Куноичи и Змеище

      Был прелестный, погожий осенний день. Солнце светило высоко и ярко, а листва деревьев приобрела золотисто-бронзовый окрас. Люди торопились по своим делам, и лишь немногие из прохожих могли позволить себе праздно шататься по улицам. На одной из тропинок довольно обширного парка, перетекающего в лес, прогуливалась именно такая пара. Девушка туже затянула красный шарф на шее, а мужчина вполне комфортно чувствовал себя в расстегнутой жилетке. — Я так рада, что ты идёшь на поправку, — ни с того, ни с сего улыбнулась блондинка, крепче сжимая предплечье мужчины и прижимаясь к нему ближе. — Я тоже, — усмехнулся Кабуто, скосив глаза и встретившись с голубыми пучинами её глаз. Казалось, Ино способна и без всяких техник переноса разума проникнуть в его голову. — Эй, — девушка толкнула его локтем в бок, — мог ответить более развернуто и мило, — фыркнула она. — А вообще, жаль, что все твои труды были насмарку, — наигранно вздохнула она, ехидно щурясь. — По живому… — прохрипел Кабуто, не имея возможности сдержать улыбку.       Вообще, по-хорошему, Кабуто более нечего было делать в Деревне. Нет, его никто просто так не отпускал. Он всё ещё был преступником-отступником под надзором АНБУ и в частности Пятой Хокаге. Но как будто это могло испортить Якуши побег. Все ценные записи наставника сгорели при взрыве печати, а сам он выжил лишь благодаря своей реакции — на подсознательном уровне он всегда ждал гадости от разработок Орочимару-самы — поэтому в Деревне его больше ничего не держало. Почти. Это «почти» сейчас прогуливалось с ним под руку по парку, вновь увлеченно щебеча о чём-то. — Так вот, Сакура опять побила Наруто… — Кабуто безмятежно дышал полной грудью, — … и ты только представь себе, даже Саске досталось! Видел бы ты его лицо! Хотя, мы все тогда были поражены… Эй, ты чего? — мужчина резко остановился, всматриваясь куда-то вдаль. — Кабуто? — переспросила Ино, смотря в ту же сторону, но ничего там не замечая. А Якуши тем временем судорожно вертел головой, мягко высвобождая свою руку. — Да что такое?! — взорвалась Яманака. Ей не особо нравилось, когда люди игнорировали прямые вопросы. Поведение Кабуто настораживало, как и выражение его лица. Он словно… испугался чего-то? Это понимание заставило и саму Ино насторожиться, резко почувствовав себя крайне неуютно в этом безлюдном парке. — Ино… — Кабуто с трудом сосредоточил взгляд чёрных глаз на ней, — тебе прямо сейчас нужно отправиться в какое-то людное место, а лучше к Цунаде-саме, — он поднял руку, нежно касаясь её щеки. — Зачем? — нахмурилась девушка и ещё больше напряглась. Они старались не показывать свои более чем близкие отношения, зачастую делая вид просто хороших приятелей, насколько это возможно у шиноби и ниндзя-отступника — хождение под ручку не в счёт, Ино так следила, чтобы Якуши никуда не сбежал. — Потому что преступник, известный как ниндзя-отступник Кабуто Якуши, — мужчина нагнулся к её лицу, опаляя горячим дыханием губы, — сбежал.       Прежде, чем Ино успела осознать суть сказанного, Кабуто впился в её губы коротким, но страстным поцелуем. Это даже походило на укус, отчаянный, прощальный… — Прости…       Кабуто сорвался с места так резко и стремительно, что Яманаке пришлось отступить назад, лишь бы поймать равновесие и не упасть. Из-за мощной волны воздуха её глаза сами собой закрылись и это стало непоправимой ошибкой, ведь определить, куда рванул Якуши не представлялось возможным. И откуда в израненом теле столько прыти? По прогнозам ирьенинов он ещё несколько дней должен был избегать излишних физических нагрузок, а любые усилия свыше быстрой ходьбы причиняли нестерпимую боль.       Мимо пронеслись две тени АНБУ, но по тому, как они разминулись — один направился влево, второй прямо — Ино подумала, что и они упустили свою цель из виду. Она сжала зубы, проклиная отступника на чём свет стоит и думая, что же делать дальше. Но почему он сбежал?!       Без Кабуто и двух соглядатаев в парке стало особенно одиноко и как-то неуютно. У Ино даже сложилось впечатление, будто кто-то пристально следит за ней… Но нет, здесь не было ни единой души, кроме неё самой. Уж как шиноби, она могла утверждать это с большой долей уверенности. Но липкое чувство чужого взгляда не отпускало, пока она наконец-то не оказалась на людной улице, практически рядом с кабинетом Хокаге. В одном Якуши был прав, о произошедшем стоило доложить Цунаде-саме прежде, чем это сделают АНБУ. Так хоть, возможно, удастся сохранить толику своей гордости. А о том, как тоскливо скребутся кошки у неё на душе, стоит забыть… Хотя бы до вечера.

