I wanna ruin our friendship

- Мне было противно, - Тони сидит напротив Руди, вспоминая события в хронологическом порядке, - она пробралась рукой мне под кофту, усевшись на моих бёдрах, - его лицо кисло скривилось, - поэтому я её ударил в затылок, позже она на меня налетела как стервятник, царапая мои руки и всё что не было закрыто одеждой. Секвиллбекк внимательно слушает смертного временами широко раскрывая глаза от шока, представляя описанные события у себя я голове. - Я всегда знал что у Анны кукушка поехала, но не настолько, - он нервно проходится пальцами сквозь локоны, - ужас! - А что у тебя произошло с моей шизанутой сестрой? - парень снова окидывает вампира взглядом. После вопроса у брюнета на лице зародился ужас, его зрачки уменьшились в разы. - Мне было страшно, - он сжал одной рукой покрывало, - она меня откинула на кровать и стала на четвереньках подползать ко мне, я ей сказал что не хочу ничего с ней, но она проигнорировала это, - Руди закрыл глаза, глубоко вздыхая, свободной рукой прогладив свой синяк на плече, что он получил из-за падения на паркет, опять же, из-за Кендэс, - она даже хотела чтобы я её укусил, это было отвратительно! Томпсон слушает Секвиллбекка, чувствуя как в груди становится дурно. - Теперь фразу, что ты тогда сказал, про то что наши сёстры в чём-то похожи, заиграла новыми красками, - Томпсон чуть поднимает уголок рта, покачав головой, - но, самое главное что теперь всё позади, - посмотрев на Руди, он касается его щёки, поглаживая скулу большим пальцем. После этого, тревога сошла с лица бессмертного парня, и можно было заметить некую радость что выдавала себя лёгкой улыбкой и сияющими рубиновыми глазами. Руди сейчас не грустный, не злой, не испуганный, он радуется, он счастливый, он такой каким его всегда хотел видеть Тони. Взгляд Рудольфа сверкает, дыхание ровное, и даже температура: он ему показался…тёплым чтоли? В мыслях всплыли воспоминания про первый поцелуй, что был лёгкий как касание крыла бабочки, немного невесомый, такой воздушный. Но чувство в ту ночь было непередаваемое, словно в мозгу кроме фейерверков из эйфории и сладости ощущения поцелуя не было ничего, лёгкие внутри обволакивало лианами тепла, а руки хотели касаться чужого тела, беспрерывно. Позже Тони чувствует как к тыльной стороне руки прикоснулась холодная ладонь, придерживая её к щеке, и Руди, как кошка, трётся об неё, мимолётно целуя. Томпсон краснеет, наблюдая за милым поведением вампира. - Руди, - произнёс в тишине он его имя, - это не ты разрушил нашу дружбу, это был я. - блондин подсаживается ближе к брюнету, спуская свою руку вниз, на бледное плечо. От сказанного у Секвиллбекка снова выходит тревога на лицо, и он замирает. - В смысле? - было слегка заметно что его голос дрожит, но голубоглазый не растерялся. - Я не имею ввиду, что что-то плохое случилось, нет, - тёплая ладонь сползает на талию, - нет, Руди, всё хорошо, но наша дружба по факту разрушена. - Тони, что случилось, почему она разрушена? - Рудольф нетерпеливо перебил парня. Тот убирает руку с тела вампира, ею же поправляя пшеничные волосы, из под чёлки уставившись на Секвиллбекка. - Руди, дорогой, - начинает Тони, - ты мой лучший друг, но есть пара вещей, о которых ты не знал, - он чуть заминается, - почему я тогда так неловко тебя обнял на скамейке, и попросил одолжить твою куртку, - смертный полностью поднимает голову, уже не скрывая своих глаз наблюдателя, отчаянно вздыхая, - я хотел разрушить нашу дружбу, потому-то нам лучше вместо неё любить друг друга, - его голос переходил в бархатные нотки, медленно приближаясь лицом к Рудольфу, что не двигался, слушая всё что говорил Томпсон, - но я не знал, как это всё тебе сказать, так как ты мой самый дорогой друг. После наступила пауза. Ничего не ответив на смелые слова Томпсона, он просто заводит руку вдоль плеча блондина, за шею, пальцами зарывшись в его золотые локоны, нежно почёсывая ногтями, фокусируя его человеческое внимание на себе. - Я знаю, - спокойно отвечает вампир, углубляя с парнем взгляд, - я понял это всё с той самой ночи когда ты мне хотел что-то сказать, но не смог, - уголок его рта поднялся, - как ты сказал ранее, «неловко» обнял меня, хотя если честно, это было очаровательно, Тони, и возможно это и заставило почувствовать к тебе сие безумное взаимное чувство. Томпсон сидит, практически не шевелясь. Он разглядывает брюнета как некий объект который сейчас превратится в набросок на холсте, как художник на свою музу, которая кипит вдохновением, сейчас толкнёт его на сотворение шедевра. Почти сонным, хриплым шёпотом, Тони выдавливает: - Целуй меня, так, как будто завтра не наступит.