После

Хеймдалль, разумеется, следил. Это было его работой. А уж после всего, что натворил Локи – долгом. Тор обращался с братом ровно, как и со всеми спасенными. Локи со своим обычным апломбом наставлял целительниц, расхаживая, как петух в курятнике. За закрытой дверью каюты (расселили всех, как смогли, даже царь в одноместке не остался) жили тихо и молча. До дня коронации. - Не надо… не так… Тор в мягком свете потолочных корабельных ламп надевал перчатки. Локи был приклеен к откидной узкой кровати обычной паутиной быстрозастывайки – каких-нибудь красивых звенящих цепей там бы и не получилось, крепить не к чему. Хеймдалль бы подумал, что братья снова взялись за старые игры. Но тут Локи взмолился: - Одежда! Я же ее не залатаю, как встарь, нет у меня тут такой магии! А новую взять негде! Тор проверил содержимое комода, внимательно осмотрел флаконы. - Это, вроде, подойдет, - он щедро вылил в ладонь желтую жидкость. Обнюхал и вынес вердикт: - Сгодится. - Тооооор! Пожалуйста, успокойся! Что ты задумал? Я этого не хотел, просто придумывал, но не хотел! Тор!!! Локи забился в паутине так, что на коже появились узкие отметины, голос взвился, а глаза стали черными от паники. Хеймдалль помнил, что он должен следить за царевичами. А Тор теперь был царем – сгинувшего Асгарда и Девяти миров. И ему надо было отвернуться. И вмешаться. - Да ладно тебе, братец, - проворковал Тор, присаживаясь на край койки. Его немалый вес и неожиданная нежность заставили Локи на время уняться. – Ты принимал гораздо больше, чем это. Он продемонстрировал свой кулак. - Думаешь, я не знаю про тентакли? Думаешь, никто не доложил? Ты же орал от удовольствия у Грандмастера. - Я… я не хотел, - прошептал Локи. – Меня заставляли. Грандмастер, он…У него… - И у меня, Локи. Я все еще твой старший брат. Первый палец – не слишком больно, я эту перчатку в масле искупал. Локи сморщился, зажмурился, задышал прерывисто, со всхлипами. Тор легко разорвал штаны в промежности – силы ему всегда было не занимать. Хеймдалль видел, как лаково блестящий кончик пальца описал круг, едва прикасаясь к бледной коже ягодиц, покрывшихся крупными мурашками. А затем скользнул к судорожно сжатому анусу, безжалостно и упрямо ввинчиваясь между розовых складок – словно червяк, пропахивающий землю. Локи охнул и закусил губу, выражение его лица было изумленным, как у щенка, ужаленным осой, но верить поганцу не стоило. Царевич и сам не всегда знал, когда искренен, а когда притворяется. Впрочем, притворялся он всегда на публику, а Тор в этом отношении был неблагодарным зрителем. То есть, мог и поверить, но не сейчас. Не здесь. - Я не хотел, - прошептал Локи, смотря круглыми зелеными глазами. – Он нас наркотой пичкал. Там коктейли были – возбудители, обезболы, еще какая-то херня. Если притронуться – из кожи готов выскочить, невыносимо, Тор! Лучше бы бил, лучше бы, правда, бил! - Хочешь, чтоб побил? - не поднимая головы, ответил Тор. – Я подумаю. Масла было много, даже слишком. Оно скапливалось у основания пальца, влажно блестело на мышечном кольце, стекало между ягодиц вниз крупными жирными каплями. Локи уже не просил – понял, что бессмысленно – только смотрел в потолок остановившимся взглядом. Тор коротко взглянул на него и резко ввел второй палец. Локи вздрогнул, но промолчал. Чье терпение он испытывал, свое или брата, Хеймдалль не знал, но подумал, что царевичу стоило бы снова попросить – пока Тор все еще мог остановиться. Третий палец вызвал у Локи болезненный стон. Вряд ли это было действительно больно – Хеймдалль об этом ничего знать не знал, и узнавать не собирался. Скорее, унизительно, хотя что такого унизительного мог сделать Тор Локи после Грандмастера… На мгновение Хеймдалль задумался – действительно можно вот так, целый кулак? Или это преувеличение, и Тор просто пугает непутевого брата? Пальцы в заднице Локи двигались взад и вперед, легко раздвигая анус, поворачиваясь, слегка растопыриваясь и снова смыкаясь. Чем-то они напоминали наконечник кола, на который палач терпеливо насаживает приговоренного. С каждым их движением внутрь Локи протяжно стонал, его бледный плоский живот вздрагивал, казалось, Локи и правда ждал последнего движения, которым ему проткнут кишки. Хеймдалль присмотрелся к Тору. Тот, будто зачарованный, не мог оторвать взгляда от собственной руки, словно не ему она принадлежала, словно обладала собственной волей, Хеймдалль не видел лица Тора и даже не мог предположить, какие чувства оно выражает. Равнодушие? Торжество? Страсть? Гнев? Как бы то ни было, он имел полное право наказывать или миловать. Стоны Локи перешли в бессвязные причитания, он вскрикивал, мотал головой, рвался из пут. Тор остановился только на мгновение – чтобы добавить масла на перчатку перед тем, как сжать пальцы в кулак. Хеймдалль посмотрел и отвернулся. Царь есть царь. Он может выбирать наказание. Ну, не настолько уж Локи и рыдал. Наверное, нравилось. А потом он услышал пронзительный крик и обернулся, как пантера, услышавшая визг обезьяны. В заду Локи поместилось целое запястье Тора. И зад, вроде как, не порвался, был цел. Но вид неестественно открытого, багрового отверстия, в котором двигалась затянутая в кожу перчатки рука, вызывал странное незнакомое чувство: смесь ужаса, восторга, и чего-то еще, остро отдающего похотью. Хеймдаллю показалось, что каждая его мышца стала камнем, каждый нерв – болью. Его скручивала неведомая сила, невозможная, противоестественная. Все вокруг замедлилось, почти остановилось, Локи открыл рот, и Хеймдалль не столько услышал, сколько почувствовал его надсадный вопль. Впервые в жизни Хеймдалль прыгнул, обернувшись в истинный облик – что-то типа земного лигра. Его встретили молнии и тьма. Может, Локи и заслуживал кулак в заднице. Два кулака – от Тора. Гнев царя за вмешательство в его правосудие не лишил Хеймдалля его всевидящего взора – только повлиял на внимательность. Наверное, поэтому он не сумел распознать и вовремя встретить Титана. Но встретил взгляды Тора и Локи – перед тем, как вызвать и уйти на Радужный мост, когда их перехватил Танос. Во взгляде Тора – беспокойство и сожаление, как у любого хорошего правителя. Во взгляде Локи много чего – мелкий гаденыш гадил-то и по-мелкому, и по крупному… И какую-то непонятную беззащитность, которую слишком легко спутать с благодарностью. - Глупый ты, - силился сказать Хеймдалль, донести сквозь кровавые пузыри. – Глупые вы оба… Локи посмотрел на Тора, валявшегося на полу. Взглянул на Хеймдалля, лежащего в ожидании смерти. Танос и его прислужники шли убивать. Грандмастер хотя бы просто трахал напоказ, даже на арену не выставил. Ни разу, слишком драгоценным считал раба. Глупый, наверное. Локи проверил кинжал в пространственном кармане. Тессеракт для отвлечения внимания, Халк – про запас, кинжал и речь – если ничего не поможет. Локи сложил руки на груди. Сердце сжималось сильнее, чем пострадавший зад.