Сто и один день в Бункере

Пейринг: Габриэль/Сэм Рейтинг:NC-17

***

      Сказать честно, после своей «смерти» Гейб не планировал больше вообще как-либо пересекаться с Винчестерами. Как показывает практика, стоит лишь раз связаться с ними, и ты или умираешь, или теряешь абсолютно все, что было добыто кровью и по́том. Он сам потерял свой образ Локи и связи среди Богов, но зато приобрел миллион и одну проблему и, ко всему прочему, едва не лишился жизни. Опять. Нет, после всего этого, как бы не было весело подкалывать Сэма с Дином, он к ним ни ногой.       Точнее, он думал, что ни ногой. А потом предательство, Асмодей, годы плена, пыток и выкачивания благодати. Гавриила по сей день передергивает от одного лишь воспоминания о всей той боли, о всем унижении, что он испытал. И, честно, после холодной и сырой камеры, пускай немного жесткая, но все же полноценная, чистая и теплая постель казалась райским дарованием. Да, у Винчестеров, но что тут сделаешь? Он едва ли в состоянии самостоятельно передвигаться, да и куда бежать?       Пока Гавриил сидит один в комнате, тупо уставившись в одну точку, усиленно рефлексирует момент, когда бриташка притащил его в этот бункер, когда он увидел Дина и… Сэма. Гейб выдыхает через нос и прикрывает глаза, но очень быстро открывает их вновь — в памяти до сих пор до жути ярко стояли картины пыток от Асмодея. Он сосредотачивается. Глаза Сэма. Не поменялись совсем. Он запомнил их удивительно хорошо, каждую деталь и каждый блик.       То, как младший Винчестер смотрел на него, пока распарывал грубые нити, которыми были сшиты губы архангела — так на него никто не смотрел, даже Кастиэль, который, казалось бы, его младший братец. То беспокойство, сочувствие и печаль, что плескались во взгляде мужчины, сложно было описать словами, но это так чертовски грело душу, что Гейб невольно улыбается, о чем тут же жалеет, ибо губы до сих пор жутко болели. Сэм Винчестер…       Забавно. Тот самый Сэм Винчестер, что грозился его убить, что ни раз приставлял к его горлу кол, что хмурился и ругался на очередные выходки некогда Локи. Именно тот самый Сэм Винчестер с таким трепетом и страхом причинить боль аккуратно срезал и вытаскивал нити, поглядывая в наполненные иррациональным доверием глаза архангела. А ведь именно Винчестерам Гейб не должен доверять совершенно. Эй, это за их дело он умер, так? Но будто бы у него сейчас был выбор. Асмодей все еще ищет его, а он недостаточно силен, чтобы противостоять ему. Он скорее самостоятельно сдастся, чем попытается бороться.       Гавриил хочет вздохнуть, но замирает, когда в комнату заходят Сэм с Касом. Он не реагирует на них никак, находясь до сих пор глубоко в своих мыслях, не желая вылезать в реальность, но где-то в душе ему хочется снова посмотреть на Сэма. А потом все происходит как-то слишком быстро.       Сэм убеждает его перестать прятаться, появляется Асмодей, его снова грубо скручивают и собираются уводить, и он уже даже практически смирился со своей судьбой, но где-то в голове болезненным эхом отдалось осознание, что Асмодей не оставит здесь никого в живых. Не оставит Сэма. И Гавриил берет себя в руки. Архангел он или кто вообще? С какой-то мелкой демонской задницей не справится? Трижды раз ха!       Он и правда справляется, даже исцеляет все свои раны по ходу дела, пускай и чувствует себя после этого слегка истощенным от недостатка благодати, но ведь главное, что он победил, так? Избавился окончательно от оков плена, спас себя, спас всех идиотов в этом чертовом бункере и… Ладно, да, он спасал в основном Сэма, но не плевать ли, если в итоге удалось спасти всех? А следом ему, наконец, рассказывают о последних новостях.       