Амбивалентность

      Микаэла прикрыл за собой дверь, выйдя со склада, и заметил Шиноа, сидевшую чуть в отдалении на ступеньках покосившегося и заросшего крыльца соседнего здания. Она сжалась и опустила голову на колени, обхватив себя руками, поэтому он не видел её лица, но помнил, насколько напуганной она была чуть раньше. Обычно собранная и решительная, Шиноа примчалась к нему в сильной панике и не смогла внятно объяснить, что произошло. Микаэле удалось понять только то, что с Юичиро что-то случилось после инъекции сыворотки. Впрочем, этого было более чем достаточно, чтобы он без промедлений отправился к стоянке, наплевав на обещания, данные самому себе.       Поколебавшись, Микаэла подошёл к Шиноа и прислонился спиной к деревянной опоре крыльца. Она никак не отреагировала на его приближение, даже не поменяв позу.        — Спасибо, — негромко проговорил Микаэла, искоса глядя на неё. Он не стал уточнять, за что благодарил её. Шиноа и так знала, что Юичиро был ему очень дорог.       Она встрепенулась, словно только сейчас пришла в себя, и посмотрела на него. Микаэла предполагал, что она плакала, она выглядела действительно подавленной, когда он оставил её в лесу, но глаза Шиноа были сухими, не опухшими и без покраснений. Однако, как он и ожидал, выражение её лица было пустым, почти даже скорбным, сокрушённым. Шиноа долго молчала, пристально глядя на него, прежде чем улыбнуться, только вот её улыбка больше походила на кривую гримасу боли.        — Ты ужасен, Мика-сан, — тихо и яростно процедила она. Микаэла даже не представлял, что её голос мог звучать так. — Ты делаешь ему больно.       Микаэла отвернулся от неё и закрыл глаза, безропотно принимая упрёк. Он мог бы многое ей рассказать. Например, что он не хотел доводить до такого, что пытался всё исправить — правда пытался — но Юичиро не захотел его слушать. Или о том, что он презирал себя настолько сильно, что предпочёл бы умереть, лишь бы избавиться от этой опустошающей вины. В конце концов, он мог сказать Шиноа, что Юичиро тоже делает ему больно, так больно, что он сходит с ума в тщетных попытках справиться с этим. Но Микаэла не думал, что всё это имело для Шиноа хоть какое-то значение.       Не дождавшись ответа, Шиноа хмыкнула и покачала головой.        — Почему ты вообще… — она запнулась на мгновение, перехватив дыхание. Потом она провела рукой по лицу и уже сдержанней закончила. — А, впрочем, неважно.       Микаэла снова промолчал. Шиноа, очевидно, была сильно расстроена из-за состояния Юичиро, но он не знал, как её утешить, да и не горел желанием. Они не были друзьями, они даже не особо доверяли друг другу. К тому же, все его мысли сейчас занимал только Юичиро. Сначала Микаэла планировал уйти сразу же, до того, как тот проснётся, чтобы не беспокоить его ещё больше, но передумал. Он обязан был убедиться, что с Юичиро всё в порядке, ведь только так он мог унять свою навязчивую тревогу.       Когда Микаэла ворвался на склад и увидел Юичиро, бессильно повисшего на цепях, содрогающегося от боли и зовущего его охрипшим голосом, он растерялся на несколько мгновений. Из-за сильного волнения он забыл, что именно происходило с Юичиро в прошлый раз, а его скудных знаний о первой помощи хватало только на перевязку ран. Но потом он заметил капли пота на неестественно покрасневшей коже Юичиро, и вспомнил, как тот жаловался на сильный жар. Смутная мысль не успела оформиться до конца, а он уже кинулся к Юичиро, на ходу срывая перчатки со своих рук.       На его счастье, предположение действительно сработало. Микаэла крепко держал Юичиро и слышал, чувствовал, как успокаивается его сердце и дыхание, как его тело перестаёт биться в жутких судорогах. Юичиро мог ненавидеть его, пытаться прогнать и показывать своё отвращение сколько угодно. Микаэле достаточно было просто помогать ему, находиться рядом, как в этот раз, чтобы быть до смехотворного счастливым, чтобы знать, что он не зря остался в живых. К радости примешивалась нелепая гордость, потому что он смог сдержать свои ревущие чувства и не поддался искушению. Он не допустил прошлой ошибки и не причинил Юичиро ещё больше страданий своими нежелательными прикосновениями.       