🌸🐍🌸

      Судорожные и спутанные объяснения переросли в хрипы, когда толстые змеиные кольца на его шее сжались ещё сильнее. Руки и ноги сковывали точно такие же путы, пережав кровяные сосуды настолько сильно, что уже не чувствовались конечности и, вполне возможно, они уже посинели. Впервые за всю жизнь и работу у Орочимару с Кабуто происходило нечто подобное.       Сперва Якуши не знал, как реагировать на путы, а когда понял — стало слишком поздно. Он не знал, удастся ли теперь выжить и была ли хорошей идея сбежать из-под присмотра АНБУ, чтобы один на один объясниться с наставником. Кабуто мог наверняка сказать лишь одно: Орочимару-сама был сильно не в духе. По выражению змеиного лица этого сказать было нельзя, там застыла привычная широкая ухмылка, но действия… Они всегда выдавали его. Когда Орочимару нервничал, проводя какой-либо эксперимент, то как и любой другой человек начинал спешить и мог легко ошибиться. А стоило чему-то пойти не по плану, как начинало работать правило: «Кто не спрятался — сам виноват!» И это касалось не только живых существ, неодушевленные предметы страдали не меньше. И при всём при этом, лицо саннина, не считая мельчайших изменений, которые даже Кабуто спустя года читал с трудом, не меняло своё выражение, оставаясь либо совершенно спокойным, либо улыбалось яростным оскалом.       И всё-таки, где-то глубоко внутри Якуши был уверен, что Орочимару-сама его не убьёт. Столь же глубоко в душе, что это ощущалось сродни инстинкту, как и уверенность в том, что он поступил правильно, сбежав из Конохи. Когда Кабуто краем глаза увидел знакомую фигуру в до боли знакомой одежде — даже не фасон, а расцветку узнал он — внутри всё перевернулось. То ли из-за страха, то ли из-за радостного волнения. И даже страх этот был направлен не на опасность собственной безопасности, а на девушку, идущую рядом. Саннин, коли затаил обиду или был не в духе, без угрызений совести мог навредить любому, лишь бы достичь собственных целей. И хоть и не был уверен в настроении наставника, Кабуто предпочёл не рисковать. Решение удалиться от Конохи и разведать обстановку тет-а-тет казалась отменой. Кто же знал, что всё закончится столь плачевно? — Стоило мне отправиться в отпуск, — тем временем рассуждал Орочимару, — как моя «самая верная и преданная» правая рука тут же решила начать сотрудничать с нашим главным оппонентом? — наигранно сокрушался он. — Что говоришь? Сожалеешь? Не хотел? Тебя заставили?.. — он усмехнулся, наблюдая, как краснеет лицо Кабуто. — Ну не надо лгать, ты даже не попытался сопротивляться при задержании, — хмыкнул он, — и не надо так удивляться, я уже разузнал обо всём, что здесь происходило в моё отсутствие.       В глазах Кабуто начало темнеть, звук доносился словно из толщи воды. Казалось, сейчас он откинется от недостатка кислорода, и когда его тело резко соприкоснулось с твёрдой землёй, а в лёгкие судорожно начал поступать воздух, он не сразу поверил в своё счастье. — Можешь не сокрушаться сильно, хотя расскаяние лишним не будет, — Орочимару обпёрся о ствол дерева, скрывший его в тени, и лишь жёлтые глаза с вертикальным змеиным зрачком светились там. — Я бы на твоём месте тоже особо рыпаться не стал, так что всё понимаю. Да и