на весь день. — Как скажешь, — вернув мысли на место, Ланга отводит взгляд и возвращается к недопитой чашке с чаем.       В комнате Рэки включает музыку, тихо подпевая любой играющей песне, грызёт кончик карандаша и смотрит на пустой лист в блокноте. Ланга украдкой наблюдает за другом, за каждым жестом, и тонет. Он сломается однажды, если не коснётся Рэки. Хотя это не так уж важно. А на мониторе ноутбука разворачивается пустая драма, Ланга, хмыкнув, поедает попкорн и думает, что герой имбецил, раз не мог признаться в чувствах раньше. Попкорн почти застревает в горле. Вместе с комом осознания. Солнца лучи пробиваются в окно и освещают каждую светлую веснушку на лице Киана, подсвечивая медно-красные локоны до золотых бликов на них. По коже пробегают мурашки, Хасегаве кажется, что он совсем свихнулся. — Чёрт, ничего в голову не идёт! — воскликнул Киан и отбросил скетчбук в сторону. Привалился к плечу Ланги и уставился в монитор. — Разве люди могут так любить, чтобы совсем мозги набекрень пошли? — улыбнулся Киан и опустил голову на колени Ланги. — Кстати, может на тебе порисовать, м? — Главное так, чтобы смылось с кожи, — кивнул Ланга, а Киан тут же подорвался к ящику стола, рыская в поисках красок. Акварель подойдёт, наверное. А Хасегава спрашивает: — Ты никогда не влюблялся? — Не знаю, — пожимает плечами и готовит всё для разрисовки друга. — Может быть да, или нет. Не уверен, что именно можно считать любовью. А ты? Рэки садится напротив Хасегавы и берёт парня за запястье, разворачивая предплечье Ланги внутренней стороной к себе. От касаний по коже расползается приятными волнами ток, Ланга наслаждается тактильностью Рэки, но от неё же страдает. Киан макает кисть в краску и делает первый мазок акварелью. — Уверен, что да, — вздыхает Хасегава. Киан поднимает свои честные янтарно-золотые глаза, с интересом поглядывает на друга, выдерживает паузу, прежде чем сделав новый аккуратный штрих, спросить вновь: — И каково это? Как ты понял? Губа закушена, мыслей ворох, Ланга невидящим взором смотрит на собственное предплечье, не поднимая глаз на Киана. Так вот за секунду проносятся кадры, один за другим. Рэки врывается вихрем, пролетает на скейте над ним. Ланга подумал в тот момент: «Вау, он так крут. Стать бы хоть чуточку ближе». Может Хасегава утонул в тот миг, точно не знает. Но моментов таких было много. Когда Рэки ребячески ступает на квадраты плитки, не наступая на швы, и говорит Ланге о соционике, Хасегава думает, что Киан забавный. Когда Рэки делает для Ланги первую доску, чем вызывает у парня восхищение, Ланга счастлив, что Рэки его друг. Что этот потрясающий парень выбрал Лангу. Вот Рэки дурачится с ним в парке, после долгих катаний на скейте. Сидит и плетёт венок из лютиков, сосредоточенно так, высунув кончик языка. Ланга поймал себя на мысли, что Рэки милый. Когда Рэки обнимает Лангу, в порывах чувств после заездов на «S», всё чаще случалось так, что у Хасегавы дыхание перехватывало от того, как приятно ощущать Киана. Моментов было так много, но не было ни одного, в котором Ланга нашел бы тот самый тайм-код с началом влюбленности. Это просто случилось. — Сначала мы просто дружили, а потом я начал замечать, что он, человек, — поправил себя Ланга, — становится всё красивее, голос приятнее, касания теплее, не раздражает в нём всё то, что раздражало бы в других. Запоминаю каждую точку на теле и с закрытыми глазами смог бы опознать, подмечаю то, что никогда бы не стал: запах, как уложены волосы; как меняется тон голоса или переливы в глазах, в зависимости от настроя. Дружить становится невозможно, все мысли об одном, а онанизм не помогает, — усмехнулся Ланга и внимательно наблюдал, как на коже вырисовываются японские карпы заботливой рукой Киана. — Мне нравится, — Ланга поднимает глаза на Рэки и сталкивается с его внимательным взглядом. — Ты сейчас в кого-то влюблен, да? — Рэки откладывает кисть. Ланга смотрит на Рэки, дольше нужного, не моргая, вздыхает и отводит взгляд. — Да, но пока не говорил это адресату. Рэки всматривается в рисунок, который получился, легонько касается пальцами кожи рядом с акварельными карпами, и думает: «вот она какая, любовь». Киан вечно ждал