Куноичи и Змеище

      Небо покрылось багровыми тучами, вызывая желание спрятаться в доме и закрыть все шторы на окнах. Вдруг небо разродится кроваво-красным дождём?       Сакура с плохим предчувствием смотрела в окно, где под сильными порывами ветра деревья клонились к земле. Орочимару до сих пор не вернулся, а Шинджу, словно предчувствуя что-то недоброе, сжался в дрожащий пушистый комочек шерсти на коленях хозяйки.       С самого утра, как саннин, даже не позавтракав, уполз в лес, у Харуно всё валилось из рук, а на сердце было тревожно. Мрачное выражение лица мужчины так и стояло перед глазами Сакуры, вызывая недоумение. Что случилось? Она сделала что-то не так?..       Прошёл целый месяц с появления в доме Шинджу и, казалось, между ними всё наладилось. Сакура до сих пор помнит те три кошмарные ночи, когда она без движения лежала подле Орочимару, боясь задеть его ненароком. Так ужасно не было даже в первые дни «здесь», когда каждая клеточка тела Сакуры, под руководством сознания, бунтовала из-за близости змеиного саннина. Ведь теперь сама Харуно желала этой близости и никак не решалась сделать первый шаг, ведь, казалось ей, Змеище поганое совсем охладел к ней! Лежало, спокойно дышало и умиротворённо спало, пока она вся изводилась от собственной нерешительности. А ведь даже в детстве у Сакуры находилось больше смелости, чтобы признаться Саске в своей симпатии… Да что там признание, легче было сразить очередного сильного противника или попасть под гнев Цунаде-самы, чем самой коснуться холодной и гладкой, белой кожи Орочимару. В тот вечер она всё же решилась. Напоследок глянув в зеркало и горько подумав, что попытка не пытка, Сакура взобралась на кровать. Не тотчас, как два предыдущие раза, спряталась под одеяло и притворилась трупиком на самом краю кровати, а просто уселась поверх своего верного пухового укрытия. Саннин уже развалился на кровати, привычно закинув руки за голову и прикрыв веки, притворялся спящим. Слишком уж частым было его дыхание. Да и глаз, приоткрывшийся спустя пару минут, явно не принадлежал дремлющему человеку. — Что-то не так? — лукаво сверкнув жёлтыми глазами, спросил Орочимару. Выражение лица у его розоволосой куноичи было очень серьёзным, словно у человека, готовящегося к казни, от того и очень забавным. Вопрос лишь в том, будет она жертвой или палачом? — Свет, — выдавила Сакура, разумно рассудив, что в темноте ей будет легче предпринять более решительные действия. Орочимару хмыкнул и без лишних вопросов выключил светильник, стоящий на тумбочке с его стороны кровати. Обычно он делал это, когда девушка уже была под одеялом, но сегодня что-то явно шло не по обычному сценарию. Стоило свету погаснуть, как Харуно стало куда легче дышать. Стыд от осознания своих дальнейших действий не так сильно жёг душу и щёки, позволив дышать полной грудью. Проморгавшись и привыкнув к окружающему мраку — свет луны за окном, пусть и тусклый из-за туч, достаточно освещал помещение — Сакура наткнулась на два змеиных глаза, внимательно следящих за нею. Это несколько смущало, но эти глаза были также неким ориентиром, сияющим и зовущим её во тьме. Глубокий вдох и выдох, словно она собиралась сигануть в ледяную прорубь. Сакура полуприкрыла веки и, перекинув одну ногу через всё так же лежащего неподвижно саннина, склонилась над ним. Её руки скользнули по еле прикрытой гладкой груди мужчины, находя опору, поднялись по шее к голове и зафиксировали её. Губы скользнули сперва по гладкому подбородку Орочимару, а затем нашли его плотно сжатые, тонкие губы. Поцелуй получился неловким, каким-то детским, а Орочимару даже не дрогнул, в попытке ответить Сакуре. Лишь его руки, не замеченные куноичи, судорожно сжали