Куноичи и Змеище

— Не лучше ли будет удалиться подальше от Конохи и спокойно заниматься исследованиями, пока все свято верят, что Саске убил вас? — уже не в первый раз предлагал Кабуто, надеясь увести Орочимару как можно дальше от Ино. Но каждый раз встречал иррациональное, гранитное желание наставника остаться в небольшом поселении подле Деревни Скрытого Листа. — Нет, не лучше, — понуро смотря в даль, отрезал Орочимару. Ему сейчас было не до Якуши, а тот, словно не понимая, лез к нему с разговорами. — Но почему? Что мы здесь делаем? — не имея возможности увидеться с Яманакой, дотронуться и услышать девичий щебет, адресованный лишь ему, Кабуто начинал лезть на стену. С одной стороны, он не мог к ней приблизиться из-за наставника, ведь ками пойми, что у него сейчас на уме, а с другой… Чёртова Пятая, словно слыша его мысли, выставила охрану возле девчонки. И это уже не два АНБУ, от которых, пусть и с некоторым трудом, но можно скрыться, а целый отряд особо обученных шиноби!       Драматично, но терзания душевные привели Кабуто к крайнему решению — коли он не может быть рядом с Ино, надо оказаться как можно дальше от неё. Чтобы близость девушки не манила так сильно, чтобы мысль: «Она совсем рядом — только руку протяни», — не искушала его. И Якуши вряд ли мог себе вообразить, что стоящий рядом наставник, раздираем точно такими же мыслями. Вот только в случае саннина, он ещё и чувствовал, как совсем рядом спокойно пульсирует маячок Харуно. — Во-первых, самое безопасное место — на виду у всех. И в данном случае, я не исключение. Раз все считают меня мертвым, сомневаюсь, что кто-то заподозрит во мне шиноби отступника, — Орочимару, загримированный от головы до пят, действительно был не похож сам на себя. Годы, потраченные на работу в АНБУ, не прошли даром. Окрашенные и подстриженные волосы, тёмные линзы в глазах и очки, а также дополнительный макияж, чтобы кожа не казалась столь неестественно бледной. Местные верили, что к ним приехал какой-то иноземный писатель, списывая на профессию некоторую экстравагантность поведения и манеры речи. — Во-вторых, ты полагаешь, что я позволю Саске-куну спокойно жить в Деревне? После его предательства? — надуманная и глупая причина, но другую, столь правдоподобную, ему придумать не удалось. А Кабуто услышал именно те слова, которых и страшился. Перспектива столкнуться с Учихой, за спиной которого теперь находится Коноха, вряд ли могла порадовать кого-то здравомыслящего. — Я вас понял, — уныло, даже не думая сбегать, ответил Кабуто. — Твоя задача — это раздобыть сведения об Учихе. Распорядок дня, внешние контакты и… Ты сам всё знаешь, зачем мне тебя учить? Или ты не прохлаждался всё это время и уже всё выяснил? — тёмно-серые глаза впились в Кабуто, заставив передёрнуть плечами. Было что-то неестественное в этой круглой радужке, именно на этом лице. — Ещё нет, но я уже работаю над этим, — Кабуто отвёл взгляд, скрывая эмоции. — Замечательно, я тоже тогда… поработаю, — усмехнулся Орочимару, отчего его губы разъехались в широкой улыбке. — Постой! — всё-таки не выдержал он, когда Якуши практически вышел из помещения. — И разузнай побольше об этой… Розоволосой, как её там? — Сакуре Харуно? — удивился, но не показал этого Кабуто, полуобернувшись в проёме. Любопытство к этой куноичи всяко лучше, чем к Ино. — Да-да, о ней. Кажется, мне девчонка может быть полезной, — выдал Орочимару, смотря стеклянным взглядом куда-то в окно.       Дверь с глухим стуком закрылась, а Змей прошипел какое-то проклятие сквозь зубы. Его кулаки сжались, но рушить дом он не решился, здравый смысл его ещё не покинул. Тем не менее хотелось навалять кому-то, а лучше — самому себе. Сакуры жутко не хватало, это было похоже на какую-то ломку, которую переживало не только тело, лишённое её тепла, но и разум с… сердцем?