Юичиро чересчур долго не выходил и Микаэла начал терять терпение. Он отошёл от крыльца, не в силах спокойно стоять на месте, и достал часы, чтобы проверить время. Шиноа бросила на него незаинтересованный взгляд и вернулась к рассматриванию носков своих сапог. Микаэла решил для себя, что она в большом потрясении от случившегося, и перестал обращать на неё внимание.       После того проклятого разговора у дороги почти неделю назад, Микаэла не показывался на глаза Юичиро, поняв его непрозрачный намёк. Однако это не мешало ему присматривать за ним издалека. Микаэла видел, как сильно Юичиро старался сохранить беззаботный вид перед другими — пусть никто из отряда и не повёлся на это — и каким разбитым он был, когда оставался один. Видел, как он становился всё более измотанным, слабеющим с каждым днём. Он заметил, как под глазами Юичиро начали проявляться тёмные синяки бессонницы, как неловко и неуверенно он двигался, словно не владел своим телом в полной мере, даже его сердечный ритм стал ломанным и нестабильным.       Чёрная самоуничижительная ненависть съедала Микаэлу заживо, он хорошо понимал, что именно он и его отвратительные поступки стали причиной нервного истощения Юичиро. Самое ужасное было в том, что он ничего не мог с этим поделать, никак не мог исправить это. Он считал, что лучшим вариантом было просто на время исчезнуть из жизни Юичиро, как тот и просил, позволить ему прийти в себя без постоянного напоминания о том дне. Правда, в какой-то момент он засомневался в своём решении, потому что Юичиро становилось только хуже, но при личной встрече два дня назад он убедился в своей правоте.       Юичиро был чертовски зол на него, он метал тёмные взгляды, наполненные таким гневом и обидой, что от них Микаэле было физически плохо. Юичиро нарочно попросил только Шиноа присутствовать при использовании сыворотки, чтобы показать, как неприятно ему было находиться рядом с ним. Юичиро больше ему не верил, и Микаэла это уловил, он даже не собирался сегодня приходить сюда. Если бы Шиноа не пришла к нему, он бы…       Микаэла раздражённо захлопнул крышку часов, твёрдо решив проверить Юичиро, ведь прошло слишком много времени. Он успел сделать пару шагов в сторону склада, когда дверь внезапно открылась и на пороге замер слегка потрёпанный Юичиро в полураспахнутом форменном кителе.       Он прищурился от солнца, чересчур яркого после полумрака склада, и прикрыл лицо ладонью, прежде чем увидел Микаэлу и Шиноа. Юичиро сразу помрачнел, он закрыл за собой дверь и подошёл к ним, отводя глаза. Микаэла обернулся к Шиноа, ожидая, что она, наконец, выйдет из своего транса. Она так сильно переживала за Юичиро, к тому же, он знал, что они были очень близки, пожалуй, ближе всех из отряда. Даже ближе, чем он к Юичиро, хотя это было не трудно, учитывая всё случившееся, и этот факт вызывал у него глухую тоску. И едкую ревность, о которой он предпочёл бы не думать.       Однако Шиноа смотрела на Юичиро рассеянным взглядом, пока он приближался к крыльцу, и не пыталась встать или что-то сказать. Микаэла явственно ощущал странную гнетущую атмосферу, но не мог понять, чем она была вызвана. Он недоумённо переводил взгляд с безразличной Шиноа на угрюмого Юичиро, пока, наконец, его не накрыло пониманием. Юичиро не хотел, чтобы Микаэла тут находился, он, скорее всего, запретил Шиноа звать его и теперь был зол на них обоих. Микаэла закусил губу и отступил назад в тень, желая сбежать как можно дальше. У него не было никаких моральных сил, чтобы выдержать ещё один эпизод недовольства Юичиро в свою сторону.        — Как ты себя чувствуешь, Юу-сан? — разрушила густую тишину Шиноа, продолжая смотреть на Юичиро всё с тем же отрешённым видом.       Тот дёрнулся всем телом от её слов, словно не ожидал, что кто-то к нему обратится, и проворчал, комкая в руках перчатки.        — Я в порядке.       Шиноа кивнула ему и неторопливо встала со старых полуразрушенных ступенек. Она тщательно поправила свою юбку, прежде чем снова заговорить.        — Что ж, тогда всё замечательно, я очень рада. Мика-сан? — вдруг обратилась она к Микаэле, и тот потерянно посмотрел на неё. Он не хотел, чтобы его ввязывали в это, но у Шиноа были другие планы. — Мне жаль, но ни я, ни Йоичи-сан больше не будем помогать тебе с кровью.       Микаэла нахмурился, пытаясь понять, к чему всё это было. Что он такого сделал, что она приняла это решение? Они неплохо ладили — в его понимании — и это она позвала его, разве нет? Это было каким-то изощрённым наказанием за то, что он находился здесь, или она просто воспользовалась шансом избавиться от него? Поэтому Шиноа ждала, пока Юичиро выйдет, чтобы он не протестовал?       Микаэла неприятно ошеломлён её словами, но ещё более неожиданной оказалась реакция Юичиро. Он в упор смотрел на Шиноа, и удивление в его глазах крайне быстро сменилось гневом. Он подошёл к ней ближе и почти прорычал:        — Какого хрена? Шиноа, что это значит?        — Мне просто надоело помогать, вот и всё, — спокойно сказала она и пожала плечами, бесстрашно смотря в лицо взбешённому Юичиро. — Это утомительно и совсем не весело. Поэтому я предлагаю тебе как-нибудь разобраться с этой проблемой самостоятельно, не вмешивая других.       Заявив это, она обошла Юичиро и направилась в сторону здания, где они жили, но тот встал перед ней, не позволяя уйти.        — Тебе не кажется, что это как-то слишком?        — Замолчи! — вдруг резко и громко крикнула Шиноа, тотчас потеряв маску бесстрастности. Теперь она выглядела такой же разозлённой, как и Юичиро, если не больше. — Меня всё это достало, я больше не собираюсь разгребать ваше дерьмо!       Её крики заставили Юичиро опешить и отступить на шаг, освобождая ей дорогу. Даже Микаэла был впечатлён приступом её яростных эмоций, он никогда не видел её настолько разгневанной. Шиноа сделала глубокий вдох, успокаиваясь, и продолжила свой путь, словно ничего не случилось. Скорость, с которой она взяла себя в руки, показалась Микаэле чудовищной.        — Мика-сан, надеюсь на твоё благоразумие, — напоследок добавила Шиноа, не оборачиваясь.       Юичиро выругался ей вслед, но больше не пытался её остановить. Он сжал кулаки и в первый раз за сегодня посмотрел прямо на замершего Микаэлу. Горящий взгляд Юичиро был полон злости, разочарования и чего-то ещё, слишком неясного, но Микаэла не захотел разбираться и опустил голову, разрывая зрительный контакт. Его начало тошнить от безмолвного обвинения, однако он понимал, что заслужил это. Юичиро и так плохо себя чувствовал по его вине, теперь он ссорился со своим другом и опять из-за него. Юичиро ничего не говорил, и, спустя некоторое время, ушёл в ту же сторону, что и Шиноа, оставляя его одного. Микаэла так и не поднял головы.       Он знал со слов Крул и других, что со временем эмоции вампиров притупляются, выцветают, превращаясь в слабые отголоски когда-то бурных и ярких чувств. Это неизбежно и ждёт любого вампира, прожившего достаточно долго. И сейчас Микаэла отчаянно им завидовал.       Следующие два дня были тяжёлыми для Микаэлы. Не только из-за голода.       