простыню. Но Харуно, решившаяся всё-таки попробовать вызвать интерес у Змея, не собиралась сдаваться так просто. Она вновь коснулась его лёгким поцелуем, затем украдкой, словно боясь собственных действий, лизнула и уже настойчивее прижалась, пытаясь приоткрыть его губы, углубляя поцелуй. Наконец-то Орочимару дрогнул и его терпение всё-таки лопнуло. Он шумно выдохнул, а его ладонь зарылась в длинные розовые пряди, притягивая Сакуру ещё ближе. Обоюдный поцелуй заставил что-то перевернуться внутри Сакуры, зарождая нечто светлое и приятное. Получилось! Более того, чуть ли не растянувшись на саннине сверху, Харуно очень отчётливо ощутила вызванный «интерес» мужчины.       Та ночь, казалось, вернула всё на круги своя. Сакура словно вновь расцвела, не чувствуя больше в воздухе витающего напряжения и ощущая нередкие, будто невзначай, прикосновения саннина. И пусть в Деревне, если узнают, подобное поведение сочтут предательством… Харуно это уже мало волновало. Что она могла сделать, когда каждая её частица желала быть рядом с этим мужчиной?       Когда Орочимару замаячил на тропинке, ведущей к дому, Сакура подорвалась на ровные ноги, чуть не скинув на пол Шинджу. Недовольно пискнув, малыш спланировал на диван и там замер, недовольно смотря на хозяйку. — Прости, — на ходу прошептала Сакура, идя к входным дверям. — Где ты был? — не так давно девушка всё же перешла на ты, о чём мужчина неоднократно её просил: «Всё-таки, я не настолько стар!» — ехидно говорил Орочимару, чуть ли не в дедушки Сакуре годясь. Впрочем, смотря на мускулистое тело, способное легко довести Харуно до изнеможения, она напрочь забывала об этом. — Искал вот эту красоту, — саннин хитро улыбнулся, достав из-за спины руку с необыкновенно красивым цветком. Фиолетовая розетка цветка очень нежно смотрелась с белыми лепестками, а размер цветка впечатлял, ведь был в состоянии заменить небольшой букетик. — Спасибо, — покраснев, благодарно улыбнулась девушка.       Пусть она и не поверила, что Змей весь день искал цветок, но… Сакуре не так часто дарили цветы, поэтому радость от подарка заглушила желание выведать, где же запропастился на целый день саннин. Не сегодня, так завтра она точно об этом узнает! Упорства Харуно не занимать, благодаря чему за этот месяц она успела не только выведать о некоторых экспериментах Орочимару, но и получила несколько лекций о довольно необычных, и возможно самую малость запретных, техниках. Единственное, что саннин продолжал хранить в строгом секрете, держа оборону круглые сутки, это информация о таинственном «здесь». Ведь она у него точно была! — А что с погодой? — уточнила девушка, ставя цветок в вазу с водой. — Какая-то аномалия, — довольно напряжённым голосом, Сакура научилась уже распознавать такие интонации, ответил Орочимару. Девушка обернулась к нему. — Думаю, завтра всё будет нормально, — как она и думала, вид саннина был задумчивый и хмурый, хоть тот пытался сие тщательно скрыть. — Сакура, — вдруг мужчина стал очень серьёзным, а выражение его глаз… чем-то Харуно оно не понравилось, — у меня есть к тебе просьба. — Слушаю? — зелёные глаза прищурились, наблюдая, как саннин медленно приближается, а затем ловит её в кольцо стальных объятий. — Подари мне этот вечер и ночь, — произнёс он до ужаса странную фразу.       Куноичи нервно улыбнулась, словно просьба Орочимару была чем-то сверх меры личной… по крайней мере, так это чувствовалось. Но ведь «здесь» она всё время с ним, так зачем просить о такой обыденной и уже нормальной для обоих вещи? — Хорошо, — тем не менее согласилась девушка, закинув руки на шею Орочимару и привстав на цыпочки. Она вновь сама потянулась к нему, даря нежный, как и её чувства в тот момент, поцелуй.