Параллельная реальность, Михаил, Люцифер (черт подери, ради чего он вообще «умирал»?!), сын Люцифера… Гейбу смешно. Пока он был «мертв», успел стать дядей. Чудеса. А то, о чем Сэм просит его дальше, ему категорически не нравится. Не-ет, нет и еще раз нет. Спасибо, конечно, за спасение, мотивацию и все такое, но во второй раз он в эти адские сани не сядет, ни в коем случае. Гейб исчезает быстро и с концами. Точнее, он надеется на то, что Винчестеры посчитают, будто найти его уже невозможно. Но Винчестеры не были бы Винчестерами, если бы до последнего не пытались добиться своей цели. С таким остервенением его даже истинный Локи не искал после смерти Одина, а тут прямо-таки поисковые группы охотников бегали за ним от одного места жительства к другому а-ля малолетние фанатки. Так еще и ангелы позже подключились, что еще сильнее усложнило ему жизнь и достижение цели.       Но бегать конкретно от Винчестеров, конкретно от Сэма, было даже весело, стоит признать. В какой-то момент Гейб начал воспринимать эти «догонялки», как развлечение, каждый божий раз оставляя братьев ни с чем. Он постоянно давал им надежду на то, что вот он, архангел Габриэль у них в руках, а после технично исчезал у них их под носа, заставляя глотать пыль. Габриэлю нравилось играть и нравилось выводить Сэма на яркие эмоции, а когда тот был воистину зол, эмоции его были просто великолепны. Выразительный мат, резкие движения, видимая и прекрасная агрессия во взгляде — вот оно, искусство. Когда была возможность, Гейб заглядывался на это зрелище, прежде чем окончательно слинять.       Но, стоит признать, пару раз Сэм был ну очень близок к тому, чтобы схватить его за задницу. Гейб тогда едва уходил, чувствуя еще какое-то время себя птицей, которой почти подрезали крылья. Но после таких моментов адреналин в крови играл еще очень долго, и Гавриил на какое-то время уходил в тень, не подавая никаких признаков своего присутствия. А потом целью его существования стала месть за годы плена. Он понял, что, пока не доберется до Локи, что сдал его Асмодею, не сможет спокойно жить, и начал свою небольшую охоту, временно отложив «брачные игры» с Сэмом на более спокойное время.       Все шло относительно неплохо первое время, он даже был в себе почти абсолютно уверен, но оказалось, что без той благодати, что все это время сцеживал из него Асмодей, убить сыновей Локи и его самого не так уж и просто. Его ранили, и достаточно тяжело, пускай из схватки он и вышел победителем. Гейб достает дрожащими руками из кармана сложенный листок и прямо окровавленными пальцами зачеркивает имя Фенрира, приваливаясь обессиленно к холодной стене какого-то здания. Нужно было спешить, механизм ведь уже запущен. Совсем скоро братцы Волка прознают о его гибели и пойдут по следам Габриэля, а ему надо быть к этому готовым. Надо только раны залечить, и все будет в ажуре, да… Гейб стоит пару секунд, прислушиваясь к себе, а после разочарованно выдыхает: если он сейчас использует благодать для того, чтобы излечить себя, свалится без сил.       Но ведь у Винчестеров сто процентов осталось чуть-чуть его благодати, правильно? Правильно! И они как раз в городе, он почувствовал их и достаточно сильное поисковое заклинание. Если ему повезет, с ними его благодать. Он восстановит силы и, пользуясь тем, что Винчестеры посчитают, что благодарный за спасение архангел теперь никуда не денется, смоется дальше нести смерть и месть предателям. Великолепный план.       И вот Габриэль заявляется на порог занюханного мотеля, снова побитый, обессиленный и не особо далекий то ли от смерти, то ли от отключки. Скользя по удивленным лицам братьев и зажимая кровоточащие раны ладонью, он снова натыкается на взгляд Сэма: сочувственный, пускай и не без доли злости и недоумения. Гейбу хочется то ли рассмеяться, то ли расплакаться от безнадеги — когда Сэм смотрит на него так, низ живота приятно стягивает странным волнением. Но сейчас не до того. Он почти валится на чересчур мягкий и пыльный диван, не обращая внимания на вытекающую из раны кровь а-ля вино из дырявой бочки. Это сравнение его забавляет, и он тихо смеется, однако, вскоре морщась от боли в боку.       