знак свыше, но игнорировал, сворачивая не в ту сторону. Это не страшно, когда ты самоотверженный кретин, а любовь штука эгоистичная. — Лучше признаться, иначе в чем смысл? Дружба уже определенно рухнула, по-крайней мере с твоей стороны. Если откажет, то просто поболит и пройдёт. Но это лучше долгого самоистязания. А если примет? Я бы, наверное, сказал, — хмыкнул Киан, фотографируя вышедший арт. — Думаешь это правильно взять и всё разрушить? А если он не хочет этого знать? Чтобы жить как раньше. — А я думал, что в нашем союзе есть место только одному идиоту, и это место за мной, — Киан смеётся, откладывает смартфон в сторону и садится рядом с Хасегавой. — Поступай как знаешь, чувак. Ланга смотрит на получившийся рисунок на коже и понимает, что ничерта он не знает. А Киан сумасшедшим вихрем кружит по комнате, и сдаётся, говорит, что пора на скейт, вечера ждать бессмысленно.       В Рэки взыграла вся бунтарская спесь, пока они наперегонки мчались к скейт-парку. Парень бодр как никогда, выделывается на дорогах, словно на гонке, смеётся и съезжает с перил. Ланга смотрит и думает, Киан определенно сумасшедший, но это его ничуть не пугает. — Всё потому что ты водолей, ещё и ЛИИ*, — развалившись на лавке, начал Рэки. — Пожалуйста, говори на японском, — вздохнул Ланга, окинув взглядом Киана, который лежит рядом с ним. — Просто ты мало эмоционален в общении и плохо воспринимаешь чувства душой, только ждешь сухих фактов, всё анализируя. А невербальные сигналы вдруг бам! И кинул в спам. Так можно никогда не уловить момент для признания, знаешь ли. Короче, ты пытаешься логикой понять чувства, а это так не работает, приятель, — Рэки покачал головой и принял сидячее положение. Ланга иногда просто поражается как Рэки, этот ветреный парень, так легко его читает и находит слова, чтобы донести их Ланге. Это бывает редко, но так в точку. Хасегава вновь вспоминает, как Рэки плёл венок из лютиков и думает о том, как Киану пошли бы эти цветы. Яркие и желтые. Но если искать подтекст, то Ланга бы сплел для Рэки венок из оранжевых, как глаза Киана, роз. Недалеко от парка как раз растут эти прелестные цветы, но Ланга отметает эту излишне слащавую романтику. Рэки бы однозначно оскорбился, если бы Ланга ухаживал за ним как за какой-то барышней. — Рэки, ты потрясающе рисуешь, — ни с того ни с сего, выдал Хасегава. Киан даже потерялся, не зная, как и что ответить, кроме смущенного: «ага, спасибо». Ланга хорошо умел парой фраз поставить в тупик. Киан вновь разгоняет тему со знаками зодиака и типами личности, Хасегава даже пытается вникнуть, подпирая щёку рукой и внимательно следя за другом. Это бывает весело, но в основном утомляет, а пока ещё пусть говорит. Киан срывается с места и дёргает Хасегаву за собой. — Мы только утром ели, а уже стемнело! — выдал Рэки, пока парни ехали к его дому. — Останешься на ещё одну ночь? В игры зарубимся, — парень улыбнулся и начал обгонять Лангу. — Не отставай. Ланга обогнал его и у самого дома Киан врезался в резко затормозившего перед ним, Хасегаву. — Останусь, только без гороскопов перед сном, и никаких фильмов про зомби, — сидя на земле, выдвинул условия Ланга, словно и не упал вовсе, а просто присел на бордюр, для удобства. — Чел, ты чего? В смысле без зомби? А как же «Рассвет мертвецов»? — Рэки потирает ушибленный копчик и с досадой смотрит на друга. Киан хотел вечер классического хоррора. — Ну давай хотя бы «От заката до рассвета»? Я не люблю зомбарей. — Чего ты так плохо к сородичам-то? — усмехнулся Киан и первым ломанулся к двери в дом. — Эй, я на них не похож! — крикнул вдогонку. — Похож, похож. Рэки дурачится, Рэки весело. А Ланга даже не злится, только фыркнул, для приличия.       