🌸🐍🌸

      Он понял принцип действия печати!       Окрыляющая радость обуяла его, хотелось петь и плясать… Разумеется, столь глупые порывы он в себе подавил. Более личное и сильное желание — поделиться открытием с ближним, в его случае с Ино, также пришлось заглушить.       После их незапланированного побега в парк девушка очень редко заглядывала к нему. Хоть блондинка и улыбалась ему всё так же тепло, но в глазах её он замечал странную тень… усталости? Интерпретировать чувства Ино он не мог, а тем временем она выбила для него очную ставку с останками Орочимару. По общему виду змеиного тела определить что-то точно было невозможно, но Кабуто склонялся к мысли, что сброшенная огромная белая чешуя, найденная в лаборатории, не была последней формой саннина. Но удалось ли ему выжить и как он скрылся от глаз Саске?.. Эти вопросы проносились в голове Кабуто, пока он, нахмурившись и прикусив нижнюю губу, изучал труп. Шиноби не исключал и возможной смерти наставника, поэтому для проформы состроил постную мину, выйдя из лаборатории, где изучали шкуру Орочимару.       Пятая Хокаге, которая присутствовала при встрече отступника и её бывшего, мёртвого уже, товарища, кажется, ни на миг не поверила Кабуто. Впрочем, его представление было не для неё, не для Саске, пожелавшего увидеться с ним, и точно не для двух АНБУ, все это было для одной — Ино Яманаки. И своей цели, по опечаленному взгляду и с трудом нацепленной маске безразличия, он понял, что достиг своей цели. На душе было и приятно, когда такая красавица волнуется о тебе — это ли не сказка?; и почему-то мерзко, словно манипуляция ближним являлась чем-то неестественным для человека — что было глупостью. Обман, Кабуто знал это, и есть суть человека, от которой нигде не скрыться. И не важно, лгут во благо или же ложь была инструментом зла. Пока существует человечество — она будет процветать и пахнуть.       Кабуто прикусил палец, позволяя большой алой капле сползти вниз к ногтю.       Вряд-ли по его просьбе сюда тотчас вызовут Ино. Да и что он ей покажет? Просто расскажет свою теорию про «дверь» ещё раз? Впрочем, теперь у него была надежда — не имеющая в себе светлого желания, просто предположение — что Орочимару удалось выжить. И девчонке Харуно тоже. Хорошо ли это, плохо ли… Кабуто не задавался этим вопросом. Окрылённый своим прорывом, желающий испробовать печать и показать Ино настоящий результат, он наблюдал, как маленькая бусинка его крови падает на собственноручно воссозданную печать учителя, окрашивая линии багрянцем. Чего греха таить, в это мгновение, всегда осторожный и рассудительный, Кабуто забыл о безопасности, он просто хотел увидеть в прекрасных голубых очах одобрение и восхищение, услышать радостный щебет похвалы от своего яркого, тёплого лучика света, так недавно и нежданно появившегося в его жизни.

🌸🐍🌸

      Проснувшись с утра, Сакура с удивлением обнаружила пустующую половину кровати рядом с собой. Это, как и лежащая в ногах… (её старая одежда ниндзя!), напрягли девушку. Но вспомнив прошедший вечер и ночь, Сакура успокоилась. Впервые за всё знакомство с Орочимару, они, девушка это кожей чувствовала, не просто занимались сногсшибательным сексом. Этой ночью они любили друг друга, словно… в последний раз?       Она тряхнула головой, отбрасывая дурные мысли. Просто Орочимару решил сделать ей сюрприз и… доверился? Иначе, зачем он вернул ей даже оружие?! Впрочем, девушка покачала головой, даже с кунаем она ему ничего не сможет сделать и он это прекрасно понимает. Ей не хватит сил, в первую очередь, моральных.       Сакура грустно улыбнулась. Кому-то она может показаться жалкой, но сейчас она была счастлива. Потянувшись до хруста, куноичи оделась в более привычную форму — кимоно куда-то исчезло. Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, Харуно спустилась вниз. Пройдя мимо кухни, она решила сперва найти Орочимару. Всё-таки хотелось узнать, почему он так рано встал? Обычно змей предпочитал поваляться в кровати подольше, греясь под одеялом рядом с Сакурой.       