Амбивалентность

       — Эм, Юу, — начала Мицуба, старательно делая вид, что её больше интересовали инструменты у ног, а не сам разговор. — Шиноа ничего не объясняет и ты тоже, но я всё же хочу спросить…       Юичиро не был удивлён, что первой из всего отряда не выдержала именно Мицуба. Впрочем, он чувствовал себя слегка задетым, потому что думал, что подобное случится немного раньше. Он терпеливо ждал, пока она закончит, и осматривал крышу, куда они только что поднялись. Последний бой с Всадниками Иоанна прошёл слегка не по плану — и в этот раз это была не его вина — отчего кровля здания, где жил отряд, сейчас больше походила на решето. Было бы разумнее просто сменить место ночёвки, а не пытаться её ремонтировать, но вслух об этом не сказал ни один из них.        — С того дня, ты помнишь, ты вёл себя немного странно, — сказала Мицуба, начиная нервничать сильнее.       Наруми фыркнул снизу на её слова и забрался к ним с другой стороны, попытавшись удержаться на неустойчивой крыше. Мицуба бросила на него быстрый злой взгляд и слегка покраснела.        — В общем! Как ты, Юу? — закончила она, говоря чуть громче, чем следовало.       Юичиро в ответ коротко рассмеялся в попытке скрыть небольшую заминку. Он был не вполне уверен, станет ли ему легче, если он поделится правдой с кем-нибудь, зато он точно знал, что придётся рассказывать слишком многое, слишком личное. А к такому он определённо не был готов. Поэтому Юичиро отмахнулся от её вопроса с самым беспечным видом, на который он был способен.        — Да, сейчас всё отлично. Извини, что заставил поволноваться.       Наруми нахмурился, посмотрев на него чересчур пристально, будто он что-то знал. Но Юичиро было плевать, он и так старался изо всех сил.       Когда Микаэла оставил Юичиро там, на дороге у моря, отчаянье, охватившее его, было настолько беспощадным, что он едва не лишился рассудка. Буквально. Юичиро чувствовал, как стремительно теряет контроль над телом, как его мысли перестают быть связанными. Он понятия не имел, что должно было вылезти из него на этот раз: демон, серафим или ещё какое-нибудь дикое существо, он мог ожидать всего. Но прежде чем сознание окончательно ускользнуло от него, он успел каким-то чудом взять себя в руки и стабилизироваться. Вокруг были дорогие ему люди, которые заботились о нём и о которых заботился он, а не враги, заслуживающие ужасной смерти. Юичиро просто не мог позволить себе сойти с ума, каким бы простым и заманчивым выходом это не казалось. И эта мысль смогла стать якорем, удержавшим его от полного безумия.       Когда он смог достаточно успокоиться, первым делом он вернулся в лагерь. Юичиро знал, что отвлечься от этого бессильного, раздирающего всю душу, состояния можно только заняв руки работой, найдя хоть какую-нибудь, пусть даже незначительную, цель. Как минимум, это сработало в прошлый раз, после Сангвинема. Поэтому, возвратившись, он спустился в подвал дома, где они жили, к Кимизуки, прихватив с собой пару фонариков. Недавно они нашли там хорошо сохранившийся генератор и Кимизуки твёрдо намерился починить его, желая сделать их жизнь чуть-чуть комфортнее.       По правде сказать, Юичиро не очень хорошо разбирался в технике, и тогда он больше мешал, чем помогал, судя по ругательствам и жалобам Кимизуки. Зато вся эта возня с генератором помогла отвлечься и полностью взять себя в руки, и ему почти не приходилось прилагать усилий, чтобы вести себя как обычно. Юичиро не хотел ещё больше беспокоить других своими проблемами. Все из отряда и так слишком сильно переживали, хоть и старались этого не показывать, деликатно не обращая внимания на его, несомненно, странное поведение в последнее время, но Юичиро не был слепым, в конце концов.       Так что, да, Юичиро считал, что он вполне справляется со всей это эмоциональной дрянью. Не так хорошо и успешно, как хотелось бы, но явно лучше, чем он сам мог ожидать от себя.       