Гарри Поттер: Враг внутри

Было уже далеко за полдень. Гарри медленно брел по коридорам, возвращаясь в гриффиндорскую башню. В одном из переходов стояла группа студентов и обсуждала нападение на Хогсмид. Это поразило Гарри: казалось, нападение произошло целую вечность назад. Сейчас он ощущал себя совсем другим человеком, отличным от того, каким был несколько часов назад. Тогда он испытывал абсолютную ненависть, подобную которой боялся в себе найти. Ненависть, которая могла дать ему силы убивать. Но теперь он обнаружил нечто другое, гораздо более могущественное. Вообще-то, если подумать, это имело смысл. «У него будет сила, о которой не знает Темный Лорд»… Гарри всегда приходил в отчаяние от этой строки пророчества: Волдеморт являлся самым могущественным злым волшебником из когда-либо живших на земле. Но он ничего не знал о сострадании или прощении, и Гарри почему-то был уверен, что именно это станет ключом к поражению Волдеморта. Он неожиданно осознал это в кабинете Дамблдора, столкнувшись лицом к лицу с болью и трагедией, вызванными ненавистью. Теперь Гарри чувствовал себя на редкость спокойно, как никогда раньше. Неважно, выживет он или умрет, но чтобы победить Волдеморта, ему, по крайней мере, не придется становиться монстром. Зная это, он был готов встретиться с тем, что ждало впереди. Прибыв в гриффиндорскую башню, Гарри направился прямо в свою спальню. Открыв дверь, он с удивлением обнаружил там Рона, Гермиону, Невилла и Джинни. — Гарри! — воскликнул Невилл, вскакивая на ноги. — Где тебя черти носили? — спросил Рон, тоже спрыгивая с кровати. — Мы искали тебя повсюду. — Что случилось? — поинтересовалась Гермиона. — Ты так умчался… — Это как-то связано с миссис Лестрейндж, верно? — вмешался Невилл. — Профессор Снейп нашел тебя? — спросила Джинни. — Или профессор Дамблдор? Они оба тебя искали. Гарри посмотрел на лица ожидавших ответа друзей и на мгновение заколебался. Только несколько минут назад он осознал, что сделали со Снейпом пятнадцать лет хранения секретов. Ему хотелось быть честным и откровенным с друзьями, но это была не его тайна, и Гарри не мог так просто ею поделиться. Возможно, когда-нибудь он расскажет, но не сейчас — ране нужно время, чтобы затянуться. Гарри глубоко вздохнул и постарался тщательно подобрать слова. — Простите, не хотел заставлять вас волноваться. Просто Беллатрикс Лестрейндж кое-что рассказала мне, и я расстроился, хотя должен был понимать, что не стоит ее слушать. Я позволил ее словам задеть меня, что было глупо. Если бы ты, Невилл, тогда не оглушил ее, не хочу даже думать, что могло бы случиться. Невилл покраснел от похвалы, и Гарри с облегчением увидел, что беспокойство в глазах друзей сменилось сочувствием и пониманием. — Ну теперь авроры взяли ее под стражу, — удовлетворенно сказала Гермиона. — Министерство должно ввести новые меры безопасности в Азкабане, так что, надеюсь, мы больше ее не увидим. — Что случилось в городке? — спросил Гарри, желая сменить тему и в то же время испытывая искреннее любопытство. — Ну поначалу, как ты, наверное, помнишь, — ответила Джинни, — Джереми и Уолтер устроили взрыв на улице, используя одну из тех ударных бомб, которые купили в «Зонко». Очень умно, — добавила она, бросив на брата многозначительный взгляд. Рон поморщился: — Я уже признал, что они поступили верно. Почему ты все время напоминаешь об этом? Гермиона поторопилась продолжить рассказ, прежде чем Рон и Джинни развили их, очевидно, непрекращающийся спор: — Конечно, наступил полный хаос. Все бегали и кричали. Часть Пожирателей погналась за тобой, но другие все еще оставались довольно близко, да и Волдеморт по-прежнему находился там. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не появился Дамблдор. — Я никогда не видел его таким сердитым, — с благоговением произнес Рон. — Но должен отметить, Волдеморт не остался надолго. Он бросил всего один взгляд на Дамблдора и тут же скрылся. — Что поставило Пожирателей Смерти в довольно непростое положение. — Джинни счастливо улыбнулась. Гермиона снова подхватила рассказ:  — К этому времени прибыли учителя и авроры, началось сражение, но мы не видели много, так как профессор Макгонагалл заставила студентов укрыться в магазинах. — Зато мне удалось посмотреть на Райана в действии, — с энтузиазмом произнес Рон. — Он потрясающий дуэлянт! В одиночку справился сразу с тремя Пожирателями. Гермиона продолжила:  — Как только все успокоилось, мы вернулись на улицу, и тогда профессор Снейп остановил нас и спросил, где ты. Он послал нас найти тебя, а остальное ты знаешь. — Никто не пострадал? — спросил Гарри, не совсем веря в их удачу. — Несколько студентов получили повреждения от случайных проклятий, — ответил Невилл. — Но никто не погиб. — Не понимаю, почему Волдеморт напал на Хогсмид, — сказала Гермиона, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Он просто снова пытался всех запугать, — предположила Джинни, но Гермиона покачала головой. — Одно дело посреди ночи ограбить «Гринготтс» или заставить Драко Малфоя запустить Морсмордре в школе. Эти действия не представляют для Волдеморта никакой опасности. Но средь бела дня привести Пожирателей Смерти в Хогсмид, определенно зная, что там сразу же появятся Дамблдор и авроры, — это огромный и ничем не оправданный риск. — Единственное, что его действительно интересовало, это убить тебя, Гарри, — отметил Невилл. — Но почему? — воскликнула Джинни. Четыре пары глаз уставились на Гарри. Тот неловко поерзал. — В прошлом у него всегда имелась причина преследовать тебя, Гарри, — произнесла Гермиона. — Ты хоть представляешь, чего он хотел на этот раз? Гарри сглотнул. Это была его самая темная тайна, которую он тщательно скрывал целый год. Он чувствовал, как учащается сердцебиение, но знал, что пришло время сказать правду. — Да, я знаю, почему он пришел за мной, — вздохнул Гарри. — Мне нужно кое-что сообщить вам, но думаю, нам лучше присесть. Друзья обменялись взволнованными взглядами, но сели, и Гарри начал говорить. — Помните пророчество, за которым Волдеморт охотился в прошлом году, то самое, которое разбил Невилл? — Вряд ли мы можем о нем забыть, — заметил Рон. Остальные кивнули. — Дамблдор знал, о чем говорилось в пророчестве, — продолжил Гарри. — Он пересказал мне его сразу после смерти Сириуса. — Хочешь сказать, что знал о нем все это время? — удивленно спросила Гермиона. Гарри кивнул. — Почему