Сто и один день в Бункере

      Дин плохо помнит, как закончилось их общение, да и самого Александра помнит плоховато. То ли он потерял в какой-то момент свой телефон, то ли Алекс перестал появляться в сети (да, кажется, так все и было), но свое разочарование от прекращенного общения Дин помнил по сей день. Первое время после последнего сообщения в их диалоге Винчестер чувствовал себя крайне неуютно. Будто потерял какую-то очень важную часть себя. Дни стали тянуться медленнее, скучнее, все вокруг раздражало и выводило из себя, даже Сэм.       Младший брат мог просто находиться рядом, а Дина уже это раздражало, про отца лучше было вообще молчать. По приезду в новые мотели, Дин очень часто закрывался в местных ванных и мерил маленькие помещения шагами, прокручивал в голове их с Алексом переписку, думал. Потом вспоминал то самое фото и тяжело вздыхал: будь Алекс хотя бы в одной стране с ним, он бы все положил на то, чтобы найти его и выяснить, в чем причина такого резкого прекращения переписки.       А потом все как-то забылось и притупилось. Жизнь снова потекла своим чередом, день за днем, неделя за неделей. Основными приоритетами вновь стали охота и семья, никого лишнего. Дин даже ловил себя на мысли, что обижен на Александра. По ночам представлял, как тот спустя месяц, два или три снова напишет ему, а он просто пошлет его ко всем чертям. В каждой такой фантазии, правда, был момент примирения и продолжения бесед, но Дин не акцентировал на этом внимания. Постепенно Александр К. стал просто приятным воспоминанием из прошлого, о котором со временем забываешь и идешь дальше.       Ссора отца и уже такого взрослого Сэма, его отъезд в Стэнфорд, месяцы охоты лишь с Джоном и тоска по брату. Все это отпечаталось в памяти куда лучше, чем мимолетная дружба с Алексом. Потом пропажа отца, и все так закрутилось, что Алекс забылся и вовсе. Как-то не было больше времени вспоминать все это, пускай иногда и хотелось. У Дина теперь было много телефонов, он мог позволить себе любой, но в мессенджеры он больше почему-то не лез. Как будто боялся ненароком или по пьяной лавочке решиться найти страницу старого друга и увидеть, что его не было в сети с того самого момента, как он исчез впервые. Или, напротив, то, что он был в сети совсем недавно. Да, такое было маловероятно, может, та страница и вовсе удалена, но какой-то дискомфорт эти мысли все же причиняли.       А следом на них свалились британские хранители. Просвещенные — с деланным уважением тянул каждый раз у себя в голове Дин. Сначала Сэма похитили и пытали, потом прилетело и ему, а извинения Мика не изменили нихрена. Да и какие тут к черту извинения, когда твоего брата чуть не запытали до смерти?! А день, когда появился тот самый Артур Кетч, Винчестер-старший запомнил на всю жизнь.       Сказать, что Кетч появился эффектно — ничего не сказать. Дин считал, что их прижали к стенке, и уже начинал готовиться к худшему, но чинная тихая музыка из подъезжающей не спеша машины совсем сбила его с толку. Как и человек с «почти гранатометом», устроивший федералам фейерверк вне рождества. Те и так были разбиты и абсолютно повержены, но брит посчитал нужным еще и врезать одному из них с ноги по лицу, и Дин задохнулся то ли в возмущении, то ли в восхищении этим мудилой. Кто он, блять, вообще такой?! Насмешливые серые глаза, в которых демоны плясали, казались знакомыми, как и черты лица британца в целом, но он все не мог понять, почему.       Все время, пока они общаются, Дин без стыда и совести пилит Артура взглядом, который тот будто специально не замечает даже толком. А позже Кетч и вовсе списывает все на недоверие. Не удивительно, никто и не говорил, что американские охотники бросятся им в объятия, стоит только поманить новыми игрушками. Кетч ожидал, что будет трудно, но чтобы так… От американцев он ждал чего угодно, но меньше всего того, что его убьют. Хотя, все к тому и вело с самого начала.       Вернуться с того света было не так сложно, сложно было вернуться к жизни так, чтобы не пересечься с Винчестерами, но и этого не удалось сделать нормально. Рано или поздно это случилось бы, учитывая то, что он искал их старую знакомую, причем не весьма тихо, в своем стиле. Хотя смерть и помогла ему многое переосмыслить, от некоторых своих наклонностей он так и не избавился, так что не удивительно, что Дин ему не доверял первое время.       