Юичиро думал так до первой ночи. Весь день он сознательно изматывал себя и брался за любое дело, рассчитывая, что сразу же рухнет в милосердное забытье, как только ляжет. Но вместо этого Юичиро получил неясные кошмары, слишком тревожные и тяжёлые, что он смог их запомнить, и слишком пронзительные, чтобы нормально спать. А после изнуряющих снов к нему пришёл Ашурамару. Вопреки ожиданиям, он почти ничего не говорил, лишь напомнил, что его воля слабеет, и смотрел на него сверху вниз со смесью недовольства и презрения. Юичиро не был уверен, что послужило причиной немногословности Ашурамару. Больше всего это было похоже на обиду, как бы абсурдно не звучала сама идея, что демона можно обидеть. Однако Юичиро был признателен ему хотя бы за то, что тот никак не комментировал события в его жизни и не пытался использовать их против него.       Пожирающие Юичиро вина, отвращение и ненависть к себе были достаточно сильны, чтобы он не нуждался в дополнительных напоминаниях со стороны. Если произошедшему во время использования сыворотки он ещё мог найти слабое, но оправдание, то сказанное им при последней встрече с Микаэлой было целиком его ошибкой и ответственностью. Юичиро не знал, смогли бы они с Микаэлой вернуться к прежним отношениям, преодолеть этот травмирующий опыт, но он мог хотя бы попытаться, а не идти на поводу своих тупых принципов и инфантильных желаний. Микаэла и так пошёл на уступку и предложил ему выход, а он предпочёл послать всё, что у них было, ради какого-то больного нелепого влечения. Ашурамару часто предупреждал, что жадность рано или поздно погубит его, но он даже подумать не мог о подобном варианте.       Очень скоро недосып и намеренная работа на износ дали о себе знать — Юичиро охватила знакомая отрешённость, давняя подруга с тех времён, когда он ещё был в Императорской Армии, до вступления в отряд Лунных демонов. Юичиро даже радовался некоторой апатичности, потому что она создавала иллюзию, словно он не чувствует к Микаэле ничего неподобающего и порочного. Как будто он — ну да — справлялся.       Рядом раздался громкий стук и мимо Юичиро, тихо звеня, по скатной крыше проехался молоток. Наруми заворчал, и Юичиро вздрогнул, когда понял, что слишком сильно погрузился в свои мысли. Он спрыгнул с крыши, чтобы поднять упавший инструмент с земли.        — Может, стоит попробовать ещё раз? — задумчиво спросил Наруми, пока Юичиро забирался обратно.       Он не понял Наруми и сначала отдал ему молоток, прежде чем уточнить:        — Ты о чём?        — О сыворотке, — просто ответил Наруми, но, заметив его замешательство, добавил.        — Ты же говорил, что теперь всё в порядке, верно? Почему бы не использовать её снова, может, получится избавиться от одержимости вообще.       Юичиро сглотнул, он молчал слишком долго, он понимал это, даже Мицуба посмотрела на него недоумённо, но первые несколько секунд он боролся с яростным желанием отказаться.        — Это… да, я думаю, это хорошая идея, — наконец проговорил он и улыбнулся. — Нам стоит её обсудить.       Наруми кивнул ему и вернулся к работе, вежливо не заостряя внимания на долгой паузе. Юичиро вцепился в свой молоток, стараясь дышать ровнее. За всеми попытками вести себя нормально он совсем забыл о своей одержимости и сколько неудобств она приносит другим. Эта проблема была реальной и намного важнее, чем его незадачливая влюблённость. Одержимость нельзя было затолкать поглубже, притворяясь, что её не существует.       Спиной он снова чувствовал чужой тяжёлый взгляд, ставший привычным за эти дни. Возможно, он был слишком самонадеян, но Юичиро хотелось думать, что это Микаэла постоянно следил за ним. Он никогда не пробовал обернуться и найти своего наблюдателя, не сделал этого и сейчас, боясь ошибиться в своих ожиданиях.       