ты не рассказал нам? — поинтересовалась Джинни. Гарри пожал плечами: — Мне постоянно казалось, что время неподходящее. — Так о чем оно говорит? — спросил Невилл. — Там говорится: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» На мгновение воцарилось молчание — остальные переваривали услышанное. Наконец Невилл нерешительно спросил:  — Что это значит? — Это значит, что Гарри — единственный, кто может победить Волдеморта, — ответила Гермиона очень тихо, подняв на Гарри взгляд. — Ты должен убить его, иначе он убьет тебя. Это верно? Гарри кивнул: — Да. Все правильно. Последовало продолжительное молчание — все просто смотрели на него в шоке. — И ты не удосужился упомянуть об этом? — наконец пробормотал Рон сдавленным голосом. Гарри вздохнул: — Я не мог вам сказать, потому что не сумел бы вынести печальных взглядов, таких, как у вас теперь, будто я смертельно болен и в любой момент могу упасть замертво. Рон, Гермиона и Невилл смущенно отвели глаза, но Джинни продолжала смотреть на Гарри с непроницаемым выражением. — Так почему ты сейчас рассказал об этом? — Потому что теперь я знаю, что могу победить его, — ответил Гарри. — Победить Волдеморта? — недоверчиво спросил Рон. — Как? — Пока не уверен, — признался Гарри. — Но знаю, что смогу это сделать. Похоже, слова Гарри нисколько не умерили волнение его друзей. Во всяком случае, те выглядели более обеспокоенными, чем прежде. — Послушайте, я понимаю, это звучит безумно, но мне трудно объяснить. Ментальная связь, которую я разделяю с Волдемортом, является ключом. Я просто еще не знаю, как им пользоваться. — Как она может помочь? — спросил Невилл. Гарри не представлял, как все объяснить, но выражение лица Гермионы прояснилось, беспокойство сменилось зарождающимся пониманием. — Легилименция — не просто средство чтения чужих мыслей, — взволнованно произнесла она. — Ее также применяют для нападения. Очень опытный легилимент может убить, используя только разум. — То есть, поскольку твоя связь с Волдемортом настолько сильна, ты можешь атаковать через его разум, да? — спросила Джинни. — Да, именно так, — ответил Гарри. — Позволь мне уточнить, — медленно произнес Рон. — Ты должен сразиться с самым могущественным злым волшебником всех времен в какой-то ментальной дуэли, и хотя ты не имеешь представления, как это сделать, ты уверен, что победишь. Конечно, это звучало нелепо, но Гарри постарался собрать больше уверенности, чем испытывал на самом деле, и спокойно встретил недоверчивый взгляд Рона. — Да, в общем так. — Он пристально смотрел Рону в глаза, пока тот наконец не кивнул, вероятно, удовлетворенный увиденным. — Ну раз ты убежден в этом. Ты уже столько раз переигрывал его, что, думаю, и сейчас тебе как-нибудь это удастся. — Как бы там ни было, самое главное — мы знаем, что Волдеморта можно победить, — задумчиво произнесла Гермиона. — Он не непобедим. — Правда! — согласился Невилл, заметно оживившись. — Мы никогда не были в этом уверены. Теперь, по крайней мере, у нас появилась реальная надежда. Все остальные согласно закивали. Гарри поразило, что друзья смогли найти в пророчестве надежду, тогда как он столь долгое время не находил в нем ничего, кроме отчаяния. Гарри ощутил облегчение, что они не почувствовали тяжести бремени, которое он нес. — Ну, как насчет ужина? — спросил Рон. — Не знаю, как вы, но я умираю с голоду. Борьба с Пожирателями Смерти возбуждает аппетит. Когда друзья прибыли в Большой зал, там было полно народу. От ароматов блюд, стоявших на гриффиндорском столе, желудок Гарри требовательно заурчал, и он быстро наполнил свою тарелку. Поглощая еду, Гарри увидел, что пришли Дамблдор и Снейп. Последний казался погруженным в свои мысли и даже не взглянул в сторону гриффиндорского стола, но Гарри этого почти не заметил. Его внимание привлек Дамблдор. Директор преобразился: усталость, весь год висевшая на нем, словно саван, исчезла, и он выглядел намного моложе, чем всего несколько часов назад. Его лицо светилось каким-то серьезным восторгом. Дамблдор одарил Гарри торжествующей улыбкой, и тот неожиданно понял, насколько редко директор выглядел по-настоящему счастливым после возвращения Волдеморта. Дамблдор подмигнул Гарри, и тот улыбнулся ему в ответ, а затем снова вернулся к ужину. Когда они заканчивали десерт, Джинни наклонилась к Гарри. — Не хочешь прогуляться? — спросила она. — Было бы здорово, — с готовностью согласился тот. У него не было настроения сидеть в общей гостиной, играя во взрывного дурака или болтая о квиддиче. Они с Джинни покинули Большой зал и вышли на улицу. Солнце низко висело на небосклоне. Несколько минут они шли молча, потом остановились и стали смотреть на озеро. Джинни была необычайно тихой и задумчивой. — О чем ты думаешь? — спросил Гарри. Джинни посмотрела на него: — Как давно ты знаешь, что можешь победить Волдеморта? Гарри заколебался, в течение мгновения решая, не уклониться ли от ответа, но Джинни, казалось, всегда вдохновляла его говорить правду. Он криво улыбнулся: — Около двух часов. Джинни кивнула, словно Гарри только что подтвердил то, о чем она уже знала. — Тебя это не удивляет? — спросил он. — Нет, — ответила Джинни. — Ты весь год был таким рассеянным. Даже научившись контролировать свои видения, ты все еще казался обеспокоенным и отстраненным. Но сегодня днем, когда ты вернулся в спальню, в тебе было что-то другое. Ты казался таким умиротворенным, каким не был уже целую вечность. Гарри изумленно уставился на Джинни: — Как ты это делаешь? Джинни слегка нахмурилась в замешательстве: — Что делаю? — Я провел большую часть года, изучая окклюменцию, но, кажется, что ты всегда знаешь, что я думаю и чувствую. Джинни озорно улыбнулась: — Я не могу читать твои мысли, Гарри, но знаю тебя и знаю, что происходит здесь. — Она положила руку ему на грудь, ее теплые карие глаза, казалось, смотрели прямо в душу. — Я всегда знала, что именно ты победишь Волдеморта. Джинни говорила со спокойной уверенностью, и Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Может, это произошло из-за руки Джинни на его груди, но он ощутил, как колотится его сердце, он смотрел на Джинни так, словно видел ее впервые. В ее глазах были сила и решимость, а также сострадание и понимание. После всего пережитого сегодня днем Гарри, сам того не желая, мысленно потянулся к ней. В следующее мгновение он моргнул и разорвал связь, покраснев от смущения