А Дин не собирался попадаться на ту же удочку снова. Он был готов убить Кетча уже в тот момент, когда он впервые засветился на камерах, потом в том баре, но Артуру удалось сбежать. Дин после еще много часов подряд думал обо всем произошедшем и не в коем случае не о Артуре. Точнее, так он себя успокаивал. На деле же он вспоминал те самые глаза — снова до боли знакомые, будто он когда-то уже смотрел в них. Он мысленно сравнивает взгляды Кетча_до_Смерти и Кетча_после_Смерти. Его глаза до были пропитаны холодом, видимым желанием убивать и причинять боль, а после… В них словно снова появилась жизнь, будто пуля в лоб подействовала на него, как перезагрузка. Дин хмурится чуть, встряхиваясь и вспоминая еще кое-что.       То, как Кетч представился, когда они нашли его. Александр Кетч. Это имя было ему снова смутно знакомо. Винчестер сел на своей кровати, сосредоточенно глядя в стену. Александр… Алекс. Черт, Алекс! Дин почувствовал, как тело прошиб холод осознания. Да нет. Быть того не может. Не в силах усидеть на месте он поднимается на ноги и начинает расхаживать по комнате. Он вспоминает то единственное фото и пытается сравнивать, но эти моменты в памяти совсем потускнели и никак не хотели проявляться с достаточной четкостью. Тогда Дин выкапывает свой ноутбук из вороха проводов всяческих зарядных устройств и начинает копать. Поддельные документы находятся быстро, чуть сложнее — настоящие. И, черт их дери, детские фото из этого Кендрикса.       Осознание очевидного накатывает ебучим цунами. Дин валится на кровать и трет глаза ладонями до цветных точек под веками. Это все объясняет. Абсолютно, нахрен, все. И всю ту конфиденциальность, и просторный стадион, и строгость, и нашивку на дорогущей форме и весь этот шик-блеск, которым разбрасывается Кетч. И его идеальную почти военную выдержку, и чертову слишком знакомую манеру речи, и то, насколько они похожи между собой. Дин не знает, как теперь относится к Кетчу и что со всем этим делать. Нет, так не пойдет. Он находит телефон и набирает Артура. Трубку снимают не сразу, приходится насиловать чужой мобильник пропущенными с полчаса, но это приносит определенные плоды.       — Дин? — голос у Кетча чуть хриплый, а сам он тяжело дышит.       — Ты где? — бесцеремонно и грубовато от волнения спрашивает Дин.       — Да вот… Работаю, — лаконично отвечает Кетч. До слуха Дина доносится рык заводящегося мотора мотоцикла. — А что? Боюсь, сейчас мне не весьма удобно ехать к вам на помощь, если ваши задницы сейчас в опасности.       — В опасности сейчас только одна задница, — манерность и высокомерие в тоне Артура начинают выводить из себя, и Винчестер уже не фильтрует базар абсолютно. Ему не до того. — Нам нужно встретиться.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       — Что ж… — Кетч выдыхает и называет адрес какого-то мотеля, и Дин почти сразу бросает трубку, собираясь, пока не передумал.       Сэм какое-то время пытается допрашивать брата о том, куда тот так сорвался почти в десятом часу вечера, но тот лишь кидает, что все объяснит позже и, забрав машину, уезжает. Ночной воздух немного отрезвляет, но совсем чуть-чуть. За два часа езды Винчестер успевает продумать и отмести три плана разговора, в двух из которых он дает и без того явно побитому Кетчу по роже, а третий он забрасывает не додумав даже до середины, ибо он выглядит, как сценарий к порно изначально. Мотель, в котором обосновался Артур, оказывается не таким плохим, в каких обычно ночевали они с Сэмом, но и не таким хорошим, какой мог бы себе позволить хороший наемник, умеющий работать чисто и быстро.       Девушка на ресепшене оказывается предупрежденной о его визите заранее (чертов предусмотрительный брит) и пропускает его без всяких вопросов, ответив лишь коротко, какой номер занял Артур. Дин пересекает длинный коридор длинными уверенными шагами, поднимается по лестнице, перепрыгивая чуть ли не через три ступени, и замирает прямо перед дверью с номером «12». Он смотрит на золотистый, немного мутный номерок, на ручку, дверь, глазок в ней, и чувствует, как колотится о ребра сердце то ли от волнения, то ли от практически бега. Собравшись с мыслями и осознав, что как такового плана у него и нет в итоге, Дин решает пойти в чистую импровизацию и стучит. За дверью шагов не послышалось. Дин начал закипать и постучал уже громче.       — Кетч, черт тебя дери! Если ты там помер, я!.. — он не успевает договорить, ибо дверь все же открывают. Артур смотрит на него с едва видимым раздражением, без всякого стеснения, несмотря на то, что стоит перед ним с одним полотенцем, повязанным на бедрах. Кожа все еще влажная после душа, распаренная, с волос стекает вода, то тут, то там на коже видны мелкие незначительные царапины и ссадины. Досталось ему не сильно, но все же досталось.       — Уж извини за мой внешний вид, но мне показалось, что, если я не открою, ты вынесешь дверь, — саркастичный тон Артура вмиг вернул Дину запал, и тот поджал губы.       — Тебе не показалось, — он подталкивает того в грудь, явно попадая по синяку, ибо Кетч тихо зашипел, но послушно отступил, что радовало.       — Ага, а я могу одеться? — Артур усмехнулся, заметив чужое смущение, и, прихватив вещи, аккуратно сложенные до этого на крае кровати, удалился обратно в ванную. Он вышел буквально через две минуты уже какой-то слишком домашний, в футболке и домашних брюках. — Так зачем я понадобился тебе, — он взглянул на часы, — в двенадцатом часу ночи?       — Ты ведь Александр К., верно? — Дин только после того, как произнес, понял, насколько это глупо звучит.       — Ну… — Артур чуть замялся. — Да? Александр Кетч, мой псевдоним, который я использую, чтобы скрываться от бывшего начальства. Мы ведь это уже проходили?       — Блять, я не о том, — Дин закатил глаза, сложив руки на груди. — Ты… Переписывался с одним человеком. Лет в семнадцать, может… — он замялся, а Кетч начал смотреть и слушать внимательнее. — Ты еще прислал ему свое фото несмотря на запрет, — Дин отвел глаза, но какой-то слишком уж теплой улыбки подавить не смог, вспоминая постепенно те моменты.       — Ты откуда знаешь? — Артур состроил на лице искреннее удивление. Этой информации не было нигде, он точно уверен. Знал лишь один преподаватель Кендрикса, да и тот уже отошел в мир иной вместе с его секретом.       — Значит, это правда? — воодушевился Дин, чувствующий себя до этого идиотом. — Просто я был твоим… Ну… — он замялся, на языке вертелось только одно слово, и оно после всего, что между ними было, звучало просто смешно. — Другом, — все же закончил Дин.       Кетч нахмурился, чуть склонил голову. Конечно, он знал. С самого начала знал, что Дин Винчестер — не просто тезка того парня из его детства, который стал практически единственным лучом света во всем том дерьме, в котором он плавал. Может, только благодаря общению с Дином Артур продолжил существовать, закончил Кендрикс, стал тем, кто он есть сейчас… Хотя, насчет последнего он сомневался. Убийцей его сделала школа для охотников, внушив, что нет ничего важнее Устава, а садистом он был с малых лет. С тех самых пор, как впервые представил, как медленно и не спеша выдергивает ногти своему отцу, а потом втыкает в мясо иголки. Да-а, пожалуй, в тот момент все и было решено, а Дин просто не дал ему сойти с ума окончательно.       И вот сейчас он стоял и играл в дурачка перед человеком, который медленно и верно вспоминал все, в том числе то, что Кетч с самого начала прекрасно знал его имя, фамилию, семейное древо и все вытекающие в отличии от самого Дина, который даже настоящего имени Артура не знал. До Винчестера дошло быстро. Он чуть мотнул головой, взглянул на Кетча и сократил расстояние между ними до каких-то жалких сантиметров за считанные секунды. Он хватает Артура за ворот футболки, глядя прямо в глаза, в которых блеснул… Азарт? Сука…       — Ты знал. С самого начала все знал, черт бы тебя побрал! — он чуть встряхивает Кетча, а тот перехватывает его руку и без лишних сомнений толкает в сторону кровати. Дин не поддается и успевает с локтя заехать по самодовольной роже, но в конечном счете все равно оказывается прижатым к одеялу, пахнущему дешевым порошком. — Сука, Кетч, отпусти меня или я набью тебе морду!       — Точнее, и ты набьешь мне морду, — поправляет его Артур, прижимая руки Дина к кровати над его головой. — Да, знал, но что это меняет, Дин? Что бы я сказал, и что бы ты ответил? У нас как-то не было времени и возможности вспоминать старое.       — Почему ты тогда пропал? Ничего не сказав, а? — Дин ерзает под британцем, пытаясь хоть как-то освободиться, но тот держит крепко. Вот они — минусы равного по силе соперника.       — Я предупреждал, что за фото нас могут жестоко наказать. Мне повезло лишь в том, что первым нарушение правил заметил наиболее лояльный ко мне преподаватель и помог скрыть улики. Но больше рисковать он не стал и отобрал мой мобильник, — почувствовав, что Винчестер больше не сопротивляется, внимательно слушая, он отпустил его запястья и выдохнул, выпрямляясь, но с бедер чужих спускаться не желая. — Меня и правда наказали, но хуже всего было думать о том, что ты посчитаешь, будто я тебя просто бросил, — Кетч горько усмехнулся, отводя взгляд, и Дин почувствовал, как свело волнением живот. — Мне не хватало нашего общения, но рисковать снова я не стал.       — Ты… Черт… — Дин приподнялся на локтях, взглядом скользя по лицу Артура. И как он только до этого не замечал? Те самые черты лица, сосредоточенный взгляд… Внезапно Винчестер кое о чем вспомнил и сел на кровати, сместив немного Артура, и с наглой настойчивостью полез ему под футболку.       — Дин! — Кетч выдохнул возмущенно, а когда понял, что тот делает, прикусил губу изнутри, замерев.       Дин скользнул пальцами по позвоночнику, провел вниз и обвел подушечками поясницу. Внимательно, сантиметр за сантиметром, он изучал кожу и наткнулся-таки на искомую деталь. Под пальцами почувствовалась небольшая впадинка на коже. Он провел по ней пальцами, чувствуя, как Кетч вздрагивает. Да, так. Именно. Он отстраняется, смотрит какое-то время в глаза Артуру, и тот сам все понимает. Он поднимается и пересаживается на край кровати, спиной к Дину. Стянув футболку, он чуть поводит плечами, и Винчестер подползает ближе. Шрам оказывается не таким большим, как он представлял, но достаточно глубоким, на пару сантиметров левее от позвоночника.       — Наверное, мне стоило извиниться, — чуть смеется британец.       — Закройся, не порть настроение, — фыркает Дин. Ему неловко от мысли, что он наехал на Артура за свой по сути проеб.       Артур только смеется, и не так, как раньше. Не холодно или надменно, без снисходительности и какой-то угрозы. Тихо, с хрипотцой, тепло. Дин буквально тает от мысли, что такого смеха Артура никто не слышал до него, может, даже семья британца. Или особенно его семья. Кетч какое-то время будто размышляет, а после поворачивается вновь и целует Дина в губы, бесцеремонно уложив ладонь ему на колено. Винчестер пару секунд сидит в ступоре, а после податливо приоткрывает губы, отвечая на поцелуй. Будь что будет, он хотел этого еще тогда, в юношестве, а сейчас Артур сам ему это дает.       Да, с того момента многое произошло, он искренне желал смерти Кетчу, они дрались насмерть, а потом Дин его же с радостью бил, допрашивая. А сейчас они целуются, не спеша, то и дело кусаясь ощутимо и делая поцелуй все жарче и откровеннее. Дин позволяет толкнуть себя снова на кровать, укладывается удобно и обводит ладонями грудь Кетча, якобы нечаянно задевая каждую свежую царапину. Артур в отместку прикусывает губы сильнее, и у Сэма явно будут завтра к брату вопросы насчет того, кто и где его так покусал. Дин мог бы уже сейчас придумывать отмазку, но было абсолютно не до того. Артур отстраняется от его губ нескоро, и сразу же хочет спуститься ниже, но Дин его останавливает.       Выбравшись из-под недоумевающего Кетча, он на ходу стягивает футболку, расстегивает ремень на джинсах, а после гасит в комнате свет. Подойдя к окну, он приоткрывает форточку и не задергивает до конца шторы, что тут же начали с тихим шорохом подлетать на легком ветру. В комнате воцарился полумрак, и обоим пришлось обождать пару минут, чтобы привыкнуть к темноте, но, признаться, целоваться в ней было даже приятно.       