🌸🐍🌸

      Паранойя. Страшное слово, которое несёт с собой страх. Страх остаться одной, страх быть в толпе. Ведь в любом из этих случаев за тобой продолжают неотрывно следить. Она уже заметила несколько человек в масках АНБУ, в конце концов, она тоже неплохой шиноби. Но вместо спокойствия или гнева, это вызвало дополнительную тревогу. Ведь она не могла быть уверена, что за этой маской скрывается друг.       Единственное место, где Яманака могла почувствовать себя в безопасности — собственная квартира. Небольшая, но чистая и уютная. Не над магазином родителей, но недалеко от него. В принципе, она полностью устраивала Ино, желающую сбежать из домашнего затишья. В отличие от Сакуры, она давно хотела попробовать пожить самостоятельно, как взрослая. И при первой возможности исполнила своё желание, вскоре пожалев о нём. Всё-таки взрослая, самостоятельная жизнь — штука сложная, но гордость блондинки признать это и вернуться под родную крышу не позволила. Может это и к лучшему. Родители вряд ли бы оценили дежурящих круглосуточно возле квартиры и магазина ниндзя, не желающих купить букетик. А ещё у них бы возникла куча вопросов, на которые Ино не готова ответить. Частично, даже самой себе.       Помимо затянувшегося перерыва в работе шиноби и занятости в больнице в качестве ирьенина, а также сопутствующей всему этому усталости, моральной и физической, её мучила тоска. Она банально скучала по Кабуто, своему близкому другу и отменному, чего греха таить, любовнику.       Расслабленно лёжа в ванной, отмокая от тяжёлого дня, она радовалась, что завтра выходной. Можно будет уделить время себе, сходить к родителям, помочь с магазином и проведать Кабуто… Закупиться продуктами на следующую неделю. Чем не план?       Шорох. Еле слышный, но всё же страшный в совершенно пустой квартире. Правда, вместо ужаса вымотанная Ино начала испытывать злость. Какого чёрта?! Эти АНБУ совсем рехнулись — пробираться в частное жильё? Да ещё когда она отдыхать изволит!       Сама не зная как, Ино очутилась на пороге ванной. Забыв даже о полотенце, голая и мокрая, Яманака разъярённой фурией рванула в комнату. — Достали мм-м… — Ино судорожно задёргалась, пытаясь достать прихваченным с собой сюрикеном мужчину, который умудрился настолько хорошо затаиться в коридоре, что она прошла мимо него, оставляя за спиной.       Холодный пот прошиб девушку, ведь АНБУ вряд ли бы действовали так. Тогда кто это? Враг? Но как тогда он прошмыгнул мимо других шиноби? Он настолько хорош? Мысли, которых не счесть, как и лепестки в цветке хризантемы, зароились в хорошенькой голове блондинки, пока она отчаянно пыталась вырваться из стальной хватки. Руку с оружием неизвестный шиноби заломил ей за спину, а острая мимолётная боль заставила выпустить сюрикен. — Тише! — громкий шёпот возле уха обдал горячим дыханием её левый висок. И Ино, словно послушная кукла, замерла, ведь этот голос был ей хорошо знаком. — Кабуто! — возмущённо, чуть ли не выкрикнула Ино, вновь дёрнувшись. В этот раз она удачно высвободилась из неожиданных объятий, развернувшись лицом к улыбающемуся мужчине. — Ты!.. — с трудом и затаённой радостью веря своим глазам, опомнившись, обеспокоенно оглянулась на закрытое и зашторенное окно. — За мной, — шикнула Яманака, и схватив не упирающегося Кабуто за руку, потащила в ванную комнату. — Ты что здесь делаешь?! — плотно закрыв дверь, открыв кран и залезая во всё ещё тёплую ванну, поинтересовалась она. — Ты снова в активном розыске, а за мной по пятам ходят АНБУ, чтобы тебя поймать! — грозно, насколько это возможно в её положении — голая, пытающаяся скрыть свою наготу, обняв колени руками — продолжила она. — Не волнуйся, — смотря на Ино, Якуши не мог перестать улыбаться. Чувствуя при этом себя полным дураком и видя, как от этой улыбки Яманака выходит всё больше из себя, он ничего не мог с собой поделать. — Меня никто не заметил, разве что… — Кабуто задумался, по привычке пытаясь поправить отсутствующие сейчас очки, а у Ино сердце к горлу подскочило от испуга, — кошка твоей соседки, но не думаю, что она кому-то об этом расскажет. — Идиот! — от переизбытка чувств Ино, словно ребёнок, брызнула на Якуши