из-за того, что сделал, и из-за того, что мелькнуло в голове Джинни. Как он не догадался? В этом году она всегда была рядом, подбадривая его и отвлекая от забот. Она всегда знала, что говорить и, что более важно, чего не говорить, какие вопросы не задавать. Гарри испытывал благодарность за постоянную поддержку и дружбу, но был слишком погружен в собственные страхи и не замечал глубину чувств Джинни. Он удивился, как она могла продолжать так долго питать к нему чувства, когда он был так слеп. Гарри сглотнул. Золотисто-красный закат окрасил небо, сильный ветер развевал мантии. Гарри понимал, что им следует вернуться в гостиную, а не стоять здесь, глядя друг другу в глаза, но он не мог заставить себя отвести взгляд. Вместо этого он протянул руку, накрыл ладонью руку Джинни и крепко сжал ее. Джинни в ответ сжала его руку, и он придвинулся ближе. — Джинни, послушай меня, — настойчиво произнес Гарри. — Я должен сразиться с Волдемортом. Я должен убить его, или он убьет меня. Думаю, что знаю способ победить, но нет никакой гарантии, что я прав, и давай посмотрим правде в глаза — шансы совсем не в мою пользу. Есть большая вероятность, что я умру, и ты должна это знать. Джинни слегка нахмурилась, застигнутая врасплох внезапной серьезностью Гарри. Тот сильнее сжал ее руку и посмотрел в глаза, желая, чтобы она поняла, о чем он говорит. Похоже, это сработало. Глаза Джинни слегка расширились от удивления, затем она прикусила губу и снова крепко сжала руку Гарри. — Нет никаких гарантий, Гарри, — мрачно сказала Джинни. — Любой из нас может умереть. Я поняла это в ту ночь, когда убили маму. Но я не собираюсь прекращать жить из-за этого, и ты тоже не должен. Нам нужно просто извлечь максимум пользы из того, что может произойти. — Ты уверена? — спросил Гарри. В глазах Джинни снова появился озорной блеск. — Конечно. Я всегда уверена в том, что касается тебя, Гарри. Гарри не знал точно, кто из них сделал первый шаг, но поцелуй не походил на то, что ему когда-либо приходилось ощущать, и он уж точно не напоминал неловкий, напряженный поцелуй, подаренный ему Чо годом раньше. Тогда это было ужасно. Сейчас просто… правильно. Они оторвались друг от друга, затем Джинни одарила Гарри лучезарной улыбкой, и внезапно тот почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Через некоторое время Гарри и Джинни прошли сквозь портретный вход в общую гостиную. — Где вы оба пропадали? — спросил Рон, отрываясь от домашнего задания. — Просто ходили прогуляться, — ответила Джинни с удивительно серьезным лицом. Гарри же не мог заставить себя посмотреть Рону в глаза и был уверен, что выглядит виновато. — Гермиона, у тебя есть время помочь мне подготовиться к зельям? — спросила Джинни. — Очень хочу получить «Отлично» по этому С.О.В. — Ты ведь не собираешься в следующем году записываться в класс Снейпа? — в ужасе спросил Рон. — Возможно, и соберусь, — ответила Джинни, ухмыляясь брату. — Я, по крайней мере, хочу иметь подобную возможность. — Конечно, я помогу тебе, — сказала Гермиона. — Пойдем. Мы можем подняться в мою спальню. — Она закрыла учебник по древним рунам, и обе девушки исчезли наверху. Гарри смотрел им вслед, чувствуя легкую тошноту. Он был уверен, что Джинни расскажет Гермионе об их прогулке. — Как насчет партии в шахматы? — предложил Рон, пользуясь уходом Гермионы, чтобы отодвинуть в сторону лежащие перед ним на столе заметки по истории магии. — Э-э, конечно, — согласился Гарри. Он сел за стол, и пока Рон готовил шахматную доску, лихорадочно соображал. Как Гермиона отреагирует на новость о том, что они с Джинни поцеловались? Расскажет ли Рону? Или, может, Джинни ожидает, что он расскажет Рону, пока их с Гермионой не будет? — Твой ход, — произнес Рон. Гарри посмотрел на Рона, потом на доску и увидел, что тот уже передвинул пешку. Гарри подвинул свою пешку и оглянулся на лестницу в спальни девочек. — Как думаешь, что они собираются делать с нападением на Хогсмид? — спросил Рон, делая следующий ход. — Макгонагалл сказала, что у Дамблдора и раньше там были расставлены предупреждающие чары и заклинания, но, очевидно, они не принесли никакой пользы. Думаешь, авроры начнут там патрулировать? — Не знаю. — Гарри рассеянно передвинул еще одну пешку и подумал, что стоит попытаться перехватить девочек, если они снова появятся, или, по крайней мере, остановить Джинни и узнать, о чем они говорили. Он ломал голову, не покажется ли это слишком подозрительным. Рон подтолкнул королеву по диагонали вперед. — Просто я надеюсь, что в следующем году Дамблдор не отменит визиты в Хогсмид. Это было бы трагедией! Гарри автоматически передвинул еще одну пешку. — Да, ты прав. Рон хмуро взглянул на доску, потом на Гарри и передвинул ферзя. — Шах и мат. Гарри вздрогнул и посмотрел на доску, слишком поздно осознав, что позволил своему королю попасть в ловушку. — Гарри, с тобой все в порядке? — спросил Рон, глядя на друга с явным беспокойством. — Ты не из тех, кто попадается на «детский мат». Гарри виновато заерзал на стуле. Он мог кое-что скрывать от Рона, но не свои чувства к Джинни. Он огляделся, убеждаясь, что их никто не слушает, затем наклонился ближе к Рону и произнес, понизив голос: — Я в порядке. Просто… — Гарри не знал, как это выразить. Рон нахмурился еще сильнее и выглядел искренне обеспокоенным. Он наклонился вперед и тихо сказал:  — Гарри, что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. Гарри встретился взглядом с лучшим другом, глубоко вздохнул и собрался с духом. — Мне нравится Джинни. Рон моргнул: — Что? — Это явно было не то, чего он ожидал. — Мне нравится Джинни, а я нравлюсь ей, ну и, в общем, мы будем встречаться. Бесконечное мгновение Рон просто смотрел на Гарри. — О-о, — наконец сказал он. — Ну… Тогда ладно. — Тебе это не мешает? — Я справлюсь. — На лице Рона была странная смесь дискомфорта и удовлетворения. — Только не целуй ее при мне, ладно? Гарри пришел в ужас. — Рон, ты с ума сошел? Конечно, я бы не стал! А теперь давай еще раз сыграем в шахматы. Приближался последний матч года по квиддичу. Рейвенкло не были слабаками, как постоянно напоминала Кэти своим товарищам по команде, поэтому, несмотря на нападение в Хогсмиде, в обеденное время понедельника гриффиндорцы усердно тренировались. Гарри никогда не был более сосредоточенным и находился в отличной форме, что поразило большинство его товарищей по команде. Они, должно