ещё такую красавицу подцепил… Неужто решил сменить профиль деятельности, Кабуто? — Нет, — первое, что сумел выдавить из себя Кабуто, отдышавшись. — Рад это слышать, не хотелось бы терять такой талант, — искренне, насколько он вообще мог, произнёс Орочимару. — Правда я всё ещё зол за твоё свинское вмешательство. Ты хоть представляешь, сколько часов мне пришлось потратить, чтобы залатать все прорехи в пространстве после твоего эксперимента? — глаза саннина сощурились. — Я чуть не погиб при этом, — Якуши не собирался жаловаться, эти слова сами вырвались… — Но не погиб же, — безразлично пожал плечами Орочимару.       «Но залатал же», — в тон ему хотел бы ответить Кабуто, но он был не настолько глуп. Кто-то бы обозначил это храбростью, вот только Якуши отлично понимал, что глупо ёрничать в разговоре с более сильным, пусть даже мнимым, противником. Тем более, что в разговоре с Орочимару-самой порой лучше промолчать, целее будешь, а ещё и что-нибудь полезное перепасть может. — Так что это за блондинка? Я её совсем не помню. Она ровесница Саске и джинчурики девятихвостого? — при первых вопросах Якуши напрягся, интерес — это не то, что стоит вызывать у саннина. С одной стороны, он мог оберегать свои игрушки, с другой же, участь его подопытных была незавидная. Но стоило ему упомянуть бывшего ученика и Наруто, как Кабуто расслабился — это всего лишь праздное любопытство.       Жаль только, что Кабуто забыл — любопытство Орочимару-самы никогда не бывает праздным. — Да, они из одного выпуска академии. Но в разных командах и особо никогда не пересекались. Думаю, Саске плевать на неё… — сейчас он постарался максимально выгородить Ино. Свой личный интерес показывать тоже не стоит, лучше приберечь его на крайний случай. — А Узумаки? — склонил голову набок Орочимару. — Вы же знаете, Наруто добрая душа и волнуется за любого… лушче уж выбрать кого-то поближе к нему. Сакуру, например. — Мысленно Кабуто извинился перед розовласой девушкой и Ино, но его, в первую очередь, заботила безопасность последней. А Сакура, как ученица самой Пятой, должна быть способна хоть на какую-то защиту, пусть и против саннина. — Хорош-ш-шее предлож-жение, — вроде бы одобрил саннин, но вот по спине Кабуто пробежались мурашки. На шипение Орочимару переходил редко, и на сей раз Якуши было трудно определить, радуется ли он удачной идее или в ярости из-за неё? Впрочем, последнее маловероятно, ведь какое дело Орочимару-саме до Харуно? К слову, об этом… — А Харуно перенесло к вам или она действительно очутилась у ками на куличках? — от нечего делать спросил Кабуто, разминая затёкшие конечности. — Печать может работать по-разному, поэтому «действительно» мы не пересекались, — холодно произнёс Орочимару. — Ладно, на сегодня этого хватит.       Саннин выскользнул из тени и направился в сторону Конохи. Удалённо наблюдая за его спиной — неужели это действительно всё? — Якуши очнулся спустя долгие мгновения. — А мне что делать? Возвращаться в Деревню?.. — Ну что ты, как маленький, — усмехнулся Змей, — поступай как считаешь нужным. Но имей в виду, вскоре ты можешь мне понадобиться и… — многозначительная пауза, которую прервал сам ниндзя-отступник: — Вы не любите ждать более необходимого. — Верно.