Винчестеры не сильно церемонятся, сразу лезут с вопросами, и Гавриилу ничего не остается, кроме как отвечать, пускай и крайне неохотно. Плюсом ко всему — отвечать, игнорируя теплые руки Сэма, что «колдует» сейчас над его ранами, занимаясь перевязкой. Гейба смешит то, как Сэм играет каждый раз с ним в доктора, но отрицать не станет — приятно. Младший Винчестер еще и не брезгает успокаивающими словами, пускай они и не сильно помогают в его положении. Гейб старается дышать глубже и не смотреть в глаза Сэму, настроение которого понять сейчас сложновато: он то ли злится больше, то ли беспокоится.       — Кстати, парни, у вас не осталось моей благодати? Бак немного… — он чуть смеется, — опустел.       — Ты все потратил, когда убивал Асмодея? — Сэм снова смешно хмурится.       — И бегал от вас.       О-о, лицо Сэма в этот момент надо было видеть. Он буквально глаз не мог отвести от наглой рожи, что приползла к ним в критичной ситуации, так еще и исключительно за своей благодатью, которую растратила, играя с ними в кошки-мышки. Блять. Иначе и не скажешь. Гейб продолжал что-то говорить, вести диалог с Дином, а потом и вовсе попытался уйти, узнав, что благодати у них не осталось. Тут-то Сэм и вышел из ступора, когда Габриэль болезненно застонал и опустился на место. Вот идиот. Сэм вздыхает с облегчением, когда архангел, устроившись на диване и поворчав с минуту, начинает дышать глубже и постепенно засыпает.       Дин не собирается отпускать Гейба, да и Сэм тоже. Его бесит сама мысль о том, что все это время Гейб настолько не хотел с ними сотрудничать, что истощил всю свою благодать. Да, он мог его понять, однажды связавшись с Винчестерами, он умер, пускай и понарошку, но все равно. Сэм упорно отрицает, что его злят побеги Гавриила не только потому, что они теряют время, но и потому что он успел привязаться к проблемному архангелу. Каждый раз перевязывая его раны, ухаживая за ним, когда тот едва в сознании держится, Сэм все больше осознает, что ему приятно проявлять заботу и внимание к Габриэлю. Касаться его кожи, ловить доверчивые взгляды на себе, смотреть в коньячного цвета глаза, пока он говорит с ним — это все приносило какое-то странное спокойствие и удовлетворение. Он смотрит краем глаза на спящего до сих пор Габриэля, и, стоит ему отвернуться окончательно, как тот вскакивает, взволнованно оглядываясь, пока не ловит взглядом Винчестеров.       Как и ожидалось, когда речь заходит о помощи, Гейб тут же начинает медленно, но верно, ливать к выходу. Сэму хочется ему врезать, честно. Так, чтобы разбить скулу или подбородок, чтобы увидеть на лице архангела что-то помимо самодовольной усмешки, но он держит себя в руках. Гавриил уже собирается уходить, а Дин уже собирается его остановить, как в номер врываются двое.       Гейб не в том состоянии, чтобы драться. Блять, да что греха таить, он боится этих двоих. Ну, во-первых, потому-то они полубоги, а во-вторых, их двое, и Винчестеры им вряд ли что-то смогут сделать, так что они определенно в минусе. Он не горит желанием вмешиваться, но, к своему сожалению, опять замечает, что Сэму грозит опасность. Причем, вполне весомая. Приходится опять выйти из тени и хотя бы попытаться закончить начатое. Получается пятьдесят на пятьдесят, Слейпнир уходит, но Гейб закончит с ним позже, о чем он и сообщает Винчестерам. Но те явно не в восторге от перспективы опять отпустить Гавриила. А Гавриил не в восторге от того, что Дин достает наручники.       Сидеть в пустом номере, так еще и без возможности толком встать размяться, — полный мрак. Гейб ругается, ворчит, старается хоть немного расшатать крепления наручников, смотрит в потолок и считает количество трещин на стене напротив, и все это выводит его из себя. Но, о Боги, не проходит и часа, как возвращается Сэм, без Дина пока что.       — Знаешь, вам очень повезло, что я без сил, учитывая то, что я сделал с последним, кто держал меня взаперти, — язвит Гавриил, наблюдая за тем, как Сэм проходит к столу, забирает от него стул и садится напротив.       — Мы отпустим тебя сразу, как ты все объяснишь, — младший Винчестер выдыхает, скользя взглядом по лицу архангела.       — О, ну, знаешь, Сэмми, это печальная и длинная история, — Гейб жует чуть щеку изнутри, отводя взгляд.       — Мой брат сейчас запихивает тело полубога в автомобильный пресс на свалке, у нас достаточно времени, — Сэм хмурится, сутулясь и упираясь локтями в колени.       — О, даже покурить после успеем? — Гавриил не может сдержать самодовольной ухмылки от вида вмиг зардевшихся щек мужчины.       Рассказ выходит достаточно длинным, особенно учитывая лирические отступления на рассказы о порно-звездах, казино, алкоголе и виде из окна. Сэм особенно недовольным выглядит, когда Гейб вдается в подробности своих любовных похождений, а сам архангел буквально жопой чувствует, как закипает Сэм. Ему даже чисто технически интересно, к чему все это может привести, так что медленно продолжает рассказ, пока не доходит до концовки с местью.       — Поджарить Асмодея — моя давняя мечта, а знаешь, что будет лучше? Перерезать их всех, — Гавриил чуть вздергивает подбородок.       — Но, раз благодати не хватает, — Сэм, казалось, самодовольно хмыкнул, — приходится действовать по-старинке — клинками? — он кидает взгляд на чемодан с оружием.       — А ты определенно не только смазливая мордашка, — Габриэль чуть вздергивает бровь.       — Знаешь, Гейб, — Сэмюэль выдыхает, — вся эта затея с местью… Не кажется мне разумной. Тебе не станет легче, поверь.       — О, Сэм, мне еще как станет легче, — Гавриил зло щурится, откидываясь на спинку стула.       — Слушай… — начинает мужчина, но его перебивают.       — Нет, Сэм, это ты слушай! — резкая смена настроения архангела до того удивляет, что Сэм даже выпрямляется, вопросительно глядя на того. — Каждый день!.. Каждый чертов день меня пытали, — чеканит выразительно он. — Такое нельзя прощать, понимаешь? Все, причастные к моим пыткам, умрут. Я лично об этом позабочусь.       — Но твоя благодать иссякла. Как ты собираешься воевать? — Сэм едва не фыркает.       — Знаешь, мне это надоело, — поглядев на мужчину пару секунд, как на идиота, Гейб поднимается, дергая за собой и наручники, что громко звякнули. — Сними с меня это, давай.       — Гейб…       — Сэм!.. — Гавриил внимательно смотрит на Винчестера, со злости пиная стул, на котором до этого сидел, и чувствуя, как от резкого движения узкий браслет наручника впился в запястье. — Я уйду отсюда так или иначе, Сэм Винчестер, вопрос только в том, выпустишь меня ты, или чуть позже я выйду сам, — тон голоса архангела скачет от полу-крика до агрессивного шипения.       Сэм не выдерживает. Эти наглые угрозы окончательно срывают какой-то стоп-кран, не давая больше сдерживать злость и агрессию. Мужчина поднимается настолько резко, что стул его противно скрипит ножками по полу, и преодолевает расстояние между ним и архангелом в один широкий шаг, хватая того за шиворот рубашки и встряхивая. Гейб рефлекторно хватается за запястье Винчестера свободной рукой, хмурясь и до сих пор стараясь задрать голову так, чтобы глядеть на оппонента сверху вниз. Сэму хочется приложить этого самонадеянного и эгоистичного придурка головой обо что-нибудь, но он лишь в очередной раз дергает того выше, заставляя приподняться на носки и прижаться плотнее.       — Ты никуда не пойдешь, — Сэм говорит медленно, вкрадчиво, глядя прямо в глаза архангелу, что и не думает отступать, сильнее впиваясь в запястье пальцами.       — И кто меня остановит? Ты? — Гейб нагло смеется. — Как?       — Черт… — мужчина едва не рычит, вновь встряхивая Габриэля. — Ты бы хоть раз подумал об окружающих тебя людях! Когда ты мог помочь нам с Люцифером, ты сбежал! Ты и сейчас бросил нас! Бросил меня, Гейб! — Сэм на секунду теряет свою агрессию, когда слышит, как дрогнул его голос на последнем предложении.       — А что я должен был сделать?! — Гавриил злится, потому что понимает, то отчасти Сэмюэль прав, и он воистину каждый раз только и делает, что убегает. Ему не хочется признавать, что ему жаль, что пришлось оставить Сэма, что он хочет помочь, но и умирать не спешит. — Сэм, я уже умер один раз ради вашего блага! Я помог с Люци, если бы не я, хер бы вы его запихнули обратно в клетку, думай своей свинцовой башкой!       — Я думаю! И знаешь, что? Я думаю, что ты трус!       