Охотничий Трофей

- Кто там? - Это я. - Кто «я»? - Я. - Аха! И чего хочешь? - Тебя. (с) RocknRolla, 2008

Возвращение Иоганна Шмита проходило без лишнего шума и триумфального шествия. В основном борьбой с ним занималась контрразведка, в то время как ударной группе Мстителей приходилось ждать, когда же отыщется главный штаб Красного Черепа или тот попытается нанести более серьезный удар, требующий именно их вмешательства. Конечно по отдельности «мстителям» работы хватало с лихвой: мало того, что деятельность Шмита постоянно давала возможность сцепиться с его солдатами в драках, накрывать расплодившиеся мелкие оружейные заводы и лаборатории, так помимо Черепа в мире было полно иных террористов и преступников. Хотя не все из элитного отряда следовали приказам Щ.И.Т.а, предпочитая действовать согласно личной инициативе. - Старк рвет и мечет, - поделился Клинт, только что вернувшийся из очередной стычки с войском Шмита. – Его заело, что красномордый использует в своих целях его технологии, да еще и переиначил на свой лад. Будь его воля, он бы лично придушил эту сволочь голыми руками. А так приходится отыгрываться на его армии. Представляешь, в каком был «восторге» Фьюри, когда ни с того ни сего в сегодняшнюю драку вмешался Железный наш Филантроп? - Да уж, могу себе представить, - скептически согласилась Наташа и прихлебнула кофе. Они с Бартоном сидели в комнате отдыха их команды, попивая черную сладкую бурду из картонных стаканчиков и растягивая короткий перерыв насколько это было возможно. Клинт выглядел очень уставшим и разбитым. Последняя операциях получилась тяжелой и выматывающий, а за ней еще и последовали внутриштатные разборки начальства с подчиненными из-за произвола и выпендрежа некоторых особо мстительных. От злого Фьюри по обыкновению досталось всем и с избытком. - В следующий раз эта железяка красно-желтая точно в глаз от меня получит, - пробурчал лучник и большим глотком допил свою порцию кофе. - Старка можно понять, - заметила Наташа, меланхолично покачивая своим стаканчиком. В отличие от товарища по оружию, она не была столь измотана, хотя последнее ее задание проходило в Чикаго и сразу из аэропорта шпионка отправилась обратно в штаб. Но сама операция много сил и времени не потребовала. В основном нужно было только собрать кое-какую информацию и встретится с парой важных персон, да и в самолете было время более-менее отдохнуть. - Я Тони тоже понимаю, но не его отношение к команде, - возмутился Бартон. – Играй в свои игры, но других подставлять же нельзя. Ты, я, мы все это пониманием, а он нет. - Ага, понимаем, - кивнула Наталья и, спрятав лицо за стаканчиком, медленно отпила кофе. - Кстати, я вот, что еще подумал, - задумчиво протянул Клинт. – О Локи ни слуху, ни духу уже недели две, но ранее он, вроде как, с энтузиазмом отрывался в той же Аризоне. Тебе не кажется такое затишье подозрительным? Или слухи о том, что Череп на него взъелся не хуже, чем на Стива, правда? Ответить Вдове не дали. Только она собиралась поделиться своим мнением, как, резко распахнув дверь, в комнату заглянула Мария Хилл. - Привет, Наташа, - быстро произнесла брюнетка, всем своим видом демонстрируя, что времени у нее в обрез. – Отличная работа в Чикаго, молодец. Бартон, если через час отчет о прошедшей операции не будет на столе у Фьюри, то пеняй на себя. - Понял, понял, - с тоской вздохнул лучник и ловким броском отправил пустой стаканчик через всю комнату в мусорное ведро. - Не делай кислую мину, - отчитала его Мария. – Я, между прочим, вашей группе выбила отгул на завтра. Старк – козел, но вы-то хорошо поработали. - О, спасибо! – восхитился Клинт и тут же состроил подозрительную мину. – А отгул в смысле нормальный или меня как обычно разбудят в пять ночи с приказом немедленно явиться на службу? - Бартон, ты нарываешься, - ледяным тоном припечатала темновласая агентесса. Мужчина тут же принял извиняющийся вид, мол не виноват, просто устал и настроение паршивое. Хилл только раздраженно фыркнула и вновь убежала куда-то по своим делам. - Отгул, - по-настоящему устало выдохнул Соколиный Глаз, когда дверь за Марией захлопнулась. – Ну, хоть какой-то плюс в сегодняшнем дне. - Видишь, не все так плохо, - улыбнулась Наталья и, бросив свой стаканчик в корзину, поднялась с дивана. – Так, мне еще поработать с документами нужно и домой. - Слушай, Нэт, - неожиданно оживился Бартон. – Раз вечер все равно у обоих свободный, то может в бар сходим? По пивку перехватим. Как идея? - М, нет, извини, - отрицательно покачала головой Наташа. – У меня сегодня назначено ранее свидание с подушкой и одеялом. - Да ладно, - усмехнулся лучник. – Опоздаешь немного. Уверен, они дождутся и не обидятся. - Мне еще кота покормить нужно, - добавила Романова. - Кота? – немного ошарашено переспросил Клинт. – У тебя есть кот? С каких пор? - С недавних, - уклончиво ответила Наташа. - Но откуда? – все еще не веря своим ушам, уточнил Бартон. - Да так, - беззаботно пожала плечами Вдова. – С улицы забрел как-то. Теперь вот ходит, как к себе домой. - Кошатница, - беззлобно подколол лучник. Рыжая лишь наградила собеседника нарочито таинственной улыбкой и молча ушла работать дальше. Вечер был тихим