быть, думали, что встреча с Волдемортом произвела на него противоположный эффект. Даже Рон выглядел удивленным, но Джинни только улыбнулась Гарри и задорно подмигнула. Тренировка закончилась, и Гарри был в приподнятом настроении. Когда они приземлились, он смеялся вместе с товарищами по команде и не заметил одинокую фигуру, ожидавшую у трибун. Первой человека заметила Джинни. — Профессор Люпин! — воскликнула она, подбегая к Ремусу. Остальные ученики последовали за ней, радуясь встрече со своим бывшим учителем. — Что вы здесь делаете? — спросил Рон. — Я просто был неподалеку и решил заглянуть посмотреть, как дела у нашей команды по квиддичу, — небрежно ответил Ремус. — Вы определенно собираетесь победить Рейвенкло! Все усмехнулись. — Гарри, — сказал Ремус. — Раз я здесь, то хотел бы с тобой поговорить. — Хорошо, — ответил Гарри, раздумывая, что могло понадобиться Ремусу. Люпин уже прощался с остальными учениками. — Удачи вам в субботу, хотя с тем, как вы летали сегодня, вам она не понадобится. Еще раз улыбнувшись и помахав рукой, он вместе с Гарри направился через лужайку. Ремус продолжал дружелюбно болтать о квиддиче, пока они не добрались до озера. Остановившись, они любовались пейзажем. — Здесь всегда так красиво весной. Место навевает столько воспоминаний. В глазах Люпина появилась грусть, и Гарри не смог больше сдерживать любопытство. — Ремус, зачем ты хотел меня видеть? Тот повернулся к Гарри. — Я только что был у профессора Снейпа, — сказал он. Гарри почувствовал, как у него екнуло сердце. — Он связался со мной вчера и попросил приехать. Он сказал, что есть нечто срочное, что ему необходимо со мной обсудить. Гарри недоверчиво уставился на Ремуса и прошептал:  — Он сказал тебе. — Да, — печально ответил тот. Гарри отвернулся, не в силах вынести боль, которая была так очевидна в глазах Люпина. — Он знал, что в конце концов ты поделишься со мной, — продолжал Ремус. — И, думаю, хотел избавить тебя от этого. В любом случае, он решил, что лучше покончить с этим сейчас. И он сказал мне… — Голос Ремуса дрогнул, и он с трудом сглотнул, но затем продолжил: — Он сказал, что ты простил его. Это правда? Гарри кивнул и повернулся к старому другу отца, отчаянно надеясь, что тот поймет. — Мне пришлось, Ремус. Он не хотел, чтобы все произошедшее случилось, и он уже и так много страдал. Я не могу его ненавидеть. Не могу… — Гарри, тебе не нужно ничего объяснять, — ободряюще перебил его Ремус. — Выбор за тобой. Это твои родители. — И твои друзья, — возразил Гарри. Ремус шагнул вперед и схватил Гарри за плечи. — Гарри, ты поступил правильно. Ты прав, Северус достаточно настрадался. Как и все мы. Давно пора залечить эти раны. — Он снова улыбнулся, и хотя его глаза были влажными, они сияли счастьем. — Я никогда не был настолько горд тобой. Гарри вздохнул с облегчением: — Это очень много для меня значит, Ремус. Спасибо. Люпин слегка покраснел, затем сменил тему: — Пока я здесь, я также хотел поинтересоваться твоими планами на лето. — Я как-то не думал об этом, — признался Гарри. — А мне безопасно оставаться с тетей и дядей? — Нет, не особо. Гарри пожал плечами: — В любом случае, я бы не хотел находиться с ними рядом. На самом деле, я бы предпочел отправиться в любое другое место. — Ну, уверен, Рон пригласил бы тебя погостить, но Артур редко бывает дома, и для того, чтобы обеспечить надлежащую безопасность в Норе, потребуется некоторое время. Лучшим вариантом, если ты согласишься, было бы остановиться на площади Гриммо. Там Волдеморт не сможет тебя достать, и всегда кто-то заходит, так что, уверен, тебе не будет слишком скучно. И Рон, Джинни и Гермиона как-нибудь приедут погостить. Ремус смотрел на Гарри с вежливым безразличием, но тот без труда разглядел за безмятежным выражением лица надежду, смешанную с нервозностью. Он улыбнулся: — Ремус, я с удовольствием остался бы с тобой. Люпин снова покраснел, и его лицо осветилось явным восторгом. — Ну что ж, тогда решено. Я больше не буду тебя задерживать. Не хочу, чтобы ты опоздал на урок. Гарри радостно улыбнулся — до него окончательно дошло, что он не поедет к Дурслям. — Пока, Ремус. Увидимся через пару недель. — До свидания, Гарри. Гарри помчался в гриффиндорскую башню, где с энтузиазмом сообщил друзьям, что проведет лето у Ремуса. Всех в равной степени взволновала новость, что Гарри больше не придется терпеть ужасных Дурслей, и друзья немедленно стали строить планы на каникулы. Рон, Гермиона и Джинни обсуждали, куда они смогут пойти и что сделать. Гарри ухмыльнулся. Целое лето в Лондоне без Дурслей было похоже на воплощение мечты. Он сможет спать допоздна, быть со своими друзьями и целыми днями бродить по городу. Это будет лучшим летом в его жизни. Однако, как только дневные занятия закончились, Гарри начал больше думать о другом вопросе, который они обсуждали с Ремусом. Гарри не видел Снейпа с субботнего вечера. Весь конец недели тот сидел, закрывшись в своей квартире, а Гарри не искал его общества. Но в свете разговора с Люпином он решил, что пришло время посетить подземелья. К сожалению, прежде чем Гарри добрался до кабинета Снейпа, он встретил Драко Малфоя. — Поттер, что ты здесь делаешь? — усмехнулся Малфой. — Не твое дело, — ответил Гарри, не замедляя шага. Малфой встал перед Гарри, заставляя того остановиться. — Возвращайся к своим грязнокровкам и маглолюбам, Поттер. Тебе здесь не место. — Уйди с дороги, — приказал Гарри. — Я префект, Поттер. А ты — нет, и я велю тебе убираться. — А если не уберусь, что ты сделаешь, доложишь обо мне профессору Снейпу? — спросил Гарри с ухмылкой. — Так я и так к нему направляюсь, и ты прекрасно можешь присоединиться ко мне. Глаза Малфоя вспыхнули ненавистью. Оскалив зубы, он прорычал:  — Конечно, я должен был понять, что ты пришел сюда, чтобы встретиться с ним. Помяни мое слово, Поттер, он пожалеет, что предал Темного Лорда. Глаза Гарри сузились от гнева, но прежде чем он успел ответить, раздался раздраженный голос Снейпа: — Мистер Поттер, мистер Малфой, у вас наверняка есть дела поважнее, чем стоять в коридоре и смотреть друг на друга. Если нет, уверен, что смогу найти для вас полезное занятие. Приблизившись, Снейп скрестил руки на груди и уставился на них со своей самой пренебрежительной усмешкой. — Ну? — Да, сэр, — в унисон пробормотали оба. — Мистер Малфой, предлагаю вам вернуться в общежитие и остаться там до ужина, — произнес