водой. — Хватит, — Кабуто вскинул руки вверх, будто сдавался на милость девушки. — Рубашка совсем промокла, — поцокал он укоризненно, затем без лишних движений стянул с себя одежду. — Что ты творишь? — вновь возмутилась Ино, отодвигаясь назад. — Насчёт АНБУ, не шутила, тебе опасно находиться здесь! — стараясь не думать о том, что сейчас покрывает преступника и тем самым становится его сообщницей, она пыталась воззвать к гласу разума Якуши. Вот только он, разум, явно был без сознания, потому что после лиловой рубашки на мокрый, между прочим, пол полетела белая майка. — Я об этом прекрасно осведомлён, даже несколько дней искал способ их обойти. Благо, шиноби тоже люди, — он усмехнулся, — но чего мы всё о них? Я ужасно соскучился, — брюки также оказались на полу. — А я нет! — твёрдо заявила Ино, ближе подтягивая колени к подбородку. — Сперва будь добр объясниться. Куда ты исчез? Почему сбежал? — Ино, — Кабуто резко стал серьёзен и печален одновременно, он ожидал такие вопросы, но всё же предпочёл бы обойтись без них, — я не хочу тебе лгать. Если я скажу, что ничего дурного против Деревни не замышляю, ты мне поверишь? — сейчас он даже не лукавил. Почти. — Ага, конечно, — скептически произнесла Яманака и… выдала то, что терзало её больше всего всё это время: — И по другим бабам ты за эти три недели не бегал тоже? — её голубые очи впились в лицо Кабуто, пытаясь поймать малейшую тень лжи. — Так тебя только это интересует? — изумился Якуши, насколько прозаичен был корень злости Ино — обычная ревность. — Чего?! — возмутилась девушка, зацепившись за это раздражающее «только». — Ничего, — слишком уж зло сверкнули голубые омуты девичьих глаз. — Я тебе не изменял и очень сильно по тебе соскучился за эти недели, — Кабуто достаточно было сделать шаг, чтобы очутиться возле ванны. — И прямо сейчас я готов продемонстрировать насколько сильно…       Яманака наконец обратила внимание на явное доказательство готовности Кабуши к любого рода демонстрациям, что более не было прикрыто брюками и гордо находилось в вертикальном положении. Ино сглотнула, встретив потемневший взгляд тёмных глаз. — Но после, ты мне всё расскажешь… — сдвигаясь к краю ванны и раздвигая колени, произнесла Ино. Ей и самой не помешало бы расслабиться подобным образом, снять стресс и усталость, накопившуюся за последние дни. Моральные дилеммы отошли на задний план, вытесненные более базовыми потребностями. — Обязательно, — забираясь в тёплую воду, стараясь на расплескать её на пол, Кабуто довольно улыбнулся.       Он опускался на Ино медленно, растягивая момент и любуясь своей голубоглазой любовницей. Придерживая одной рукой её талию, а другой нежно проведя по внутренней стороне бедра куноичи, он направил себя и вошёл плавным, быстрым движением. Глаза Яманаки расширились, а сама девушка поморщилась, всё-таки ей не хватило предварительных ласк, чтобы безболезненно принять Кабуто. Благо он, протяжно застонав, не заставил её самостоятельно исправлять это упущение.       Ладони отступника заскользили по влажному телу, поглаживая плоский живот и концентрируя внимание на грудях Яманаки. Большие и упругие полушария не помещались в ладони, отчего сжимать их, оставляя тёмные следы пальцев на белоснежной коже, было ещё приятнее. Дыхание Якуши участилось, а пальцы принялись терзать сосок правой груди Ино, выкручивая его и пощипывая, пока вторая рука продолжала нещадно мять левую грудь. От каждого нового касания Яманака вздрагивала под ним, кусая губы, в попытке сдержать рвущиеся из груди стоны, а её ноги всё больше напрягались, плотнее обхватывая его бедра.       Ладони Ино сперва безуспешно пытались сжать бортики скользкой ванны, а затем переместились на ягодицы Якуши, оставляя там полукруги тёмных отметин от коротко стриженых ногтей. Когда он принялся измываться над соском её левой груди, давая правой передышку, болезненные ласки перешли на стадию пыток. Живот девушки скручивали огненные волны, намекая, что кое-кому пора начать двигаться. Но Кабуто, словно не замечая, как изнемогает от жара Ино, продолжал уделять время своим «любимцам». Не желая более томиться в ожидании, пусть и столь сладком, Яманака переместила свою ладонь к мужским яичкам, начиная уже свою игру.       