Шиноа сдержала своё слово и больше не приносила ему склянки с кровью, она вообще больше с ним не разговаривала. Теперь единственным, кто с ним общался, был Йоичи. Он приходил к нему и рассказывал новости о происходящем в лагере. О том, как Юичиро и Шиноа поругались при всех и теперь игнорировали друг друга. Или о самочувствии Юичиро, который стал ещё более раздражительным, отчего настроение в группе теперь чересчур напряжённое. Настолько, что Мицуба потребовала объяснений от Шиноа и они тоже поссорились. Ещё Йоичи рассказал, что в последнюю вылазку они вместе с Мицубой нашли целую кучу DVD-дисков, и решили с помощью Кимизуки устроить ночь фильмов, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Он уговаривал Микаэлу присоединиться к ним, сказав, что он тоже часть отряда, но тот отказался, опасаясь, что его присутствие только усугубит разногласия.       На самом деле, Микаэла был очень благодарен Йоичи. Не за компанию, Микаэла привык быть один. Но он жадно слушал любую новость, касавшуюся Юичиро, потому что больше не следил за ним. Ещё в первый день он сменил место, где проводил дни до этого, на более уединённое, глубже в лесу.       Микаэла не хотел видеть Юичиро, боясь, что снова не сможет совладать с эмоциями, а ещё он втайне надеялся, что отдаление от живых людей позволит ему дольше терпеть мучительную жажду. Он запоздало пожалел, что не додумался сделать запасов на чёрный день из той крови, которой с ним делились. Он был излишне беспечен и всегда выпивал всё без остатка, и теперь расплачивался за свою недальновидность.       Иногда он думал о том, что мог бы попросить Йоичи поделиться кровью в обход запрета Шиноа. Йоичи производил впечатление эмпатичного и мягкосердечного человека, так что он, скорее всего, не отказал бы. Даже несмотря на то, что у него был веский повод ненавидеть вампиров, как Микаэла знал из скупых рассказов Юичиро, он всё равно бы ему помог. Но именно поэтому Микаэла не просил, он не хотел пользоваться чьей-то добротой и напоминать о своей сущности. Микаэла не спрашивал, а Йоичи не предлагал.       Он мог бы потребовать крови у тех людей, чьё поселение они защищали, но это была ещё более дикая мысль. Они, конечно же, не отказали бы ему, из страха или благодарности. Тем не менее, это чересчур напоминало то, что делали другие вампиры, и он не хотел походить на них ни в малейшей степени. Каким бы мерзким и неправильным он не был, Микаэла всё ещё держался за свою человечность, он отказывался думать о людях как об источниках пропитания и вынуждать их подчиняться ему.       О том, чтобы обратиться к Юичиро, он даже не думал.       Конечно, Микаэла понимал, что не сможет просидеть в лесу вечно, когда-нибудь жажда доконает его, и он сорвётся, превратится в обезумевшего монстра. Микаэла не собирался этого допускать, лучше уж сразу убить себя, чем напасть на кого-нибудь в голодном припадке. Он знал, что рано или поздно пойдет к Шиноа и попробует поговорить с ней, и что ему лучше бы сделать это поскорее, пока он ещё мог нормально соображать. Но Микаэла умышленно оттягивал этот момент, чувствуя себя немного… обиженным. Или обманутым.       Шиноа и Йоичи были добры к нему только из-за Юичиро, но спустя всё это время Микаэла позволил себе обмануться. Он подумал, что, возможно, не все люди были таким уж плохими, и немного доверия ему не навредит. Тем более, ни она, ни Йоичи ничего не спрашивали насчёт того дня, когда они впервые использовали сыворотку, но казались достаточно осведомлёнными, поэтому Микаэла решил, что Юичиро им всё рассказал. И они всё равно не осуждали его, не пытались выгнать или как-то надавить на больное. Наоборот, оба были довольно деликатны и, судя по всему, помогали ему добровольно. Шиноа иногда даже напоминала ему другую, такую же заботливую, но менее эксцентричную. И поэтому теперь Микаэла чувствовал прогорклое разочарование. Он не заслуживал этой пытки жаждой, какими бы испорченными его чувства к Юичиро не были.       Второй день близился к завершению, и Микаэла понял, что выбора у него не осталось. Завтра он либо поговорит с Шиноа, либо ему придётся убраться куда-нибудь подальше, чтобы просто умереть. В таком состоянии он не мог принести никакой пользы, а лишь угрожал жизни и здоровью Юичиро, поэтому мысль о смерти принималась им почти без сожалений. Голод сделал его болезненно вялым и взвинченным, днём он даже не стал разговаривать с Йоичи и велел ему уйти. Он пока ещё мог контролировать свою агрессию, но живой человек рядом чертовски нервировал.       