Подходя к двери лаборатории Орочимару, Сакура гадала, услышит Змей её шаги или он чем-то настолько увлечён, что придётся стучаться? Стоило ей убрать ногу с последней ступени лестницы, ведущей в подвал, как большая увесистая дверь с грохотом открылась. Орочимару осмотрел Харуно цепким, каким-то пустым взглядом, застыв на пороге, пока девушка, как ни в чём не бывало, шла к нему. — Ты ещё здесь? — недоумённый, холодный голос саннина ввёл Сакуру в ступор. — Что? — только и выдавила из себя куноичи, непонимающе смотря на мужчину. Что-то всё-таки случилось? — Ты не прочла письмо? — вскинул он бровь и видя недоумение Сакуры, лишь неодобрительно покачал головой. — Внимательнее надо быть, — прозвучало с упрёком.       В подвале повисла тишина. Сакура хмурилась, пытаясь осознать, что происходит. Почему Орочимару ведёт себя так странно? Зачем он так разговаривает с ней? В девушке медленно, но уверенно начала поднимать голову её тёмная, раздражительная сторона. — Какое письмо? От кого? — сдерживая раздражение, попыталась смягчить ситуацию недоумёной улыбкой Сакура. — С-с-странно… — протянул Орочимару, склонив голову на бок, — как-то раньше не замечал, что ты настолько глупа, — вновь, вызывая у Харуно оцепенение своими словами, насмехается мужчина. — Разумеется, письмо от меня. Кто ещё здесь мог тебе написать? Шинджу? — яд так и сочился из его уст, словно он действительно был поганым Змеищем. — Пожалуйста, объясни, что происходит, — наверное из-за абсурдности происходящего, Сакура всё ещё держала себя в руках, а не бросилась на саннина с кулаками и намерением вправить тому мозги. — Если бы я хотел тратить время на словесные объяснения, дождался бы, когда ты проснёшься, — фыркнул Орочимару. Он подошёл к Сакуре и, даже на мгновение не задержавшись, пошёл наверх по лестнице. — Ну-с? Чего ты там с-с-зас-с-стыла? Или тебе отдельное приглаш-ш-шение нуж-шно? — шипящие интонации в его, недавно такой нормальной человеческой речи, начали выводить Сакуру из себя.       Лестницу она преодолела в мгновение ока, даже сама не заметив этого. Сакура попыталась схватить его за руку, но Орочимару был проворнее. — Держи с-с-себя в руках, — шыкнул Змей, отдаляясь от Харуно и заглядывая в гостиную. — Где твой зверь? Опять пыль со шкафа своей тушкой вытирает? Ну хоть какая-то польза от него…       Орочимару говорил, а Сакура просто не узнавала его. Как всего за несколько часов человек, если его можно так назвать, мог так сильно измениться? Кто его укусил? Может Шинджу? Вряд-ли, летучая белка была на удивление сообразительным зверьком и старалась держаться подальше от саннина. — Да что стряслось?! — не выдержала Сакура, когда Орочимару вновь показался в коридоре, неся за хвост Шинджу. Тот, хоть не любил, когда его таскают за пушистую пятую конечность, покорно повис в руке у саннина, явно притворяясь дохлым. Сакуре показалось, что усердный зверёк даже язык вывалил из приоткрытой пасти. Правда, бусинки чёрных глаз, то и дело мигающие, выдавали его с потрохами. — Ничего особенно, просто вам пора покинуть этот дом и это место, — бросил не только ужасные слова, но и небрежно швырнув взвизгнувшего бельчонка Сакуре Змеище. — Покинуть? — он хочет выставить их на улицу к мутантам-волкам? Или он нашёл способ покинуть это место? — Да, ты ведь хочешь вернуться в Коноху? — Сакура видела лишь затылок саннина, что упорно шёл к их спальне. Сакура, ошарашенная услышанным, лишь молча следовала за ним, пытаясь переварить информацию и успокаивающе поглаживая жмущегося к ней бельчонка.       