🌸🐍🌸

      Небольшая, но упругая грудь с затвердевшими от возбуждения сосками манила прикоснуться к себе. И он не стал отказывать себе в удовольствии. Практически невесомо сжал мягкие груди, а на белом наливе уже появились красные отметины. Её кожа слишком нежная, отчего хочется касаться Сакуры как можно чаще. Змей осознанно высовывает язык, кончик которого без усилий касается потемневшей вишенки соска на нежно-розовой вершинке, а затем скользит дальше, оставляя влажный след и обрисовывает ключицы. К его удовлетворению, куноичи не испытывает отвращение и лишь сильнее выгибается, наслаждаясь даже такими прикосновениями. Из её груди вырывается глубокий стон, раздаваясь музыкой для ушей Орочимару.       Ядовито-зелёные глаза расширяются, стоит ему толкнуться глубже, нарушая размеренный темп. Она ловит его взгляд, сосредоточенный на её лице. Орочимару смотрит внимательно, жадно, словно в данное мгновение её реакция — самая важная вещь на свете. В любом другом случае она, пожалуй, смутилась бы, но сейчас оргазм затуманивает её разум и она вновь жмурится, переживая прекрасные мгновения. Он же не может позволить себе разрядку, останавливаясь и прикрывая глаза, чтобы успокоить дыхание. Всё ещё находясь в девушке, саннин чувствует, как в последний раз её влагалище пульсируя, сильнее обхватило его. Стиснув зубы, он успокаивает себя, ведь он не какой-то там обычный шиноби! Сегодня, обещал сам себе, Сакура поймёт — здесь с ней происходили лучшие мгновения её жизни, и именно он самый лучший мужчина в мире. Может самонадеянно, но эту ночь она должна запомнить именно так. Его она должна запомнить. Ведь он обещал себе это.       Стоит дыханию девушки успокоиться, как он выходит из неё, вызывая стон протеста. Довольная усмешка скользит по его лицу и он одним рывком приподнимает лёгкое тело куноичи, переворачивая её на живот. Приподнимает, заставляя встать на четвереньки и прогнуться в спине. Сам же пристраивается поудобнее сверху и резко входит, не боясь причинить боль или дискомфорт, ведь она готова. Орочимару вновь двигается, но с каждым движением ритм становится всё прерывистее. Он на грани, потому что с этой девчонкой чертовски сложно держать себя в руках. Но он старается, проникая в неё так глубоко, как позволяет анатомия их тел. Стискивает зубы и, чтобы отвлечься, осыпает поцелуями её шею, спину. Помогает, ведь стоит его языку скользнуть по позвоночнику Харуно, собирая солёные капли пота, и девушка вновь начинает дрожать всем телом, возбуждаясь ещё сильнее.       Внутри становится невероятно жарко, а затем стенки её лона начинают привычно сжиматься, обхватывая его словно слишком маленькая перчатка. Тут уж выдержка саннина даёт слабину, и содрогнувшись, он кончает следом за ней. Девушка без сил валится на кровать, тяжело дыша. А ему всё ещё мало. Он продолжает возвышаться над ней, исследуя её тело руками, губами и языком уже в сотый раз. В какой-то момент Сакура находит в себе силы и поворачивается к нему лицом, счастливо улыбается и явно тянется за поцелуем, обхватив его шею руками. Он безропотно наклоняется к ней, всеми фибрами души желая вкусить сладость её губ…       Он просыпается посреди ночи, сжимая скомканную простыню в руках. Несколько секунд осматривается и приходит в себя, пытаясь понять, где он находится. Орочимару мысленно чертыхается, ему вновь приснилась последняя близость с Сакурой Харуно. Как же трудно оказалось не думать о ней, особенно, когда метка, оставленная им, активно сообщает, где можно найти девчонку. Она ведь совсем рядом — в проклятой Конохе.       Уже засыпая и концентрируя свои мысли на более важных, масштабных делах, чем никчёмная куноичи, он с неудовольствием думает: «Интересно, меня надолго хватит?..» — сам не понимая, к чему конкретно относится эта мысль.