Когда вечер почти лёг мягким пологом теней на мир, он почувствовал, как к нему стал приближаться человек, чей пульс он узнал бы всегда. Сначала Микаэла надеялся, что Юичиро просто пройдет мимо, возможно, он просто так шатался по лесу, но быстро понял, что тот целеустремлённо шёл в его сторону. Микаэла поднялся со своего места у сплетённых корней большого старого дерева, собираясь незаметно уйти, но потом сел обратно. Ему было немного интересно, зачем Юичиро решил прийти к нему. Внутри него теплилась надежда о примирении, какой бы зыбкой не была возможность подобного исхода. Конечно, вероятней всего Юичиро шёл сюда, чтобы снова попробовать его прогнать. Но даже в этом случае хуже уже не будет.       Очень скоро Юичиро вышел к его дереву и, увидев сидящего Микаэлу, несмело улыбнулся ему и помахал рукой в приветствии. Микаэла посмотрел на него исподлобья, прежде чем холодно спросить:        — Тебе Йоичи сказал?       Юичиро пару раз медленно моргнул и недоумённо склонил голову набок.        — Что? Йоичи? При чём тут он? Я не разговаривал с ним о тебе.       Микаэла в ответ смерил его долгим испытующим взглядом, пытаясь найти хоть один признак лжи, но не находя. Юичиро не врал, и Микаэлу охватило замешательство, он недоверчиво сощурился, поддавшись вперёд.        — Как… Как ты тогда нашёл меня?       Не то чтобы он скрывался намеренно, но Юичиро не просто бесцельно бродил в поисках, нет, он шёл к нему, будто точно знал, куда ему идти. Юичиро нахмурился после его слов и ощетинился, словно готовился защищаться, но потом так же быстро расслабился и неловко улыбнулся, проведя рукой по волосам.        — Ну, я просто… знал, где ты?       Микаэла не мог не отметить вопросительную интонацию в его голосе. Юичиро будто и сам не был уверен в своём ответе, отчего Микаэла ещё больше растерялся.        — Но как? То есть…       Сам Микаэла всегда мог найти Юичиро, отличить его от десятка других людей даже в толпе, если бы понадобилось бы, но это только благодаря своим обострённым вампирским чувствам. В конце концов, он был монстром, хищником, который должен неустанно преследовать свою добычу. Но как это получалось у Юичиро?..        — Какая разница? — фыркнул Юичиро, прервав его мысли. Он говорил небрежно, но Микаэла различил слабую нервную дрожь в тоне его голоса. — Просто смирись с тем, что ты не можешь от меня сбежать.       Неожиданно для себя Микаэла смутился. Он почувствовал, как кровь прилила к щекам, и поспешно отвернулся, едва сдерживая желание завернуться с головой в свой собственный плащ. Микаэла знал, что Юичиро не специально сформулировал свои слова именно таким образом, он всегда просто говорил, что думал, не пытаясь запутать собеседника. Но сама фраза прозвучала так двойственно, словно Юичиро также имел в виду чувства Микаэлы и то, как он пытался их заглушить. Микаэла правда старался не придавать большого значения таким случайным вещам, но ничего не мог с собой поделать. Юичиро всегда имел огромную власть над его эмоциями, пусть он и не догадывался об этом.       Юичиро вздохнул и, судя по звукам, сделал в его сторону ещё несколько осторожных шагов. Будто пытался подобраться к дикому животному, которое могло удрать в любую секунду от лишнего движения. Микаэла, справившись с нахлынувшей застенчивостью, следил за ним краем глаза, отметив, что теперь он был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Юичиро было явно некомфортно, он смотрел себе под ноги, сложив руки на груди.        — Ты же знаешь, зачем я здесь, не так ли? Шиноа говорила мне, что последний раз ты пил кровь три дня назад… — сказал он, беспокойно переступая с ноги на ногу.       