Орочимару критично окинул взглядом комнату, внимательно осмотрел кровать и направился к ней. Обойдя кровать, он поднял белый конверт, видимо упавший на пол. — Вероятно, ты его скинула, пока спала, — хмыкнул Орочимару, самолично вскрывая конверт и доставая из него свиток. Письмо, выпавшее из разорванного конверта, упало на кровать, но Орочимару этого даже не заметил. — Вот, — он швырнул свиток на кровать, ближе к подошедшей Сакуре, — твой пропуск домой. — Но… — Харуно смотрела на свиток долгую минуту, прежде чем вновь посмотреть на саннина. Его лицо, словно маска, не выражало ровным счётом ничего. — А как же ты? — Всё-таки хочешь привести меня в Деревню? В качестве пленника? — насмешливо спросил он. — Я в любой момент могу покинуть это место и без свитка, — он замолчал на мгновение, словно раздумывая над чем-то, а затем безжалостно продолжил, — и всегда мог покинуть. — То есть, ты знаешь где мы? И… с самого начала… ты!.. — у Сакуры не находилось приличных слов. — Конечно, знаю. Я создал это место и всё, что здесь находится, — с долей гордости произнёс он. И вероятно, Сакура бы восхитилась его способностями, если бы не осознание, что всё это время он лгал. — Всё это время было… забавно наблюдать за тобой, — он вновь холодно улыбнулся. — А… — Сакура сама не понимала, что хочет сказать вмиг пересохшими губами, — если я не хочу уходить? — вырвалось само собой, потому что, несмотря ни на что, она действительно не хотела покидать это место. Она успела привыкнуть к этому дому, но не успела изучить всю округу. Успела привыкнуть к Шинджу и Орочимару… — А тебя никто и не спрашивает. Либо ты уходишь сама, — он говорил спокойно, бесстрастно, — либо я избавлюсь от тебя. К слову, белку можешь с собой забрать, он мне без надобности.       Сакура стояла, пытаясь осознать сказанное. За всё время, что она была здесь, ни разу ей не казалось, что Орочимару её убьёт. Это было глупо, но не видя исходящей от него угрозы, девушка поверила, будто он никогда её не тронет. Видимо эти мысли отразились на лице Сакуры, потому что саннин не упустил шанса съехидничать. — Надеюсь, юная куноичи ничего лишнего себе не придумала? — его голос сочился ядом, — Это было бы крайне недальновидно. Или я ошибся и Цунаде в ученицы взяла первоочередную дуру? — лицо Сакуры окаменело, а глаза увлажнились. Она сжала руки в кулаки, пока бельчонок благополучно вскарабкался ей на плечо. — Почему?.. — зелёные глаза пытливо всматривались в пустые змеиные. И как ей раньше могло казаться, что в них можно легко прочесть любую эмоцию? Они ведь явно не умели выражать чувства, потому что, кажется, это существо в принципе ничего не чувствовало. — Ты мне наскучила, — безразличное пожатие плечами. — С самого начала ты могла пригодиться лишь в качестве грелки для постели, — эти слова, словно острые кунаи впивались в её сердце, заставляя его кровоточить. Сакура чувствовала, как боль начинает расползаться из груди по всему телу. — Со своей задачей ты справилась, для неопытной девчонки вполне неплохо. Но мне это надоело. Предвосхищая твой вопрос, предупреждаю, я могу и убить тебя. С каждой секундой эта идея кажется всё заманчивее, но в качестве благодарности за помощь в самом начале твоего пребывания здесь — я позволяю тебе уйти.       Сакура дрожащими и словно одеревеневшими пальцами подняла свиток. Она чувствовала, как слёзы непрерывными струйками начинают течь по щекам, срываясь с дрожащих ресниц. Но Харуно не могла оторвать взгляд от точёного профиля Орочимару, вопреки логике, пытаясь впитать каждую деталь его образа. Она не могла выдавить из себя ни звука, поэтому лишь смотрела ему в глаза своими невероятными, полными немой боли глазищами. Впервые в жизни Сакуре Харуно по-настоящему разбивали сердце.       Сконцентрировав внимание на лице Орочимару, она не видела, как его пальцы судорожно сжимаются. Не слышала, как неспокойно стучит его сердце. — Ждёшь поцелуя на прощание? — вновь поторопил Сакуру он злостным высказыванием. — Ненавижу! — рыкнула Сакура и резко распахнула свиток.       Печать, изображённая внутри, ярко вспыхнула, ослепляя девушку и почему-то оглушая. Когда Сакура Харуно проморгалась, вновь обретя все чувства для нормального восприятия мира, она увидела смутно знакомый лесной пейзаж. Но это отнюдь не обрадовало рухнувшую наземь, судорожно всхлипывающую девушку. И лишь необычная белка-летяга продолжала жаться к ней, являясь единственным очевидцем её боли.