После того разговора — три дня назад? или четыре? неделю? дни и ночи сливались в один бесконечный бредовый комок, Юичиро ни в чём не мог быть уверен — он не видел Микаэлу. Порой ночью, когда его ломало в тихой истерике, Юичиро казалось, что Микаэла всё-таки ушёл, не в силах примириться с воспоминаниями о том дне. Но Шиноа ни разу не упоминала ни о чём таком, и Юичиро успокаивался, ведь она контактировала с Микаэлой и первой узнала бы об его уходе. К тому же, Юичиро слишком хорошо знал его упрямство, он не смог бы просто молча исчезнуть, не высказав своё последнее веское слово. По крайней мере, Юичиро очень хотелось в это верить.       Они закончили с крышей уже ближе к вечеру, поэтому Юичиро нашёл Шиноа и попросил собрать всех перед ужином, чтобы обсудить планы. Несмотря на то, что благодаря усилиям Кимизуки у них теперь было освещение в доме, они предпочитали проводить вечера на улице у костра, как раньше, если позволяла погода. Когда все завершили свои дела и собрались перед домом, Шиноа ушла в лес на западе. Очевидно, чтобы позвать Микаэлу. Юичиро занервничал, ему даже сначала хотелось остановить Шиноа, ведь он не был уверен, готов ли он к предстоящей встрече. Желая отвлечься, Юичиро попробовал присоединиться к диалогу Мицубы и Кимизуки, сидящих рядом, но очень быстро потерял нить разговора, слишком волнуясь и отвечая невпопад. Юичиро скорее почувствовал их приближение, чем увидел. Он порывисто обернулся и заметил, как из-за границы леса появились Шиноа и Микаэла. И, судя по его лицу, мрачному больше обычного, и слегка натянутой улыбке Шиноа, они спорили по пути сюда.       Юичиро внимательно и немного жадно — они не виделись так долго, чёрт побери — наблюдал за ними, не скрываясь, поэтому, когда Микаэла поднял голову, они сразу же столкнулись взглядами. Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу прямо в глаза, пока Микаэла не отвернулся первым. Юичиро шумно выдохнул, только тогда поняв, что всё это время неосознанно задерживал дыхание.       Микаэла остановился и что-то сказал Шиноа, взмахнув рукой в их сторону. Юичиро мог бы разобрать, что именно говорил Микаэла, если бы хотел, но он и так примерно догадывался о сути. Слыша злой торопливый голос Микаэлы и немного растерянные ответы Шиноа, он мог думать только о том, что у Микаэлы была очень красноречивая реакция. Они, очевидно, больше никогда не будут близки, не после того, как Юичиро принудил его.       Шиноа продолжала говорить, когда Микаэла повернулся к ней спиной и пошёл обратно. Однако она с необычно серьёзным, даже раздражённым, видом догнала его и схватила за запястье, уверенно потащив в сторону лагеря. И, несмотря на то, что Микаэла мог с лёгкостью отбросить её руку, он лишь молча и возмущённо смотрел на неё, позволяя утянуть себя к костру.       Гнилая ревность пополам с завистью стремительно овладела Юичиро, разом выбив весь воздух из лёгких. Он сам не мог даже поговорить с Микаэлой, когда Шиноа вытворяла что-то такое, а Микаэла разрешал ей и выглядел так, словно это было нормально. Словно это было правильно, в отличие от… Юичиро исподлобья смотрел на их руки, надеясь, что больше никто из отряда не заметил его чрезмерной реакции, пока они подходили всё ближе. Когда им до костра осталось несколько шагов, Юичиро, не удержавшись, взглянул в лицо Микаэле. Тот, оказалось, тоже всё это время смотрел на него, он вздрогнул, запнувшись на мгновение, и застыл на месте. Шиноа, так же вынужденная остановиться от его рывка, недовольно повернулась к нему, дёрнув за запястье, снова ненамеренно привлекая внимание Юичиро к их сцепленным рукам. Юичиро нахмурился сильнее, отвернувшись чересчур поспешно. Их отношения его не касались. Он вообще не имел права на злость, он наоборот должен быть рад, что Микаэла нашёл кого-то, кому он может настолько доверять. Юичиро продолжал убеждать себя в этом, когда услышал, как Микаэла угрожающе тихо произнёс:        — Больше никогда не трогай меня.        — А раньше тебя всё устраивало, Мика-сан, — игриво, но слегка устало отозвалась Шиноа, наконец отпустив его и пройдя к своему месту рядом с Юичиро, который тупо смотрел на костёр, чувствуя, как сердце в очередной раз пропускает удар. Неуместные мысли о том, как именно Шиноа и Микаэла могли проводить время вместе, были слишком яркими, чтобы он смог остаться равнодушным, как бы он себя не уговаривал.       