Снейп таким тоном, что его слова определенно не казались предложением. Малфой хмуро посмотрел на Снейпа, но спорить не посмел. Бросив последний взгляд на Гарри, он повернулся, собираясь уйти. — И мистер Малфой, — остановил того бархатный протяжный голос Снейпа. Драко оглянулся, его лицо приобрело вызывающее, хотя и настороженное выражение. Снейп продолжил: — Есть одна вещь, из-за которой я глубоко сожалею, что обнаружилось мое предательство Темного Лорда, — у меня не будет возможности увидеть, как вы получите Темную Метку. А я бы очень хотел это увидеть. Малфой явно понятия не имел, что делать с этим заявлением, но ему удалось изобразить на лице дерзкую улыбку, которая, тем не менее, никак не скрывала крайнего недоумения в его глазах. Но и это продолжалось недолго. Понимающая и насквозь мерзкая ухмылка, которой одарил его Снейп, мгновенно стерла ее. Совершенно сбитый с толку, Малфой повернулся и поспешил в сторону слизеринской гостиной. При других обстоятельствах Гарри был бы в восторге от дискомфорта Малфоя. Но благодаря урокам со Снейпом он очень ясно помнил, каково это — получать Темную Метку, и не испытал ничего, кроме ужаса, глядя, как Малфой уходит. Гарри был уверен, что тот не представлял, что ждет его впереди. Даже Драко не заслуживал подобного, понял Гарри, увидев своего врага в новом свете. Бездумно Гарри потер левое предплечье и, отведя взгляд, обнаружил, что Снейп наблюдает за ним с проницательным, задумчивым выражением. — Поттер, почему вы здесь? — Ко мне приходил Ремус, — сказал Гарри, возвращаясь мыслями к своей первоначальной цели. — В самом деле? — произнес Снейп без тени эмоций. Он повернулся и направился по коридору к своему кабинету, Гарри подстроился к его шагу и пошел рядом. — Зачем вы ему сказали? — спросил он. Снейп ответил тем же осторожным тоном: — Я никогда не откладывал неприятные дела. Мне нужно было знать реакцию Люпина. Они дошли до кабинета, Снейп толкнул дверь, Гарри проследовал за ним. — Никогда бы не подумал, что вас так волнует его мнение, — сказал Гарри, закрывая дверь. Снейп повернулся к нему. — Меня и не волнует, но оно волнует вас. — Что вы имеете в виду? — растерянно спросил Гарри. Снейп изучал его непроницаемым взглядом. — Я хотел узнать, не попытается ли он переубедить вас. Гарри вздрогнул. — Ремус не стал бы этого делать, и даже если бы попытался, это не имело бы значения. — Это благородное чувство, Поттер, но неужели вы искренне верите, что мольбы последнего оставшегося в живых друга вашего отца не повлияли бы на ваши чувства? — Да, — без колебаний ответил Гарри. Услышав столь решительный ответ, Снейп удивленно приподнял брови. Гарри медленно выдохнул и тихо продолжил:  — И вы бы знали это, если бы хоть раз, как я, заглянули в мысли Волдеморта. Гарри отвел взгляд, вспоминая ужасное холодное присутствие, с которым столкнулся в сознании Волдеморта в ту ночь, когда Снейп чуть не умер. — Он цепляется за каждую обиду, за каждую произошедшую в прошлом несправедливость и ничего не прощает. Его снедают мстительность и ненависть. Но знаете, что самое страшное? — Гарри снова посмотрел на Снейпа. — Он не считает себя злом. Он думает, что он жертва, исправляющая зло, которое ему причинили, думает, что исправляет мир. По его мнению, все, что он совершает, каким бы ужасным оно ни было, оправдано жаждой мести. Вот что делают ненависть и вина. Они искажают мысли. Снейп встревожено посмотрел на Гарри, потом отвел взгляд. — Полагаю, так и есть, — тихо произнес он. Гарри вздрогнул, внезапно осознав, что все, что он только что сказал о Волдеморте, было правдой и для Снейпа. Как долго тот позволял ненависти и мести управлять своей жизнью?  — Профессор… — сказал Гарри, не уверенный, стоит ли ему пытаться извиниться, но Снейп посмотрел на его обеспокоенное лицо и нетерпеливо произнес: — Поттер, прекратите. Меня не так легко задеть. Я не пытаюсь щадить чужие чувства и не потерплю от вас подобного сентиментального поведения. — Да, сэр, — с облегчением произнес Гарри. Снейп посмотрел на того тяжелым, пронизывающим взглядом. — Вы все еще убеждены, что способ победить Темного Лорда заключается в вашей с ним ментальной связи? — Да, я в этом уверен. Снейп кивнул: — Я рассказал об этой идее директору, и он, похоже, тоже ею увлекся. Надеюсь, его настигнет озарение, и появятся идеи, как можно использовать вашу достаточно дерзкую теорию на практике. Лично у меня нет такого опыта — убивать кого-либо добротой. А теперь, мистер Поттер, пора ужинать, так что предлагаю вернуться наверх. Гарри кивнул и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Следующие две недели пролетели незаметно. Большую часть времени Гарри проводил с Джинни либо летая, либо помогая той готовиться к С.О.В, хотя им и удалось несколько раз ускользнуть от бдительного взгляда Рона и побыть наедине. Матч Гриффиндор — Рейвенкло, на радость всем, прошел безаварийно и завершился решающей победой Гриффиндора, выигравшего также кубок по квиддичу. Однако восторг от победы быстро сменился экзаменами. Гарри неплохо справлялся с большей их частью, но у него не было надежды сдать зельеварение. Конечно, этого следовало ожидать. Не было никакой возможности за несколько недель наверстать материал, пропущенный в течение целого года, и в тот момент, когда Гарри увидел экзамен по зельям, он понял, что у него проблемы. Письменная часть была дьявольски детализирована, требуя точного знания предмета, которым Гарри просто не обладал. Практическая часть оказалась и того хуже. Гарри не был уверен, в чем ошибка, — то ли он неверно засек время, то ли неправильно обжарил смесь сушеной смоквы и асфоделя, но приготовленное им Вавилонское зелье не работало. В то время как другие студенты после глотка своего зелья могли разговаривать на разных языках от французского до русского и китайского, зелье Гарри не оставляло ничего, кроме кислого привкуса во рту. Кроме того, оно определенно было лавандового цвета, а не голубого. Гарри в ужасе уставился на пузырящуюся в котле смесь, но увидев, что Снейп приближается к его рабочему столу, съежился. Профессор едва взглянул на котел, затем поднял на Гарри глаза, в его взгляде читалось явное отвращение. Он ничего не сказал, а только разочарованно вздохнул и, покачав головой, ушел. Гарри смотрел ему вслед. Все оскорбления, которые Снейп когда-либо обрушивал на него, никогда не заставляли Гарри чувствовать себя более униженным и злым на себя, чем этот вздох. Он покинул экзамен, чувствуя себя совершенно несчастным. Он вяло направился в Большой зал на обед и плюхнулся за гриффиндорский стол. Дин сел рядом. — Это был худший экзамен в моей жизни, — сказал Дин слегка ошеломленно. — Как думаешь, Т.