Здравствуйте, я - ваша тетя.

***

      Му Цин примерно представлял, куда они идут. Не то чтобы это сильно успокаивало: во-первых, зал для тренировок и зал наказаний располагались почти совсем рядом, а значит, они либо соберут толпу в идеально подходящем по размеру помещении, либо… Либо он будет чувствовать себя снова выставленным на всеобщее обозрение, как какая-то ошибка природы.       Служанка тряслась, как молодой побег на ветру. Обычно девушки ходят совсем тихо и их невозможно поймать или заметить — мужской, все-таки, монастырь, только по крайней необходимости могут взять на работу двух-трех женщин. Сам Му Цин, будучи сыном преступника, по тому же принципу здесь оказался: полы драить некому, на место почти никто не идет, девушки среди сотен юношей находиться боятся, а ему деньги нужны… В общем, девочку ему было жаль не меньше, чем самого себя.       Чем ближе был зал тренировок, тем больше подгибались колени. Уже даже оказаться на том же месте, где год назад били палкой, виделось не такой плохой участью. В горле пересохло, пальцы снова слишком сжали корзину, когда ряд колонн закончился. Всего один проем, буквально три шага — и все, ты как заяц на поляне, тебя отовсюду видно и ты никуда не сбежишь…       Зал был прекрасно освещен солнцем. На подушке, как и положено, сидел Мэй Няньцин. Аура, исходившая от него, как-то очень сильно изменилась: раньше она была полна спокойствием, мудростью и непоколебимостью, сейчас же будто камень бросили в озеро, и волны все никак не могли улечься, только нарастали и разбегались из одной точки, заряжая тревогой любого на своем пути.       Стоило госпоже Му войти в зал, и волны столкнулись. Му Цин почувствовал себя как внутри барьера. Даже невольно ослабил хватку на корзине.       Советник, нервно поглаживавший фарфоровую чашку, избегал встречаться с Му Лан взглядом. До сих пор только император, в силу положения, вызывал такую реакцию. Даже не императрица и не Се Лянь.       Каждый в зале ощутил, как привычная реальность медленно расходится по шву.       Му Лан встала прямо перед советником. Никаких почестей отдавать она явно не собиралась, а когда Му Цин хотел преклонить колени, сжала его плечо еще сильнее. Юноша пытался подавить панику: с одной стороны было уважение к пусть и предвзятому и жестокому, но все же учителю, а с другой… Он все еще не был до конца уверен, что железной хватке заклинательницы разумно противостоять.       Так и вышло, что колени слуги тряслись от невозможности сделать верный выбор, дыхание участилось, а на лбу выступил пот. Му Цин вцепился в корзинку еще сильнее, и часть прутьев наконец надломилась, вонзившись в его ладони.       Спустя мгновение корзинку вырвали из трясущихся рук, ослабевших уже от того, что хоть кто-то здесь смог принять однозначное решение. Едва успев вдохнуть, Му Цин оказался притянут в крепкие объятия. Как выпавший птенец, возвращенный в гнездо. Тепло как тела, так и духовных сил заклинательницы окутало его, и юноша по чуть-чуть начал расслабляться. Он пока не позволял себе обнять в ответ, лишь неуверенно держаться за локти Му Лан, не отталкивая и не выпутываясь.       Вокруг, казалось, мир замер. Весь этот жуткий мир, который Му Цин изначально определил своим врагом, теперь молчал в подобострастном шоке. Хотелось бы увидеть лица тех, кто издевался и подтрунивал над младшим слугой.       Но Му Цину было не до этого. Сейчас все страхи последнего часа отошли на второй план именно благодаря тому, что на какое-то всемя приостановилось их обдумывание.       Мысли зацепились за одно. Его сейчас крепко держат. И никто не сможет — не посмеет — вырвать из рук Му Лан, разъяренной тигрицы, ее тигренка. Неважно, какими окольными путями они связаны и как вообще оказались тетушкой и, получается, племянником. В руках этой заклинательницы сейчас, в эту минуту, не было страшно.       Тем временем Му Лан подняла взгляд от его макушки на советника Мэй Няньцина. И, похоже, советник Мэй Няньцин этого очень сильно не хотел.        — Гордость и величие государства Сяньлэ, монастырь Хуанцзи, — сарказм, яд и гнев сплелись в огненную косу в ее голосе, прожигая стены и заставляя этот самый монастырь выглядеть отвратительнее, чем бордель в самой дальней части столицы, — и стар, и млад, и беден, и богат — всякому дорога открыта. Важен лишь заклинательский потенциал и усердие.       Все напряжение, исходившее от советника, от самой Му Лан и от каждого присутствующего вдруг свернулось в шар, готовый взорваться. Каждый ожидал вспышки безумной ярости — после такого жуткого голоса заклинательница должна как минимум взорваться. И шестым чувством абсолютно каждый понимал — это из-за Му Цина, выглядящего в эпицентре взрыва по-прежнему крохотным и ничтожным, но теперь защищенным неприступной крепостью. Очевидно, пришла пора платить за грехи обвинения сына в делах отца и нищего в неспособности учиться, не работая.       Некоторые ученики монастыря невольно коснулись своих шей при взгляде на саблю, по лезвию которой побежали искры духовной энергии. Идеальное оружие для обезглавливания за преступление.        — Так ответьте же мне, достопочненный советник, — продолжила Му Лан, и сквозь полнейший ужас от силы ее ауры никто толком не понял, что говорит женщина вроде как спокойно и негромко, не срываясь на грозные вопли, — почему мой племянник, кровный наследник семьи Му, к четырнадцати годам не развил духовное ядро и вместо тренировок занят работой для слуг?!       