и неспешным. В тишине огромной и почти пустой квартиры Наташа по обыкновению ужинала за кухонной стойкой, потягивая бокал каберне. Ноутбук был выключен, телефон запрятан подальше и даже от чтения какого-нибудь отвлекающего журнала или книги шпионка отказалась. Она просто смотрела перед собой, занятая своими мыслями. Как будто мира вокруг нее не существовало вовсе, а вместе с ним пропало куда-то ненавистное и тягостное, но привычное ощущение одиночества и пустоты. В какой-то момент Наташа напряженно замерла. Несколько секунд она сидела совершенно неподвижно и как будто даже задержала дыхание, но быстро очнулась. Стряхнув оцепенение, она отложила вилку в сторону и спрыгнула с высокого стула. Подошла к одному из кухонных шкафчиков, достала еще один бокал и до середины наполнила его вином. Вернулась обратно, поставила второй фужер на стойку, на расстоянии вытянутой руки от себя, и вновь принялась к прерванной трапезе. Едва ощутимо, на грани слышимости, хрусталь шаркнул по лаковой поверхности столешницы. Наташа довольно улыбнулась. Когда она в первый раз проделала этот фокус, Он сильно удивился и весь вечер называл ее ведьмой. Но не с насмешкой или агрессией, как раньше, а с искренним восхищением и признанием в ней равной силы. И впервые ей было приятно, когда Он в страсти и эйфории шептал ей ласковые слова о ее колдовской натуре. Хотя на самом деле не было никакой ворожбы и оба прекрасно знали, что секрет прост и незамысловат, как всякая иная тайна. Она видела Его боковым зрением. Как Он обходит датчики и камеры видеонаблюдения, она пока еще не разгадала, а Он отказывался ей помогать. В том была небольшая хитрая игра без подсказок и намеков, но весьма интересная и занятная. Но тайну Его невидимости для окружающих она раскрыла достаточно легко. Он не становился невидимкой, но другие Его просто не замечали. Их взгляды скользили мимо, а мысли не могли на нем сосредоточиться. Бороться с таким заклинанием можно было только если вовсе не концентрировать на Нем внимание. Вот и сейчас она размышляла о всякой ерунде. Например, о том, что может быть стоило наконец-то купить диван в гостиную. Возможно, еще и журнальный столик, чтобы заполнить пустое пространство в квартире, которого почему-то неожиданно стало казаться слишком много, и явно не хватало какого-то домашнего уюта… Рядом с ее бокалом поставили второй. Хрустальные округлые бока с мелодичным звоном соприкоснулись и темно-красное как кровь вино в обоих заволновалось. Наташа почувствовала, как дотронулись до ее волос и аккуратно убрали огненно-медные локоны за ушко. И не смогла больше думать ни о чем постороннем и не обернуться, после того как бархатный томный голос ласково прошептал ей долгожданное кодовое слово: - Привет. Говорят, когда врет мужчина, он прекрасно понимает, что говорит ложь. Говорят, когда врет женщина, она сама верит в собственную ложь. Возможно, так оно и есть. Кто знает… Было уже далеко за полночь. Времени, чтобы выспаться оставалось совсем немного, но никто о таких мелочах не думал. Да и как вообще можно следить за временем, когда все мироздание сосредоточилось в одном крохотном и бесконечном мгновении и пропадало за пределами чужих и таких родных объятий. Двое любовников сидели, друг напротив друга, на разобранной постели. Простыни были сбиты, одеяло кучей валялось на полу, но было все равно и ничего не важно. В тот миг значение имели совсем другие вещи. Его не по-человечески яркие изумрудные глаза, которые могу быть только у существа иного происхождения, но никак не земного. Ее огненно-рыжие локоны, которые так забавно вьются, когда чуть-чуть влажные, подчеркивая очарование Ее кукольного личика. Его смешные, очень подвижные брови, которые Он так забавно заламывает и которые Ей так безумно нравятся. Ее милый курносый нос, который совсем не вяжется с привычным обликом роковой красавицы и который Он так любит целовать короткими игривыми поцелуями. Его руки с красивыми ладонями, с длинными изящными пальцами, на которые Он иногда смотрит с темнотой и мрачной задумчивостью в глазах. А Она все замечает, но никогда Его ни о чем не спрашивает, прекрасно все понимая и так. Ее тонкий белый шрам на лопатке, один из многих на Ее прекрасном и совершенном для Него теле. Странная и жутковатая осязаемая карта Ее прошлого, про которое Он никогда не спрашивает, понимая, что есть вещи, о которых лучше не знать самому и не вынуждать другого рассказывать и переживать все заново. И лишь иногда осторожно дотрагивается до самого важного на Ее спине, который остался с того раза, когда Они встретились не в первый раз, но впервые друг друга увидели. - Ты меня приворожила, - шептал Он Ей, ласково проводя кончиками пальцев по Ее румяным щекам. – Украла сердце у бога. А это многого стоит. Она не отвечала. Только лукаво улыбалась и целовала Его веки, не осознавая и не признавая где-то в самой глубине души радость от того, что в чужих изумрудных глазах больше не блестели застывшие горькие слезы. Говорят, что созданий с гнилой сердцевиной нельзя изменить. Говорят, что профессионалы никогда не смешивают работу и личное. Говорят обо всем и очень много. Да вот только не всегда учитывают все обстоятельства.