Мицуба покраснела от несколько бестактного комментария Шиноа, а Йоичи неловко рассмеялся в тщетной попытке сгладить ситуацию, и поприветствовал Микаэлу, пока тот смотрел на Шиноа с нечитаемым выражением. Когда Юичиро перехватил его взгляд, по лицу Микаэлы пробежала тень, и он отвернулся, так ничего и не ответив.       Недолго поколебавшись, Микаэла всё же подошёл к ним и встал как можно дальше от Юичиро, за спину Йоичи. Тому явно было неловко ощущать чужое присутствие за собой, он повернулся к Микаэле и улыбнулся, но сказать ничего не успел. Потому что Шиноа звонко хлопнула в ладоши, перетягивая внимание на себя.       Она ещё раз сообщила, что им нужно было обсудить некоторые вещи, будто они не поняли это в первые три раза. Кимизуки снова пожаловался на консервированный тунец, которым они питались последние пару дней. И хоть его замечание насчёт срока годности были вполне справедливым, вся группа проигнорировала его, зная, что тот просто терпеть не мог рыбу.       Говорила в основном Шиноа, Юичиро же молчал, отчего все смотрели на него с опаской и некоторым удивлением. Когда они обсуждали это в прошлый раз, именно Юичиро был тем, кто не затыкался ни под каким предлогом. Он и сам понимал, что его поведение слишком отличалось, но присутствие Микаэлы действовало на него угнетающе. Даже намекающие взгляды Шиноа, которые она периодически бросала на него, не помогали ему собраться.       Конечно же, все согласились на повторную инъекцию, всё это обсуждение было не более чем формальностью. И, возможно, попыткой Шиноа почувствовать себя значимее. К концу Юичиро решил, что всё прошло вполне неплохо, и он не сделал чего-то чересчур странного, подозрительного или идиотского. Но тут Йоичи задал вопрос, от которого он впал в оцепенение.        — Юу-кун, если я правильно помню, ты говорил, что после укола были какие-то проблемы, да? — спросил Йоичи и, дождавшись его судорожного кивка, продолжил. — Ты не объяснил подробно, но, может, нам стоит иметь их в виду?       Юичиро, холодея, понял, что просто не может открыть рот. Он неосознанно поднял взгляд на Микаэлу, словно тот мог помочь или ответить за него. Но Микаэла опустил голову так низко, что его лица не было видно. Юичиро всё равно продолжал отчаянно смотреть, сам не понимая, чего конкретно он от него хочет.        — Действительно, ты упоминал о чём-то подобном. Может, нам всем остаться с тобой на этот раз? — задумчиво проговорила Мицуба, не заметив его состояния.       Тогда Шиноа ощутимо пихнула Юичиро локтем под рёбра, вынуждая выйти из ступора. Он повернулся к ней в беспомощной панике и вцепился в её плечи, грубо дёрнув на себя, отчего она чуть не упала ему на колени.        — Шиноа будет достаточно, все остальные могут заниматься своими делами, Шиноа знает, что делать, она поможет, я не опасен, клянусь, всё будет в порядке, правда, Шиноа? — протараторил он на одном дыхании, обводя отряд диким взглядом.       Но Шиноа не успела ответить, потому что Йоичи вдруг удивлённо вскрикнул и все сразу же повернулись к нему. Чтобы увидеть, как Микаэла быстро уходит от их костра.        — Эй, мы вообще-то ещё разговариваем! — крикнул ему вслед возмущённый Кимизуки, поднимаясь со своего места.       Микаэла резко остановился и повернул голову, посмотрев на Кимизуки так, словно тот был пустым местом.        — Ну и зачем вам нужен я? — Микаэла перевёл взгляд на Шиноа и Юичиро, который всё так же продолжал удерживать её за плечи. Его зрачки сузились, превращаясь в тонкую, едва различимую линию. — Моё мнение всё равно ничего не решает.       Юичиро внутреннее содрогнулся от этих слов, тут же опустив глаза к земле. Боль от напоминания о его проступке была чудовищной, выворачивающей наизнанку. Ведь это обвинение было адресовано не Кимизуки или кому-нибудь ещё, а лично ему, несомненно. Юичиро зажмурился, гадая, стоит ли сейчас попытаться поговорить с Микаэлой или это только сильнее выведет его из себя.       