Рэки ёрзает на кровати, никак не устроившись нормально, всё ближе и ближе придвигается к Ланге, пока просто не разлёгся всем корпусом на его коленях. И ничего такого, никаких подтекстов, а Ланга закипает от интимной близости. Киан спокойно смотрит как Сальма Хайек танцует со змеей на экране, как изгибается под гитарные ритмы. — Ла-анга, в меня твой стояк упёрся, — буднично протянул Рэки и поднялся с колен друга. Ланга лишь протянул что-то типа «гадство», и подтянул колени к груди. — Да ладно, это нормально. Тётка красивая и извивается как, — понимающего хмыкнул Киан и рассмеялся. — Это не на неё, — собравшись с духом, выдал Хасегава. Рэки притих и, взглянув в потолок, продолжил. — Не, ну если на змею, то я даже не знаю, но если что — приму тебя таким, какой есть, — Киан всё ещё веселился, и потрепал Хасегаву по светлым волосам. — Нет, Рэки, господи. Ты сумасшедший что ли? На тебя я так, понятно? — резко начал Ланга, смотря на Киана, который сейчас весь замер, даже не дышал, наверное. — Я люблю тебя, — что уже терять, раз начал. — А ты реально моменты подбирать не умеешь, — улыбнулся Рэки и придвинулся к Хасегаве. — Хочешь поцеловать меня? — вот так просто спрашивает. А Ланга так и застыл, слова все разом перемешались. Рэки тянется первый, видя состояние Ланги, касается пальцами его щеки и убирает с лица длинные светло-небесные пряди. Ланга тянется навстречу и целует Киана, ждал он и так долго, нет смысла тянуть и куда-то отступать. Рэки сминает губы Ланги жадно, уверенно ведя в поцелуе, сплетая свой язык с чужим, притягивает Лангу к себе за шею, и позволяет нависнуть над собой. Хасегава теряет голову, тонет в ощущениях, превращая поцелуй в более глубокий и развязный, не размениваясь на пустые нежности, выражая своё желание и уверенность. Киан поддаётся, позволяет стянуть с себя футболку и сжать ягодицу, позволяет себе стон в губы Ланги, когда парень вжимается в его бедра своими, касаясь собственным пахом его. Рэки хочет касаться Ланги вот так, как сейчас, хочет чувствовать его желание и долго целоваться, пока на мониторе забыт фильм. — Можно? — Ланга опаляет шепотом ухо Рэки, когда пальцы замирают на резинке спортивных брюк. Киан кивает, чуть приподнимает бёдра навстречу, и позволяет стянуть с себя штаны, а после бельё. — Раздевайся тоже, — указывает Киан, и тут же помогает Ланге избавиться от одежды, скидывая на пол к своей, касаясь ладонями горячего тела. Ланга затягивает Рэки в новый, глубокий поцелуй, ласкает его язык своим, касается кончиком нёба и ведёт ладонями вдоль рёбер ниже, к ягодицам парня, сжимая то грубо, то ласково. Киан вдумчиво изучает ладонями каждый изгиб на теле канадца, каждую напряженную мышцу рук и торса, постепенно спускаясь ниже, вдоль пресса, к гладкому лобку. Ланга не сдерживает короткий стон от прикосновения чужих тёплых пальцев к головке влажного, от предэякулята, члена. Рэки уверенно сжимает ладонью эрегированный орган, ведёт вдоль ствола от основания и до конца, снова и снова. От постанываний Ланги, от его неразборчивого шёпота, Киан и сам, кажется, может кончить, особенно вкупе с ласками от Хасегавы. Рэки обожает голос Ланги, его и раньше завораживал тембр голоса канадца, и каждая нотка звучавшая из его уст, но сейчас это невероятно возбуждало, до мурашек по коже. Ланга старается не отставать, переводя поцелуи-укусы на шею парня, активнее водит рукой вдоль плоти Рэки, любовно лаская и наслаждаясь ответными действиями. Голова идёт кругом. Фильм успел кончиться и монитор погас. Ланга бросает мимолетный взгляд на погасший экран ноутбука и замирает, видя их с Рэки в отражении. Ланга видит, как сплетаются их обнажённые тела, как Рэки выгибается под Лангой на кровати и ловит ртом воздух, подставляя шею губам Хасегавы. Словно сон стал явью. Ланга кончает, непроизвольно смыкая зубы у основания шеи Киана, заливая горячим семенем его ладонь и живот. Рэки дёргается, шипит от внезапной боли, но, вопреки этому, целует Лангу горячо и пошло, кончая следом. — Я же говорил: просто признайся, — отдышавшись, произнёс Рэки. — Так ты знал? — Конечно, придурок, я знал. Ты в чужих эмоциях полный ноль и свои еле прячешь, — рассмеялся Рэки, но тут же стал тише, чтобы не разбудить никого в доме. — Просто ждал, пока ты сам сочтёшь нужным сказать, да и в своих разбирался, — хмыкнув, Киан выбирается из-под Ланги. — Пойдём в душ? — Рэки, блин, ты сумасшедший, правда, — счастливо улыбнулся Ланга, — наверное поэтому я тебя и люблю.

Без нулей нет единиц А без единиц нет нулей Нам пора отпустить синиц Нам пора ловить журавлей Звёзды лучше видны с крыши Полезай и проверь сам Ты так ждал этот знак свыше Но отметил его как спам.