Микаэла напрягся и втянул голову в плечи. Он снова сам себя одурачил. Юичиро пришёл не за тем, чтобы мириться с ним, определённо. Ему просто стало жаль Микаэлу, он даже смог на время перебороть неприязнь к нему. Или он вспомнил, что именно из-за него Микаэла обратился в полноценного вампира. Но Микаэле не нужны были подачки из жалости, долга или чувства вины.        — Спасибо, можешь не волноваться. Мне не нужна твоя помощь, — резко выплюнул он, рассердившись на самого себя. Он мог уйти отсюда, но позволил своим пустым надеждам увлечь себя.        — Мика, хватит, — тихо, но твёрдо произнёс Юичиро, поднимая на него тусклый взгляд. Он выглядел ещё более уставшим и больным, будто все проблемы минувших дней разом навалились на него. — Пожалуйста, давай не будем ссориться ещё и из-за этого.       Микаэла вскинулся было на его слова, но все протесты застряли у него в горле. Юичиро был таким уязвимым сейчас, измученным и непривычно серьёзным, отчего его мёртвое сердце сжимало острое раскаянье. Микаэла сглотнул, смиряясь, и сильнее сгорбился на своём месте, пряча глаза. Он никогда не мог долго противостать Юичиро, а теперь, когда тот был настолько сломленным, сопротивление вообще было невозможным. Микаэла молча кивнул, не в силах выговорить ни слова.       Юичиро тут же расплылся в широкой — во всё лицо — улыбке, чересчур сияющей и счастливой для подобной ситуации. Он так искренне радовался согласию, словно это он иссыхал от жажды, а не Микаэла. Это каждый чёртов раз сбивало его с толку.       Всё так же улыбаясь, Юичиро поднял руку к своей шеи и начал расстёгивать пуговицы на воротнике формы. Микаэла, привлечённый движением, уставился на него, распахнув глаза и не веря тому, что он видел. Он ожидал, что Юичиро просто даст ему какой-нибудь сосуд с кровью, как делали Шиноа и Йоичи, а не предложит пить непосредственно из тела. Микаэла был уверен, что Юичиро больше ему не доверял, подобное предложение было слишком неожиданно-легкомысленным с его стороны. Юичиро заметил шок, отражённый на его лице, и замер на мгновение. Потом он стремительно покраснел и быстро убрал руки от своей одежды, расстегнутой уже до ключиц.        — Извини, я не подумал, — пробормотал он, с излишним рвением вцепившись в рукав левой руки и закатив его до локтя, чтобы обнажить предплечье.       Микаэла не сразу взялся за протянутую ему руку, всё ещё сомневаясь. Но жажда, захватывающая его сознание, с каждой секундой сильнее давила на него. Микаэла осторожно, почти робко обхватил запястье Юичиро ладонью и притянул к своему лицу. Внутренне протестуя, он нежно провёл пальцами свободной руки по направлению тонких вен, прежде чем склониться ниже.       Кровь Юичиро горячим потоком ударила ему в рот, дурманя голову и моментально успокаивая колючий зуд в горле. Это так отличалось от — в лучшем случае — едва тёплой крови из бутылки, которая просто удовлетворяла его потребности. Кровь Юичиро всегда была чем-то большим, чем-то чистым и слишком уникальным, а вынужденное воздержание только сильнее проявило это. Микаэлу пугало и очаровывало то, какой соблазнительной и насыщенной была для него эта кровь. Возможно, дело было в его извращённо-неправильной влюблённости. Или в том, что Юичиро был единственным человеком, от которого он питался напрямую.       Неосознанно Микаэла схватил плечо Юичиро второй рукой, сжав пальцами ткань, и притянул его к себе. Тот не возражал, он легко поддался, послушно подступая ближе. Микаэла слышал, ощущал биение сердца Юичиро везде: вокруг себя, под кожей руки, которую он держал, и на языке. И в какой-то момент этот чёткий устойчивый ритм немного, едва уловимо, сбился, отчего Микаэла сразу же вырвался из блаженного плена и распахнул глаза. Он быстро разжал зубы и поднял голову, чтобы взглянуть на Юичиро, но не успел ничего спросить, потому что тот вдруг навис над ним, прижимаясь грудью к его плечу.       