Но Микаэла и не ждал ответа, он мгновенно скрылся среди деревьев, больше не оборачиваясь. Когда он ушёл, Шиноа осторожно пошевелилась в руках Юичиро, пытаясь сесть удобней, и только тогда он отпустил её. Неловкая атмосфера после ухода Микаэлы так и не рассеялась, даже после того, как они вернулись в дом, чтобы поужинать и приготовиться ко сну.       Ашурамару не пришёл этой ночью, и Юичиро это расстроило, ведь он хотел обсудить предстоящее событие, спросить его мнения и совета. Юичиро не удивился его поведению, он просто на время смирился с тем, что теперь даже его демон не хотел с ним разговаривать.       Весь день Юичиро тщательно готовился. Планирование никогда не было его сильной стороной, но он должен был убедиться, что в этот раз всё пройдёт нормально. Для начала он настойчиво попросил всех держаться подальше от лагеря, хотя этим и усилил подозрения и недовольство в группе. Также Юичиро заставил Мицубу проверить зачарованные кандалы несколько раз, чтобы удостовериться, что они его удержат. В самый последний момент он рассказал Шиноа, что становится немного сумасшедшим после сыворотки, что он может просить или требовать странных вещей, что ему, скорее всего, будет больно, но она не должна расковывать его ни под каким предлогом. И хоть Шиноа клятвенно заверила его, что сделает всё, как он просит, Юичиро всё равно не мог успокоиться и явно психовал.       На самом деле ему было страшно до ужаса. Юичиро определённо не хотел, чтобы тот инцидент повторился, чтобы Шиноа пришлось пройти через что-то такое и оказаться на месте Микаэлы. Какой бы раздражающей и назойливой Шиноа порой не была, он всё же дорожил ею и их дружбой, он просто не мог предать её доверие. Невольно Юичиро подумал о том, что это могло бы сильнее сблизить её и Микаэлу, и это был ещё один постыдный аргумент против. Поэтому единственное, что ему оставалось — перетерпеть и надеяться на лучшее.       Следующим утром Юичиро внимательно проследил за тем, чтобы отряд разошёлся по своим делам, прежде чем приступить к использованию сыворотки. Юичиро помнил, насколько плохо ему было в прошлый раз, он не хотел, чтобы кто-нибудь его услышал и решил вмешаться, не разобравшись.       Когда они с Шиноа наконец-то остались в лагере одни, Юичиро ушёл на склад, не дожидаясь её. Там он опять проверил оковы, отстегнул от пояса ножны вместе с катаной, затем снял форменный китель и перчатки, оставшись только в рубашке. В прошлый раз ему было чертовски жарко, и он рассчитывал, что это хоть немного поможет снизить температуру тела. Шиноа пришла спустя несколько минут, она заковала его и пожелала удачи, неуклюже похлопав по голове и взъерошивая волосы. Юичиро широко улыбнулся ей, пообещал, что всё будет в порядке, сам себе не веря, и скоро почувствовал, как разум заволокла знакомая дымка слабости.       Придя в сознание, Юичиро первые несколько секунд испытывал только сильное головокружение и тошноту. Шиноа присела рядом с ним и заглянула в лицо, мягко дотронувшись до его плеча. Он даже успел обрадоваться, что в этот раз ему хоть чуточку повезло, и всё обошлось без странных побочных эффектов. И в этот же момент Юичиро почувствовал разгорающийся под кожей жар и удручённо застонал.       Шиноа говорила с ним, но Юичиро не слушал. Он старался дышать медленно, не давая себе слишком погрузиться в эти ощущения, и надеялся, что это поможет оттянуть момент химического помешательства.        — Отойди, Шиноа. Не трогай меня, не трогай цепи, — торопливо напомнил он, опуская голову ниже. Очень вовремя, потому что следом за жаром пришла боль. Юичиро пока ещё был в состоянии думать, но тело разрывало в приступе, и сосредотачиваться на окружающем мире становилось тяжелее. Шиноа что-то спросила у него, и теперь в её голос вплелись отчётливые нотки страха. Юичиро запоздало пожалел, что не рассказал ей подробнее о том, что будет происходить, всё равно ведь не было смысла скрывать.       