Сэм понимает, что перегнул палку, когда чувствует, как хватка архангела на его запястье ослабевает, а сам он обмякает в его руках, больше не стараясь подняться на носки и выглядеть выше своего. Гейб теперь просто внимательно смотрит на него, и в его глазах играет какая-то растерянность вперемешку с грустью. Сэму становится стыдно. Он не должен был этого говорить. Может, Гейб нуждался сейчас в поддержке, а он опять думает лишь о их с братом благе. Гавриил прикусывает губу, чувствуя, как щиплет в носу. И как он дошел от агрессии до полного отчаяния? Как он дошел до того, что Сэм считает его трусом? Гейб горько смеется и тычется лбом в грудь мужчины, чтобы хоть как-то скрыть смятение и боль, отразившиеся на лице. Сэм не находит лучшего варианта, кроме как обнять архангела.       Он чувствует тепло, когда утыкается носом в густые волосы, что щекочут ощутимо лицо. Гавриил чуть вздрагивает, и это забавно. После слов о том, что он трус, он явно не ждал объятий. Но Винчестер обнимает, прижимая к себе Гейба. Так давно хотел этого — просто обнять, чисто по-человечески. Еще после того, как впервые осознал, что тот мертв, и с тех пор, как тот сидел едва ли в сознании перед ним в бункере, дерганный и зашуганный. Гавриил выдыхает и обнимает в ответ, пряча лицо в дурацкой фланелевой рубашке в клетку, которая пахнет Сэмом. Он отстраняется нескоро, но, когда делает это, смотрит на мужчину пару секунд, а после тянет грубо на себя, впечатываясь в его губы.       Сэм быстро отходит от шока, и на поцелуй, пробный, неуверенный, отвечает, ловя момент, когда Гейб расслабленно выдыхает и приоткрывает губы, чтобы тут же скользнуть языком дальше. Он зарывается пальцами в волосы архангела, не дает ему отстраниться теперь, хотя тот и не стремится особо, углубляя поцелуй. Сэм скользит языком по зубам, деснам, обводит чужой с нажимом и прикусывает нижнюю губу Гавриила, когда тот пытается перехватить инициативу. Гейб снова нетерпеливо дергает рукой, что до сих пор скована наручниками, и только сейчас Сэм отстраняется, выдыхая и шаря по карманам в поисках ключей.       Но, вопреки ожиданиям, он не освобождает запястье архангела, а наоборот — застегивает второй браслет на некогда свободной руке, да еще и за спиной Гейба, вызывая у того возмущение на пару с недоумением. Винчестер смеется, кидая что-то о мерах предосторожности, и Габриэль лишь глаза закатывает, толкая того коленом в сторону дивана. Сэм подчиняется, отступает назад и падает на мягкую поверхность. Гавриилу сложновато без рук и с ноющей до сих пор раной, но он не хочет лишний раз терпеть и опускается на колени, уже сейчас вырывая удовлетворенный вздох у Винчестера.       — Не поможешь? — саркастично спрашивает архангел, кивая на ремень на джинсах мужчины.       — Нет, — Сэм довольно усмехается, убирая руки за голову и нетерпеливо вскидывая бедра.       — Гад, — Гавриил закатывает глаза.       Вытягивать ремень из бляшки, расстегивать его, а после и ширинку одними зубами сложно, но тяжелое дыхание Сэм от одной только этой возни восполняют эти неудобства сполна. С тугой пуговицей Сэм все же помогает справиться, спуская после джинсы и внимательно следя за Гавриилом. Чего, чего, а такого полного отсутствия стыда и совести от Сэмюэля Винчестера Гавриил не ожидал, но ему понравилось. Он губами сквозь ткань боксеров обхватывает уже привставший член мужчины, влажно ведет языком, прислушиваясь к чужой реакции. Будь у него свободны руки, было бы куда проще, ему бы и трех минут не понадобилось, но раз уж Сэм сегодня хочет устанавливать свои правила, ничего не поделаешь. Он дразнит охотника достаточно долго, чтобы тот уже недовольно начал бормотать, то и дело ерзая. Гейб чуть смеется и все же оттягивает опять же зубами резинку трусов того настолько, чтобы выпустить уже полноценный стояк и обхватить сочащуюся естественной смазкой головку губами.       