Юичиро обхватил его свободной рукой и склонил голову, уткнувшись лбом ему в шею, чуть пониже затылка. Микаэла оцепенел и отпустил предплечье Юичиро, ощущая его частое горячее дыхание и мелкую дрожь. Юичиро прерывисто вздохнул и сжал его плечи сильнее, уже обеими руками. Микаэла понятия не имел, как ему нужно реагировать, и что это вообще был за странный порыв. Но вместе со смятением он чувствовал мощный душевный подъём. Впервые за эти недели Юичиро не был зол, подавлен или под наркотиками, когда был с ним.       Микаэла ощутил тяжесть от клокочущих в груди эмоций и, больше не раздумывая, поднял руки, чтобы ответить на объятье. Юичиро судорожно выдохнул, когда почувствовал, как он положил ладони поверх его руки, и расслабился. Они оба молчали, Микаэла всё ещё был слегка голоден, рана от укуса на предплечье Юичиро немного кровоточила, дразня его, но их объятье было важнее этого. В какой-то момент он поймал себя на том, что мягко гладит большим пальцем по тыльной стороне ладони Юичиро, и тот не протестовал. Микаэла не знал, как долго они провели так, прижимаясь друг к другу, он лишь мельком отметил, что сумерки уже давно наступили и скоро совсем стемнеет, когда Юичиро пошевелился и повернул голову чуть в сторону. Он явно собирался что-то сказать, но внезапно прямо рядом с ними раздался громкий хруст ветки. Они оба вздрогнули и напряглись, тут же поднимая взгляды на источник шума. На них смотрел раздражённый Кимизуки, держа в руках выключенный фонарик.       Микаэла опустил руки к себе на колени, чувствуя, как мгновенно краснеет. Из-за близости к Юичиро он совершенно потерял бдительность и не заметил приближение другого человека. Мало того, что это было крайне безответственно, они, к тому же, находились в весьма неоднозначной ситуации. Микаэла казался себе чересчур беззащитным, он не хотел, чтобы другие видели проявления его грязной привязанности.       Юичиро почему-то не спешил его отпускать. Он распрямился, немного отступив от него, но всё так же продолжал удерживать его за плечи. Возможно, он сумел как-то уловить дикое желание Микаэлы сбежать.        — Кимизуки? Что ты тут делаешь? — грубо, но вместе с тем взволнованно спросил он, и Микаэла с удивлением разобрал в его голосе смущение.        — Ты молча ушёл и долго не возвращался. Остальные волновались, — проворчал Кимизуки, смотря на них грозным недовольным взглядом. Скорее даже… со смутной брезгливостью, словно на что-то отталкивающее.       Микаэла не общался с Кимизуки и подозревал, что они не поладят — хоть он и не стремился к этому — однако это было что-то иное, чем обычная неприязнь. Ему сразу стало неуютно от этого взгляда и он повёл плечами, чтобы Юичиро наконец снял руки с его тела. Но тот намёка не понял или предпочёл не обратить внимания, он наоборот сжал пальцы на его форме.        — Я сейчас приду. Иди вперёд.       Кимизуки снова посмотрел на них тем же нечитаемым взглядом, задержавшись на Микаэле, но ничего не сказал. Он кивнул и развернулся к ним спиной.       Юичиро едва слышно выругался, как только Кимизуки отошёл от них. Микаэла до сих пор не решался взглянуть ему в лицо, упорно смотря на свои руки на коленях. Эта непонятная вспышка была слишком… обескураживающей, хоть и бесспорно приятной переменой, и он боялся испортить этот момент. Все его нервы были напряжены до предела, он невольно попытался отшатнуться в сторону, когда Юичиро снова склонился над ним и негромко произнёс:        — Мика, пожалуйста, возвращайся ко… к нам в лагерь.       После этого он отпустил Микаэлу и спокойно пошёл догонять Кимизуки, словно всё происходящее было нормальным, обыденным и совсем-совсем не странным. Будто и не было этих долгих недель кошмарного отчуждения. Микаэла не представлял, что и думать обо всём этом, он тупо смотрел им вслед, пытаясь справиться с сумбурными мыслями. Всё окончательно запуталось, и он больше не знал, как правильно себя чувствовать.