Теперь пришло время Кабуто сдерживать стоны. Оставив в покое грудь Ино, он вновь обхватил руками её талию и наконец-то начал двигаться. Его толчки, мощные и резкие, заставляли девушку выгибаться дугой, в попытках принять Кабуто ещё глубже.       Волны наслаждения накатывали на Ино, подводя всё ближе к краю. Когда кульминация была совсем рядом, она всё же исхитрилась выгнуться и, схватив Кабуто за шею, притянула к себе для поцелуя. Его теплые губы были такими мягкими, что Ино не сумела удержаться от легкого укуса, вызывая недовольный стон партнера. Сама же, довольная проделанной пакостью, вновь выгнулась, позволяя оргазму накрыть себя с головой. Громкий стон удовольствия, который Ино отчаянно пыталась сдержать, раскатился по ванной комнате. Она зажмурилась, видя чёртов фейерверк искр, горячей волной проносящийся по всему телу.       Якуши, не переставая себя сдерживать и, дождавшись удовлетворения партнерши, принялся остервенело вбиваться в податливое тело. Когда его яички поджались, давая непрозрачный намёк, он выскользнул из Ино, изливая своё семя на нежно-белый животик девушки, частично защищённый водой.       Остаток вечера этих двоих заняла уборка в ванной (вода конечно же расплескалась), ужин и ленивый разговор в постели. Благо, шторы в спальне Ино были плотные и тяжёлые, надёжно скрывали от глаз бдительных АНБУ всё происходящее внутри. Всё столь же уставшая, но теперь с ноткой приятной истомы в теле, и сонная Ино хоть и пыталась вести нормальный разговор, быстро уснула, так и не выпытав главного. А вот Кабуто своего добился, искусно выудив интересующую его информацию ещё за ужином, и вновь молча сокрушался, насколько его Ино ценная находка для шпиона.

🌸🐍🌸

      В честь возвращения Сакуры, хоть она и была против, устроили посиделки в небольшом ресторанчике при Горячих Источниках Конохи. Прийти смогли немногие, ведь работа шиноби редко даёт передышку, зачастую требуя надолго покидать её территорию. Поэтому из друзей и товарищей было всего лишь пятеро: Ино, Наруто, Саске, Чоуджи и Хината.       Сперва Харуно даже подумывала не идти, но обижать ребят не хотелось, к тому же родители советовали пойти развеяться. После возвращения домой, Сакуре было трудно и немного стыдно объяснить родителям, почему ей сейчас не до гуляний. Небольшой срок беременности — каждый раз мысленно произнося это слово, Сакура страстно желала придушить одного змееподобного саннина — позволял скрывать её от общественности и близких, но долго это длиться не могло. Скоро признаки её деликатного положения будут видны невооруженным глазом, а ещё раньше могут начаться другие симптомы — частая смена настроения, экстравагантная неразборчивость или излишняя разборчивость в еде, а также токсикоз…       Лёжа первое время в больнице, свыкаясь с мыслью о беременности и придумывая всевозможные пытки и методы убийства Орочимару, Харуно была благодарна наставнице за мгновения покоя и уединения. Хотя рациональное предложение Пятой о прекращении явно неожиданной беременности Сакура, даже к собственному удивлению, восприняла в штыки. Вне зависимости от того, кто отец — так она говорила Цунаде-саме, хотя в действительности ситуация выглядела диаметрально противоположно — это был её ребёнок и Харуно была готова нести ответственность за свою бестолковость и излишнюю доверчивость. А все осторожные и не очень вопросы наставницы и её секретарши об отце ребёнка ожидаемо встречались стеной молчания.       Теперь Харуно немного расслабилась, привычно сидя в компании друзей и даже забыв на некоторое время всё то, что пришлось ей пережить в последние месяцы. Она сидела, весело смеясь над шутками, и пила сок, поражаясь Ино. Отчего грустная Яманака, которую Сакура встретила по дороге к ресторану, быстро взяла себя в руки и сейчас, смотря на улыбчивую и весёлую девушку, трудно было сказать, что её что-то тревожит. Лишь Харуно замечала порой печальные взгляды, которые подруга бросала куда-то за окно. О чём она тосковала? Или о ком?       