Р.И.Т.О.Н будет настолько же плох? — Нет, думаю, Снейпу просто нравится нас мучить, — устало сказал Гарри. — Это было непросто, но не так уж и плохо, — прокомментировала Гермиона, усаживаясь напротив и накладывая в тарелку порцию пастушьего пирога. Гарри и Дин молча уставились на нее, потом обменялись мрачными взглядами. Подошел Рон и опустился за стол рядом с Гермионой. Он выглядел еще более подавленным, чем чувствовал себя Гарри, и тот задался вопросом, что могло быть хуже экзамена Снейпа, из-за чего Рон стал настолько угрюмым. — Что случилось? — спросил Гарри. — Райан уезжает, — ответил Рон. — Джинни сказала, что слышала это от Уолтера Саттона, поэтому я спросил у профессора Макгонагалл, и та подтвердила. Райан получил уведомление об увольнении. Все присутствующие гриффиндорцы выразили сожаление по поводу этой новости, даже Гарри. — Вот уж не повезло, — сказал Дин. — Есть идеи почему он уходит? — Это все Снейп виноват, — без колебаний проворчал Рон. — Не может быть, — раздраженно сказал Гарри. Рон хмуро посмотрел на него. — Снейп имел зуб на Райана с момента его появления. — Забавно, а я думал, что все наоборот, — возразил Гарри. — Ну да, мы все знаем, на чьей ты стороне, — сказал Рон, с отвращением закатывая глаза. — Это правда, Рон! Райан начал. — Может, и так, но какое отношение это имеет к нам? В нынешнем году Райан научил нас Защите в большем объеме, чем все предыдущие преподаватели вместе взятые. Единственная причина, по которой он тебе не нравится, — то, что он обращается со Снейпом, как с гадом, которым тот и является. Друзья сидели, впившись взглядами друг в друга, ожидая, кто отступит первым. Через несколько мгновений Гарри встал и отбросил салфетку. — Мне нужно кое-что сделать, — сказал он, покидая стол. Гарри бродил по коридорам, гадая, прав ли Рон. Неужели он невзлюбил Райана только потому, что тот решил цепляться к Снейпу? За исключением этого, что имелось у Гарри против него? На самом деле Райан был лучшим учителем Защиты из всех, кто у них когда-либо преподавал, даже лучше, чем Ремус, что говорило о многом, и он всегда хорошо относился к ученикам. Гарри остановился, ненавидя себя за то, что был несправедлив, но понимая, что это правда. Он не доверял Райану из личной неприязни, как прежде не доверял Снейпу по той же причине. Гарри поморщился и снова пошел по коридору, но на этот раз его шаг был целеустремленным. Подойдя к кабинету Райана, Гарри услышал тихую музыку. Он остановился и заглянул в приоткрытую дверь. По радио играла веселая мелодия, и профессор напевал, наполняя чемодан личными вещами. Для человека, только что уволенного с работы, он был в прекрасном расположении духа. Райан поднял взгляд и заметил Гарри. — Поттер! Входите, не болтайтесь в коридоре, — весело позвал он, приглашая Гарри войти. Тот нерешительно вошел в кабинет и огляделся. — Вы собираете вещи. Брови Райана удивленно поползли вверх. — Проницательное наблюдение, Поттер. Вижу, что многому научил вас в этом году. Гарри покраснел, смущенный и раздраженный поддразниванием. — Слышал, вы подали в отставку. Почему? Райан пожал плечами: — Пора двигаться дальше. — Это потому, что Дамблдор не назначил вас главой Слизерина? — спросил Гарри, желая получить подтверждение своего мнения. — Мерлин, нет! — Райан приветливо рассмеялся. — Никогда не было желания стать главой факультета. Слишком большая ответственность. Кроме того, мне не хочется быть настолько привязанным. Гарри смущенно нахмурился: — Но все говорили… Я имею в виду, вы вели себя, словно… Райан пристально посмотрел на Гарри. — У слизеринцев уже есть прекрасный глава факультета, лучшего нельзя пожелать в эти смутные времена. Ему просто требовался небольшой толчок, чтобы осознать это. Гарри моргнул, на мгновение задумавшись, кого Райан имеет в виду, но потом неизбежный ответ поразил его, и Гарри воскликнул со смесью недоумения и возмущения:  — Вы имеете в виду профессора Снейпа? Но ведь весь год вы ужасно с ним обращались! Райан пожал плечами: — Полагал, что ему могла пригодиться любая возможная помощь. Гарри растерянно уставился на профессора: — Что? Тот перестал собирать вещи и посмотрел на Гарри с легким разочарованием. — Вы хороший парень, Поттер, но было бы лучше, если бы у вас было хоть немного слизеринских черт. Неужели вы не понимаете, почему Снейпу было выгодно, чтобы при каждом удобном случае я обвинял его в принадлежности к Пожирателям Смерти, выставляя это на всеобщее обозрение? Глаза Гарри расширились от понимания. — Вы знали, что он шпионил за Волдемортом? — недоверчиво спросил он. — Точно в яблочко, Поттер. — Но как? — А вы как думаете? — спросил Райан. Гарри с сомнением прищурился. — Вам сказал Дамблдор? — Опять верно. — Не верю, — скептически произнес Гарри. — Дамблдор никогда бы вам этого не рассказал! — Я, мистер Поттер, работаю на Дамблдора уже двадцать лет. Смею надеяться, что к нынешнему времени он мне уже доверяет. У Гарри отвисла челюсть. — Двадцать лет? Чем вы занимались? — То одно, то другое, — ухмыльнулся Райан, явно забавляясь удивлением Гарри. Но через мгновение он посерьезнел. — Я никогда не хотел присоединяться к Волдеморту. Всегда был слишком сам по себе, чтобы кланяться другому. К тому времени, как Волдеморт набрал большую силу, я уже был аврором. Не смотрите так потрясенно. Никто никогда не думает, что слизеринец может быть аврором, но что такое аврор, если не хитрость? Здоровое чувство самосохранения тоже не мешает. Я был хорошим бойцом, и в те первые годы уничтожил немало Пожирателей Смерти. И вот однажды мой начальник вызвал меня к себе в кабинет и спросил, не заинтересует ли меня какое-нибудь особое задание. Это означало бы отъезд за границу, и я прекратил бы работать непосредственно на Министерство. Вместо этого я стал бы частью неофициальной группы, борющейся с Волдемортом. Ну, я был, мягко говоря, заинтригован, мне всегда нравились тайные задания, поэтому я согласился. Именно тогда я обнаружил, что Дамблдор являлся кем-то большим, чем просто доброжелательным директором, которого я помнил по Хогвартсу. Я встретился с Дамблдором, и он объяснил, что