Сэм уже натурально стонет, а ведь Гейб только разминается, приноравливаясь и привыкая. Давно он такого не практиковал, если честно, сноровку подрастерял. Но даже без рук он умудряется работать языком куда лучше, чем ожидалось. Габриэль губами сдвигает крайнюю плоть, ведет языком под головкой, обводит ее саму и, проведя по щели и усмехнувшись кратко рваному первому стону сверху, пропускает за щеку. Он чувствует, как в волосы запускают пальцы и, понимая, что сейчас начнется, недовольно встряхивает головой, временно отстраняясь, но Сэм и не думает уступать, только сильнее сжимая волосы и нетерпеливо вскидывая бедра.       — Заебал, — рычит тихо Гейб.       — Ты заслужил, — выдыхает со смешком Сэм.       Гейб возвращается к своему делу, и, стоит ему только сделать намек на то, что он готов пропустить дальше, в горло, Сэм бесцеремонно толкает сам глубже, одновременно с этим давя на затылок. Габриэль чувствует, как сводит горло, и как дышать становится труднее, но терпит, стараясь расслабиться. В голове проносится мысль о том, что вот, что бывает, когда долго и старательно выводишь из себя Сэмюэля Винчестера, и он не может сдержать смешка, который приятной вибрацией проходится по головке члена Сэма, на что тот реагирует очередным протяжным стоном и еще одним грубым толчком.       Гейб не пытается отстраниться, но и не собирается признавать, что ловит с происходящего кайф. Когда они подбирают единый ритм, принимать становится легче, приятнее, и Гавриил ловит себя на мысли, что эта нехватка кислорода, грубые толчки и протяжные стоны в унисон сносят крышу хлеще любых порно-звезд. Сэм позволяет отстраниться лишь раз, и Гейб пользуется моментом: обводит языком каждую выступающую венку на чувствительной плоти, спускается ниже и широко и влажно лижет яйца, чувствуя, как Сэм вздрагивает и прогибается. Он поднимает взгляд наверх, наблюдая, как Винчестер запрокидывает голову, оттягивая собственные волосы, и усмехается, вновь вбирая до основания и настраиваясь на прежний ритм.       Когда подходит разрядка, Сэм не дает отстраниться, кончая прямо в горло архангелу. Тот морщится от солоноватого привкуса и не самых приятных ощущений, но выдыхает шумно, отстраняясь. В отместку за проеб чужой, он прикусывает выступающую тазовую кость, улыбаясь довольно тому, как Винчестер болезненно почти вскрикивает, глядя на него ошалело.       — А ты думал, что я терпеть буду? — он вскидывает брови. — В следующий раз откушу к чертям.       — В следующий? — Сэм хрипло смеется, помогая Гейбу подняться и пересесть к нему на колени. Он чувствует чужое возбуждение, и все же помогает с ним, расстегивая не спеша чужие брюки. — Ну, будешь еще бегать? — Если каждый раз ты будешь меня так трахать, то да, — Гавриил чуть смеется, но срывается на стон, когда Сэм сжимает в ладони его член сквозь два слоя одежды. Тот долго не копается, спуская чуть чужие брюки и трусы и обхватывая стояк, проводя по нему пару раз не спеша вверх-вниз. — Черт, Сэм… — Так я могу даже без твоей беготни, чтоб ты знал. Меня не обязательно доводить до белого каления, — мужчина целует аккуратно шею Гавриила. Хочется оставить на чужой коже засос, но у Дина, который скоро вернется, сто процентов возникнут вопросы, так что он просто аккуратно прикусывает, улыбаясь уголком губ шумному выдоху.       — Господи, заткнись, потом обсудим твои возможности, — Гейб почти хнычет, нетерпеливо толкаясь в руку Сэма. У него затекли ноги, руки, а возбуждение становилось уже просто мучительным.       Сэм отлично понимает намек и доводит до разрядки Гавриила быстрыми отточенными движениями, подавляя его последний, слишком громкий, стон поцелуем. Единственное, о чем он не подумал — так это салфетки, но сейчас было как-то плевать. Разморенный и до ужаса довольный Габриэль лежал у него на груди, уже свободными руками обвив шею. Ему не хотелось ни о чем сейчас думать, да и возможности толком не было — в голове сохранялась святая пустота. Но через время отпустить младшего Винчестера пришлось, ибо вскоре должен был прибыть старший, который явно бы не особо обрадовался оккупировавшему его брата архангелу. Но Дин в любом случае что-то заподозрил, когда вернулся и увидел довольных Сэма и Гейба, последний из которых почти сходу заявил, что теперь с радостью с ними поработает