Небо схлопнулось при этих словах. О так называемой семье Му никто ничего не знал, но подсознательно все, вплоть до самой юной служанки, поняли: то, как они обращались с Му Цином, буквально решает прямо сейчас, будут ли они жить дальше. Тон Му Лан не оставлял сомнений в чуть ли не божественной влиятельности этой фамилии.       Советник Мэй Няньцин позеленел. Он совершенно не мог ответить ни на один вопрос, только смотрел снизу вверх.       Му Цин, не в силах осознать всего, только что на него навалившегося, вдруг чуть отстранился. Му Лан, переместив руки вновь ему на плечи, в один миг подавила всю свою ауру, увидев полный смятения взгляд мальчика.       Те, кто стоял поближе, могли увидеть разительную перемену в ее лице. Только что готовая саблей разрубить любого, кто приблизится, женщина резко смягчилась, смотря на племянника с огромной заботой и виноватыми вопросами: она перестаралась? Для него это все слишком внезапно? Нужно было подавить ауру? Его что-то напугало?..        — Что здесь происходит?       Му Цин, казалось, не готовый лишний раз приблизиться к Му Лан, обреченно застонал и уткнулся лбом ей в плечо. Умение Наследного принца Сяньлэ появляться вовремя стоит воспеть в веках. Еще два человека станут свидетелями вот этого всего.       Прикосновение руки Му Лан к его макушке должно было успокоить, но юноша окаменел и вздрогнул, отстранившись окончательно. Почему-то сейчас, именно в эту секунду, стоять в объятиях кого бы то ни было ему совсем не хотелось. Страх перед заклинательницей медленно опустил голову, впустив на свое место комок из других, менее очевидных и более пугающих чувств.       Когда Се Лянь прошел сквозь толпу учеников, его глазам предстала женщина, сжимающая плечи Му Цина. И сам Му Цин, подавленный, почти испуганный.       Не теряя ни секунды, принц приблизился к ним, даже не кивнул в сторону советника и с грозным видом сложил руки в приветствии. Все затаили дыхание. Мальчишка немногим старше Му Цина собирается противостоять заклинательнице, пригвоздившей к месту советника одним своим присутствием? Что ж, после данного обета воздержания детей от Его Высочества все равно никто не ожидал. Какой бесславный конец династии.        — Если я правильно понял, госпожа за что-то зла на Му Цина, — начал Се Лянь. Где-то послышался стук падающих на пол свитков.       Это был в корне неверный вывод, однако никто бы не посмел поправить. Му Лан так удивилась, что неволько отступила от Му Цина. Чем тут же воспользовался Фэн Синь: под всеобщие удивленные вздохи он встал перед своим «вечным врагом» и даже приподнял руки, загораживая тонкую фигуру слуги.       Сам Му Цин, заклинательница, советник и ученики — все воззрились на юного солдата, как на призрака. Он же, в свою очередь, грозно сдвинул брови. На мальчишеском лице смотрелось забавно, но о метающем искры взгляде такого уже не скажешь. Се Лянь, удовлетворенно вздохнув, будто добивался этой сцены всю свою жизнь, вновь повернулся к Му Лан и почтительно склонил голову:        — Я — Наследный принц Сяньлэ, и если госпожа захочет, могу обеспечить любую компенсацию. В любом случае, Му Цин не причинил бы вреда другим людям намеренно…       Он не договорил. Му Лан вдруг улыбнулась широко и искренне, лишив дара речи всех вокруг — вся острота и грубость будто стерлись с ее лица. А затем смех, звенящий и громкий, как после особенно хорошей шутки, разнесся по всему залу, и люди отступили на шаг назад, сбитые его волной.       Фэн Синь и Се Лянь, образовавшие стену между Му Лан и Му Цином, непонимающе переглянулись. Принц пожал плечами — он ожидал чего угодно, вплоть до того, что женщина потребует даже за малейший проступок большую компенсацию, но никак не смеха. Да и кто в здравом уме засмеялся бы над его словами?..       Му Лан вытерла ладонью лоб, нахохотавшись, и едва перевела дыхание.        — Няньцин, воистину, вокруг тебя вечно происходит что-то необъяснимое, — произнесла она заметно потеплевшим голосом. Хотя бледность советника совершенно не отступила, — Это как же ты умудрился сделать так, чтоб императорская чета отказалась от наследников и при этом сохранила сыну титул?       В зале повисло, мягко говоря, неловкое молчание. Большинство людей до сих пор вообще не задавались этим вопросом, хотя сейчас Му Лан буквально указала на слона в комнате. Се Лянь выглядел так, словно не он только что представился одновременно Наследным Принцем и даосским монахом на пути воздержания.        — Впрочем, не мне судить вашу политику, — отмахнулась тем временем заклинательница, пожав плечами и уперев руки в бока. Похоже, даже узнав, что перед ней не обычный ученик, Му Лан не планировала соблюдать субординацию, — а что касается компенсации… Я над этим подумаю. В конце концов, мой племянник здесь явно не в лучших условиях живет.       И вот тут-то по помещению и проледел могильно-холодный ветерок. Слуги, ученики, советник — все, кто хоть немного приложил руку к издевательствам над Му Цином, ссохлись, как яблоки в печи, и посерели.       Се Лянь, почти не тронутый непочтительностью к собственной царственной особе, забавно выкатил глаза и обернулся на Му Цина. Фэн Синь сделал то же самое, но распахнув рот. Му Цин очень смущенно пожал плечами, надеясь, что друзья поймут без слов — он тоже в сложившихся обстоятельствах ни черта не понимал.        — П-племянник? — переспросил принц, вновь повернувшись к Му Лан.        — У тебя есть тетя?! — воскликнул Фэн Синь, больше заинтересованный Му Цином.        — Я хотел всего один спокойный день, — простонал Мэй Няньцин, опустив голову на руки, — о, Небеса, неужели это так много?