влияние Волдеморта распространяется на континент. Ему нужен был человек, который собирал бы разведданные для его группы, вербовал союзников и помогал организовывать местную оппозицию — все это, конечно, очень скрытно и осторожно. Он сказал мне, что это будет нелегкая работа. Я должен буду жить за границей в течение многих лет с очень небольшой поддержкой из дома, так что, чтобы выжить и преуспеть, мне придется полагаться на собственный ум и найденных союзников. Дамблдор спросил, считаю ли я себя подходящим человеком для такой работы, но думаю, что на тот момент он знал ответ даже лучше, чем я. Тем же вечером я уехал в Париж и, если не считать нескольких дней, не возвращался многие годы. Последний год я впервые за двадцать лет провел в Британии. — Но после того, как Волдеморт исчез, почему вы не вернулись домой? — спросил Гарри. — Дамблдор был уверен, что Волдеморт ушел не навсегда. Он спросил меня, останусь ли я, чтобы поддерживать наши с трудом завоеванные союзы и держать ухо востро. Жизнь за границей меня вполне устраивала. У меня появились очень хорошие друзья и верные союзники, поэтому я согласился. Последовавшие семь-восемь лет прошли хорошо. Некоторое время я преподавал в Шармбатоне, написал пару-другую статей о наиболее экзотических впечатлениях, полученных в путешествиях. Я также много работал внештатным аврором, путешествуя на юг до Анкары и на восток до Балкан. Именно там до меня впервые дошли слухи о темной тени, безымянном существе, скрывающемся в глубине лесов. Сначала я думал, что это просто выдумки, которые рассказывают, чтобы напугать или произвести впечатление на незнакомцев, но слухи продолжали распространяться и становились все более тревожными. Были сообщения о людях из отдаленных районов, найденных блуждающими в прострации, они рассказывали ужасающие истории о том, что были одержимы чем-то очень злобным. Разумеется, я доложил об этом Дамблдору. У нас возникли опасения, что его подозрения подтвердились, что Волдеморт каким-то образом все еще жив и скрывается на Балканах. Я отложил все другие обязательства и всерьез занялся проверкой этих слухов. Вскоре я убедился, что мы были правы. Информация, поступавшая ко мне из различных источников, была тревожной. Дамблдор начал принимать меры, учитывая вероятное возрождение Волдеморта и возвращение его сторонников. Затем в начале тысяча девятьсот девяносто первого года до меня наконец дошло имя, но не самого злобного существа. Но упоминание этого имени все чаще и чаще сопутствовало ему: Николас Фламель. Опасность была очевидна, и к началу лета Дамблдор связался с Фламелем и договорился спрятать у себя легендарный Философский камень. Вскоре после этого слухи о существе, которое, как я думал, было Волдемортом, прекратились — только для того, чтобы снова возникнуть в Британии. Что произошло дальше, вы, конечно, знаете. — И все-таки, если столь длительное время вы управляли сетью Дамблдора за границей, почему сейчас вы в Хогвартсе? Райан пожал плечами: — Дамблдору нужен был преподаватель Защиты от Темных искусств. Насколько я понимаю, последние несколько лет ему было сложно найти компетентного специалиста, и он решил, что вы не можете позволить себе еще один год посредственного преподавания. И ему нужен был человек, который прикрывал бы спину Снейпа. Дамблдор чувствовал, что пока вокруг шныряют Драко Малфой и его банда, лишняя пара глаз и ушей здесь, в Хогвартсе, не повредит. Вдобавок мне удавалось бросать кое-какие намеки, помогавшие сохранять прикрытие Снейпа. Как только ваша лояльность стала настолько явно смещаться в его сторону, это стало критичным. — Я не показывал свое отношение настолько очевидно, — сказал Гарри, защищаясь. Райан хмыкнул: — Поттер, пару раз казалось, что вы готовы проклясть соучеников за то, что те оскорбили Снейпа. Я бы не назвал подобное отношение особо скрытным. К счастью, мистер Малфой и его друзья не так наблюдательны, как я. — Значит, все было просто игрой? — недоверчиво спросил Гарри. Райан сверкнул своей самой волчьей ухмылкой. — Устроил грандиозное шоу, не так ли? — И профессор Снейп тоже в этом участвовал? — Мерлин, конечно, нет! — Райан пришел в ужас от такого предположения. — Это лишило бы меня всего удовольствия! — Удовольствия? — недоверчиво переспросил Гарри. — Да он был практически готов убить вас! — Знаю, — радостно произнес Райан. — Задирать Северуса Снейпа несложно, но доставляет удовольствие. Гарри не находил слов, но Райан, казалось, ничего не замечал. — Что подводит нас ко второй причине, по которой я весь год был так беспощаден к вашему мастеру зелий, — продолжил Райан, закрывая сундук и запирая его. — Человек иногда решает, что можно почивать на лаврах. Он перестает пытаться, так как думает, что в этом больше нет необходимости. Не мешает иногда дать ему пинка под зад. Чувство собственной значимости опасно, Поттер. Вот что мне всегда в вас нравилось. У вас его нет. Вы могли бы сидеть сложа руки и отдыхать на своей славе, но вы этого не делаете. Вы никогда ничего не принимаете как должное. Гарри был ошеломлен похвалой, тем более что он явно недооценивал Райана. — Профессор, послушайте, я… — Не извиняйтесь, Поттер. Я пытался настроить Снейпа против себя. Правильно, что вас это задело. — Райан ухмыльнулся и подмигнул Гарри. — На самом деле, я был бы разочарован, если бы этого не произошло. — Так почему же вы уезжаете? — У Снейпа дел по горло. Ему не нужно, чтобы я болтался поблизости. Кроме того, я выполнил то, что намеревался, и во мне нуждаются на континенте. Хорошо быть дома, но я привык к жизни за границей. Мне нравится, когда я не знаю, где проснусь на следующей неделе. Это держит меня в напряжении. Гарри торжественно кивнул и протянул руку: — Удачи, профессор. Я многому у вас научился. Райан крепко пожал руку Гарри и улыбнулся теплой, веселой улыбкой, которая так нравилась и ученикам, и учителям. — Надеюсь, этого будет достаточно. — Будет, — заверил его Гарри. Гарри вышел из кабинета Райана и направился в гриффиндорскую башню. Рон лежал на кровати в их спальне и смотрел в потолок с меланхолическим выражением. — Я ходил к Райану, — без предисловий сказал Гарри. — В самом деле? Зачем? — спросил Рон, удивленно глядя на него. — Хотел узнать, прав ли ты, утверждая, что я судил о нем несправедливо. Бросив на Гарри настороженный взгляд, Рон сел. — И что? — Ты был прав. — признал Гарри. — Он