Ещё Сакура не раз ловила на себе заинтересованные взгляды Саске. Пожалуй, они практически не волновали её, хотя когда-то за один такой вот взгляд чёрных глаз она и умереть была готова. Сейчас же, куноичи было просто приятно, ведь внимание противоположного пола часто тешит женское эго. К удивлению Сакуры, Учиха довольно сильно изменился, став более… тёплым, что ли? Но и это не могло растопить её сердце по той простой причине, что оно было разбито на мелкие осколки. И восстанавливалось очень медленно, ведь мысли о Змее поганом нередко посещали Сакуру.       Вечер пролетел быстро и незаметно, а когда все стали собираться домой, Сакура почувствовала укол сожаления и совести. Зря она не хотела идти в ресторан, а родители всё же были правы, выпроваживаю её на улицу.       Проявляя небывалую галантность, Учиха предложил провести Сакуру до дома. Чоуджи было по дороге с Ино, а Наруто, нехотя уступив Саске, решил проводить Хинату — засиявшую, словно новенькая монета. По дороге бывшие товарищи долго молчали, пока Саске всё же не завязал неловкий разговор. Харуно так и не поняла, каким образом их невинная беседа о «старых добрых временах», перешла на более личную. Сакуре пришлось признать, что сейчас у неё «никого нет». Ведь Орочимару, более чем ясно, дал понять, что между ними всё кончено. А было ли вообще, если он трактовал её всего лишь, как игрушку для утех? Настроение Сакуры резко ухудшилось, оживляя при свете фонаря те страхи, которые она так старательно высмеивала днём. Что будут говорить люди? Будут обсуждать? Судачить о том, от кого же залетела эта непутёвая девчонка? Всё-таки, на матерей одиночек косятся все, кому не лень, а уж тем более, когда отец ребёнка неизвестен. Конечно, Сакура знает его имя, но назвать его — смерти подобно. Друзья и близкие и так могут отвернуться от неё, тем более, если узнают, что она спала с врагом номер один для Деревни. Конечно, общественное мнение не должно волновать её. В первую очередь важны близкие люди, но… Человек так устроен, что мнение других для него важно, а игнорировать его сложно.       Сакура смотрела на Саске, такого красивого и чуток оттаявшего, по сравнению с тем парнем, которого она знала раньше, и её голову посетила гнилая мыслишка. А что, если начать встречаться с ним? Будто бы это его ребёнок, а Цунаде-сама и Шизуне промолчат, она в этом уверена. План почти идеальный, вполне осуществимый и… совершенно нереальный. Харуно грустно улыбнулась, вызывая недоумение у Саске.       «Начать встречаться» подразумевает близкий физический контакт, который Сакура вообразить себе не может. Точно не с ним. И вряд ли с кем-то другим, ведь стоит только подумать об этом, как её начинает тошнить. От поганого саннина не тошнило, а от нормальных парней нос воротит — совсем она спятила. Но сердцу не прикажешь, а тело заставлять в её положении чревато. К тому же, у Учих рождаются Учихи. И как потом Сакура будет объяснять, что ребёнок родился без Шарингана? Ладно Саске, но обнадёживать своё дитя… Харуно не могла. К тому же, трудно предугадать, какие черты ребёнок унаследует от Орочимару, вдруг жёлтые змеиные глаза?! Тогда и говорить ничего не придётся, всё будет слишком очевидно.       Сакура вновь окинула Саске внимательным взглядом. Она пристально смотрела на него, заставив даже понервничать. Смотря на эту задумчивую девушку, Учиха с трудом узнавал подругу детства. А та думала, могло ли что-то сложиться между ними, не появись однажды в её жизни саннин. И выводы, к которым она приходила, не утешали её. Возможно, они могли бы начать встречаться, даже создали бы ячейку общества. Но сейчас, после тех нескольких счастливых месяцев подле Орочимару, когда, казалось, она поняла, что такое любить и быть любимой — это было невозможно. Харуно не согласится на что-то меньшее, чем однажды испробованные мгновения радости и умиротворения. А рядом с Саске такого быть не может. Ведь даже сейчас друг детства напоминал глыбу непоколебимого льда. Слишком холодную, чтобы Сакуре хватило тепла и упорства её растопить. — Спасибо, что проводил, Саске, — Сакура повернулась к нему на мгновение. — Прощай, — она направилась в квартиру больше не оборачиваясь. А парень ещё стоял на месте некоторое время, провожая её взглядом и пытаясь понять, что же идёт не так?