Юичиро откинул голову на стену и облизнул губы, будто это могло помочь избавиться от температуры. Он непроизвольно отметил, что в прошлый раз потерял самообладание быстрее. Юичиро не знал, в чём было дело, возможно в чарах на цепях. Ему стало жаль, что тогда никто из них до этого не додумался, и Микаэле пришлось пройти через всё это дерьмо…       Внезапно Юичиро скрутило новым спазмом боли, в несколько раз сильнее, чем предыдущие, и вышибло все мысли из его головы. Он громко застонал от неожиданности, широко распахнув глаза, и вцепился пальцами в цепи. Шиноа рядом ахнула, а затем дотронулась до его лба, убрала волосы и снова заговорила. Идея, пришедшая ему на ум после её действий, была настолько ошеломляющей, что перекрыла собой безумную лихорадку.        — Шиноа, пожалуйста, — просипел Юичиро, потянувшись к ней всем телом. — Пожалуйста, сделай так ещё раз. Без перчаток, — уточнил он и почти сразу же понял, что опять становится слишком эгоистичным. Он буквально чувствовал, как она колеблется, поэтому быстро добавил. — Извини, ты не обязана.       Юичиро сглотнул и опустил голову, жадно дыша через рот, но воздух вокруг был обжигающе-горячим, и это ни капли не помогло. Он услышал шуршание ткани, а затем что-то прохладное робко коснулось его лба. Юичиро шумно выдохнул, поддавшись навстречу руке Шиноа, и закрыл глаза. Он ждал облегчения от прикосновения другого человека, надеялся на это так сильно, что в первые мгновения действительно отвлекается от горячечной агонии.       Но очень быстро Юичиро понял, что что-то было не так. Этого было недостаточно, этого было мало, всё это было неправильно и бесполезно. Пальцы Шиноа были прохладными, но они не помогли усмирить адское пламя под его кожей. Он резко мотнул головой, сбрасывая ладонь со своего лба, и недовольно дёрнул цепями, отчего она отшатнулась от него. Юичиро не мог её винить. Его идея не сработала, всё совсем не так, как в прошлый раз. Не так, как было с Микаэлой.        — Мика… — отчаянно прохрипел он, подтягивая ноги к груди и утыкаясь в них лицом. — Мика!..       Новый виток боли обрушился на него, заставив ослепнуть и оглохнуть. Юичиро казалось, что вместо крови у него жидкий огонь, который медленно, но неотвратимо расплавлял его кожу, мышцы и кости. Ему нечем было дышать, и он чувствовал, как рвался в цепях, безрезультатно пытаясь освободиться, как кандалы впивались ему в запястья. Юичиро давно привык к боли, но то, что происходило сейчас, было уже за гранью того, что он мог вынести. Краем сознания он заметил, что исступлённо повторяет имя Микаэлы снова и снова, будто это могло помочь ему пережить пытку.       Юичиро уже ничего не соображал, когда ощутил холодное прикосновение к своему лицу. Он вскинул голову, кровавая пелена перед глазами не давала рассмотреть, кто стоял перед ним, но он знал, чувствовал, что это Микаэла. Юичиро хотелось спросить у него, как он тут оказался и зачем он пришёл, ему хотелось просить прощения и умолять, чтобы Микаэла прекратил это мучение. Но бушующие чувства и эмоции не складывались в чёткое осмысленное предложение, всё перекрывал один-единственный факт. Оголённые руки Микаэлы на его лице — это самое чудесное, желанное и восхитительное, что он когда-либо ощущал в своей жизни. Юичиро попытался подползти к нему, но цепи мешали. Он был почти готов умереть прямо тут от невозможности получить то, в чём он так нуждался, но Микаэла сел рядом, придвинулся ближе и обнял его одной рукой за плечи.       Юичиро задыхался, крупная дрожь сотрясала его тело, он уткнулся лицом в грудь Микаэлы, закусив ткань форменной рубашки. Он был так близко к Микаэле, что чуть ли не залез к нему на колени, не помня, что хотел избежать чего-то подобного, но тот не возражал против этого. Микаэла бережно гладил его по волосам, лицу и шее, что-то негромко и ласково говорил.        «…Я здесь…», — разобрал Юичиро и всхлипнул, только в этот раз совсем по другой причине. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, ему не хотелось обольщаться, а Микаэла только всё усложнял, будто намеренно издевался. Однако присутствие Микаэлы помогало, его сознание медленно прояснялось, и боль переставала быть настолько мучительной. Чуть позже он почувствовал, как Микаэла приподнялся и дотронулся до одной из его скованных рук, осторожно проводя пальцами под широкой полоской металла, где, как подозревал Юичиро, остались ссадины от оков.       Внезапный ужас затмил собой всё. Если Микаэла освободит его, то он может снова сотворить что-нибудь… неправильное. Микаэла не хотел этого, но он был слишком добрым и самоотверженным до отвращения, чтобы сопротивляться, и в итоге всё закончится как в прошлый раз. Ведь Юичиро уже чувствовал, как в нём начала подниматься жажда иного толка. Он попытался вырваться из объятий Микаэлы, но тот не дал, всё так же удерживая его за запястье.        — Не надо. Не снимай. Я не хочу… снова, — с трудом выговорил Юичиро, не владея сорванным голосом, он даже не был уверен, что его услышат.       Но Микаэла услышал. Он напрягся от его слов, тут же поспешно убрал руки и попробовал оттолкнуть от себя Юичиро, скорее всего, вспомнив, каким омерзительным и принуждающим тот может быть.        — Мика, нет!.. останься.       К чёрту всё. Юичиро было плевать, как всё это выглядит, он просто не мог позволить Микаэле уйти. Не сейчас. В конце концов, в этот раз Микаэла сам пришёл к нему, сам решил помочь. Он знал о его чувствах, знал, что Юичиро может сделать под сывороткой, утратив контроль. Микаэла знал, на что шёл, чёрт подери, его положение было намного лучше, чем в прошлый раз — Юичиро до сих пор был закован. И если Микаэла не хотел помогать, то ему вообще не стоило приходить сюда.       Микаэла замер, не двигаясь, и Юичиро в горячке решил, что тот собирается уйти при первой же возможности. Но потом Микаэла снова его обнял, крепко прижав к себе. Юичиро облегчённо выдохнул и невнятно пробормотал слова благодарности, плотнее зажмурившись, чувствуя, как Микаэла нежно касался пальцами его щек.       Лихорадка не отпускала Юичиро, ему всё ещё было слишком мало контакта, мало взаимодействия между ними. Юичиро балансировал на грани безумия и болезненного вожделения, он сдерживался всеми силами, но в какой-то момент искусственный жар стал сильнее его воли. Юичиро поднял голову и потянулся к лицу Микаэлы, собираясь поцеловать его. Он почувствовал прерывистый выдох у лица, а затем чужие холодные пальцы на своих губах, когда его мягко, но настойчиво отстранили. Юичиро ожидал подобного, но всё равно не мог не чувствовать жестокого разочарования. Неважно, сколько раз до этого Микаэла отверг его, это всегда было мучительно больно. Он наполовину ждал, что Микаэла сейчас же уйдёт, оставив его наедине с этой лихорадкой, всё-таки он перешёл негласную черту. Но вместо этого Микаэла лишь стиснул его сильнее, прижимая вплотную, и начал говорить что-то успокаивающее, поглаживая по взмокшей спине. И тон его голоса был настолько нежным и ласковым, что от этого Юичиро хотелось кричать. Лучше бы Микаэла просто ушёл…       Юичиро пришёл в себя резко, как от толчка, и понял, что лежит на спине всё в том же старом и грязном складском помещении. Кто-то освободил его от цепей и положил на пол, заботливо укрыв сверху его же собственным кителем. Тело нещадно ломило, горло саднило от долгих криков, а стёсанные запястья ныли, но в целом он чувствовал себя нормально. Юичиро сел и провёл рукой по лицу, оглядываясь.       Он совершенно один, и не было никаких признаков, что Микаэла тут вообще был. И Юичиро даже не знал, что хуже: если бы его приход оказался фантазией, видением воспалённого разума, или если бы всё произошедшее было правдой. Если бы Микаэла пришёл сюда, чтобы помочь ему, снова пожертвовав собой и своими чувствами ради него. Это больше было похоже на глумливую шутку демонов, потому что Юичиро готов был поклясться, что перед тем, как его сознание померкло, Микаэла легко прикоснулся губами к его лбу.       Юичиро судорожно выдохнул и прижал руки к лицу, надавив основанием ладоней на глаза. Но это не помогло, он всё равно чувствовал, как по щекам начали течь слёзы бессильной горечи.