аврор, к тому же уже двадцать лет член Ордена. — Что? — воскликнул Рон, его глаза расширились от шока. Гарри сел на свою кровать и повторил рассказ Райана. — То есть ты хочешь сказать, что на самом деле он пытался помочь Снейпу? — недоверчиво спросил Рон. — Да. Послушай, Рон, прости, я вел себя как последняя задница. — Забудь, Гарри, я тоже был придурком. Думаю, в каком-то смысле мы оба оказались правы насчет Райана. Он определенно не тот, кем кажется. Я только надеюсь, что в следующем году найдут достойного преподавателя для уроков Защиты. Наконец настал последний день учебного года. Сундуки были упакованы, и студенты собрались в вестибюле и на лужайке, ожидая экипажей, которые должны были отвезти их к Хогвартс-экспрессу. Гарри, Джинни и Гермиона вместе спустились вниз и увидели там Рона, разговаривавшего с Уолтером Саттоном и Джереми Бэнксом. Рон вручил им пакет, и оба слизеринца радостно улыбнулись, а затем исчезли в толпе студентов. — Что это было? — спросила Джинни, когда они подошли к Рону.  — О чем ты говоришь? — О том свертке, который ты только что передал Джереми и Уолтеру. — А, это… — Рон пренебрежительно покачал головой. — Ничего особенного. Джинни скрестила руки на груди и, приподняв бровь, посмотрела на брата. Рон раздраженно закатил глаза: — Это всего лишь одно из последних изобретений Фреда и Джорджа. Вы же знаете, что они всегда ищут кого-то, чтобы протестировать свою новую продукцию. — Он мотнул головой в сторону, куда ушли Джереми и Уолтер. — Эти двое достаточно безумны, чтобы заняться подобным. — Ты и в самом деле общаешься со слизеринцами? — спросила Джинни с притворным удивлением. — Не все слизеринцы — Пожиратели Смерти, — сказал Рон. Джинни открыла было рот, но не успела ответить. — Поттер! Гарри обернулся и увидел шагавшего к нему Снейпа. — Да, профессор? — Вот, — произнес Снейп, протягивая тому лист пергамента. — Поскольку в этом году ваша успеваемость по моему предмету была отнюдь не выдающейся, за лето нужно наверстать упущенное, конечно, если вы планируете продолжать заниматься зельеварением в следующем семестре. Гарри взглянул на пергамент. Это был очень длинный список зелий, которые он должен был сварить в течение лета. — Я должен все это сделать? — испуганно спросил Гарри. — Да, Поттер, в дополнение к обычным летним курсовым работам. И если вы всерьез планируете сдавать Т.Р.И.Т.О.Н, советую проявить больше усердия, чем обычно. — Но, профессор, я никогда не смогу закончить все это! — воскликнул Гарри, просматривая страницу безнадежным взглядом. — Если вы не можете справиться с работой, то предлагаю подумать о другой карьере. Гарри хмуро посмотрел на Снейпа. — Вы же не можете на самом деле ожидать, что я сварю все эти зелья! Они слишком продвинуты. Закончится тем, что я взорву дом. — Возможно, было бы лучше, если бы так и произошло, — кисло сказал Снейп. — Однако поскольку мы все лето будем жить в одном доме, я позабочусь, чтобы вы этого не сделали. Снейп начал было поворачиваться, но Гарри схватил его за руку. — Что? Снейп ухмыльнулся, увидев ужас на лице Гарри. — Разве вам никто не сказал? Поскольку все Пожиратели Смерти в Британии жаждут моей крови, мои обычные летние планы пришлось отменить. И так как практически никто не остается в школе, директор посчитал, что с моей стороны было бы неразумно провести все лето в Хогвартсе в одиночестве. Поэтому я присоединюсь к вам у Люпина. Кажется, это место для потерянных душ. Изучите первый урок в выходные, и мы начнем в понедельник. Снейп повернулся и зашагал прочь через вестибюль, море студентов расступалось перед ним. Гарри смотрел, как тот исчезает в подземельях, унося с собой надежды на прекрасное лето. — Ты уверен, что не можешь остаться с тетей и дядей? — спросил Рон. Поездка в Лондон прошла спокойно. Рон, Гермиона и Джинни пытались подбодрить Гарри, но безуспешно. Гарри мрачно просматривал учебную программу, данную ему Снейпом, но с какой бы стороны он ни смотрел на нее, ему было абсолютно ясно, что на полное ее выполнение уйдет все лето. Наконец Хогвартс-экспресс подъехал к вокзалу Кингс-Кросс, и студенты высыпали наружу. Ремус и Артур Уизли уже ждали их. — Гарри, как у тебя дела? — искренне улыбаясь, спросил Ремус, когда Гарри и остальные подошли. Гарри угрюмо уставился на него. — Снейп проводит с нами лето, — укоризненно сказал он, и улыбка Ремуса дрогнула. — А, да, значит, он сказал тебе? — Ремус, почему? — сокрушенно спросил Гарри. — Должно же существовать какое-то другое место, куда он мог бы отправиться! Ремус нахмурился: — Думал, вы теперь лучше ладите. — Да, но это не значит, что я хочу, чтобы все лето он дышал мне в затылок. — Гарри, все будет не так уж плохо, — успокаивающе сказал Ремус. — Ты не видел выданный им список домашних заданий. Повезет, если у меня останется свободная минутка до начала занятий. И даже если она появится, вряд ли мне будет весело. Снейп не умеет веселиться, и я знаю, он уверен, что другие тоже не должны. Если он будет рыскать вокруг, лето пройдет отвратительно! Выражение лица Ремуса было сочувственным, но голос твердым. — Гарри, что бы ты предпочел: чтобы Снейп провел лето на площади Гриммо или чтобы Волдеморт схватил его? Это остановило Гарри. — Ну не то чтобы у меня никогда раньше не было ужасного лета, — сказал он покорно. — Не волнуйся, Гарри, — сказала Гермиона, обнимая его и целуя в щеку. — Скоро я приеду погостить. — Мы с Джинни тоже придем, Гарри, — сказал Рон, сочувственно хлопая Гарри по плечу. — Мы не оставим тебя одного страдать со Снейпом все лето. — Уверена, мы сможем улизнуть и немного повеселиться, — сказала Джинни, ее карие глаза озорно блеснули. Она быстро и целомудренно поцеловала Гарри в щеку, отчего тот покраснел. Рон закатил глаза. — Пошли, — сказал он Джинни. — Гарри, приятель, мы скоро увидимся. Гарри помахал на прощание друзьям, те вместе с мистером Уизли вышли с платформы. Он задержал взгляд на Джинни. Дом номер двенадцать на Гриммо был большим, и Гарри надеялся, что у Снейпа наверняка найдутся дела поважнее, чем следить за ним каждую минуту. Они с друзьями найдут способ ускользнуть от любопытных глаз профессора хотя бы на некоторое время. Гарри улыбнулся про себя. Может, лето все-таки не будет таким уж плохим. Ремус хлопнул Гарри по плечу: — Готов, Гарри? — Да, готов. Он улыбнулся, подхватил сундук, и они с Ремусом бок о бок покинули станцию и направились домой.