После

Локи ходит по комнате, потирая руки. - Так уж рад? – интересуется Тор, лежащий на животе и вертящий головой. - Смазку нагреваю, - поясняет Локи. – Ты же ни с кем, никогда? Всегда был сверху? Снизу будущему царю миров и великому воину не пристало? - Развеселый у тебя опыт! – взвивается Тор. – Много сверху было? У Грандмастера – все чемпионы, должно быть? Когда Локи бесится, у него всегда белеет лицо – до мертвенной белизны. И губы синеют, словно он то ли задыхается, то ли обращается в йотуна. - Сам Эн Дви, еще он делился со спрутами и кентаврами пару раз, - запредельно спокойно отвечает Локи. – У всех, знаешь ли, намного больше, чем у тебя. Даже у Эна висит почти до колен, а ведь по виду не скажешь. Тор лихорадочно думает, спросить ли, сколько удовольствия получал Локи, сколько боли ему досталось, снимет ли он кольцо (вот тогда и узнает, что не сможет), или лучше промолчать. Локи присаживается на кровать и начинает гладить Тора по ягодицам скользкими руками. Так приятно, что все вопросы остаются на потом. - Я бы хотел кое-что до тебя донести. Ты ляжешь на мои колени? Нет, не сесть. Именно лечь, - ласково говорит Локи. У него тяжелая рука. Тор подскакивает, сдерживая вопли. Локи-то не сдерживается, он шлепает и шлепает своего старшего брата, своего царя до красных следов, которые затем превратятся в долго сходящие синяки, до невольных слез из глаз, Тор уже потерял счет ударам. - Ты с ума сошел? Я бы тебя так не смог! – кричит Тор. Вообще-то он может уничтожить брата даже таким, каким стал – толстым, никудышным, никчемным. Но после стольких потерь – что у него останется, кроме слез? - Ты уже смог, но не заметил, как обычно. Прости, прости, брат, прости, - шепчет Локи. – Я со зла, но мне было нужно. Он просачивается вниз змеей, и змеиным своим языком начинает обрабатывать Тора – и член, и яйца, и дырку, про которую хочется сказать и: «Не смей!», и «Это и правда будет приятно? Ты же вечно врешь?»