Кетч, оказывается, любит кусаться. Дин не любит метки, но то, как Артур пытался осторожничать, его бесило куда больше, так что следы от укусов после можно было и потерпеть. Брит, как и ожидалось, оказывается умелым любовником, не спешит, но и не тянет лишний раз, умело находит все особенно чувствительные точки и без зазрения совести давит на них, заставляя выгибаться и стонать, жмурясь от удовольствия. Дин очень старается держать глаза открытыми, наблюдать и запоминать все. То и дело за окном проносятся машины, освещая на короткие секунды светом фар комнату. Белые яркие лучи быстро скользят по стенам со старыми обоями, мебели, по Артуру и его лицу. Винчестеру кажется то и дело, что они на несколько мгновений откатываются в прошлое. Они с Артуром в этом мимолетном отблеске все еще мальчишки, шрам на чужой пояснице свежий, а он, Дин, только недавно получил, как оказалось, самый дорогой подарок за всю свою жизнь.       В темноте все возвращается на свои места, и Винчестер с замиранием сердца ждет следующей машины, следующей полоски света, а Артур привлекает его внимание, как следует прикусив кожу на внутренней стороне бедра. Дин дергается и не может сдержать удивленного вскрика. Кетч вновь тихо смеется и просит его перевернуться на живот. Охотника не радует перспектива потерять такой обзор, но он выполняет чужую просьбу без лишних комментариев. Коленями он упирается в постель, приподняв задницу, а грудью — в подушку, обхватив ее руками и уткнувшись носом в наволочку.       Кетч растягивает медленно, с толком, вкусом и расстановкой, и даже холодная воняющая какой-то сладкой херью смазка ощущений не портит. Дин пропускает тот момент, когда сам начинает подаваться назад, трахать себя о чужие пальцы, и Артур вовсе прекращает двигаться самостоятельно, лишь добавляя позже третий палец и разводя их время от времени «ножницами», заставляя глухо надрывно стонать в подушку и просить большего.       Терпение у Винчестера не железное, так что, стоит Артуру убрать пальцы, тот тут же берет все в свои руки. Перевернув Кетча, он забирается на его бедра и, стянув брюки вместе с бельем, медленно, придерживая уже каменный стояк, насаживается на него, морщась от тянущей боли. Артур и сам уже теряет всяческое самообладание, давит на чужое плечо, вынуждая опускаться быстрее, и толкается навстречу, срывая с чужих губ благой мат. Когда дискомфорт становится куда менее заметным, Дин сам начинается аккуратно двигаться, склоняясь к чужой шее и оставляя пару засосов намеренно повыше. Кетч шарфов не носил, а форменные рубашки и такого скрыть не смогли бы. Он чувствует, как чужие ногти ощутимо проходятся по спине, и довольно стонет в ухо Кетчу. Тот подхватывает стон, скользя ладонями ниже, сжимая ягодицы охотника.       — Классная задница, — выдыхает он полушепотом, и этого Дину хватает, чтобы вспомнить его собственный «комплимент» чужому фото.       — Пошел… — он запинается, срываясь на протяжный стон, и утыкается лбом в ключицы Артура, — к черту.       — А сейчас я должен, — сбившееся дыхание мешает говорить длинные предложения связно и с привычной долей насмешки, и это безумно радует Дина, — поздравить тебя с днем рождения?       — Я сам себя поздравлю, — он выдыхает, приподнимаясь и глядя в чужие мутные от возбуждения глаза, — через пару месяцев, когда, — Дин не может сдержать стона, когда Кетч обхватывает его член ладонью и начинает дрочить в такт движениям, — буду ебать твою задницу так, что ты встать не сможешь утром.       — Охотно верю, — Кетч пропускает смешок, и толкается особенно грубо, заставляя Дина выпрямиться и запрокинуть голову, увеличивая темп.       Винчестер кончает первым и хочет отстраниться до того, как закончит Артур, но тот пользуется его усталостью, удерживая на месте и спуская внутрь. Дин не упускает возможности стукнуть его, но тот лишь смеется, притягивая к себе мужчину и целуя снова. Поцелуй выходит долгим и ленивым, каким ему и полагается быть после такого секса. Винчестер без сил валится на постель рядом с британцем, и долго смотрит в потолок. Они оба смотрят, в полной тишине, следя взглядом за проплывающими полосками света. Дин смотрит на Кетча краем глаза и видит того самого мальчишку, солдата, ребенка без детства.       — Тебе понадобилось умереть, чтобы стать опять нормальным, — выдохнул Дин.       — То есть? — сонно отозвался Кетч.       — Ты до смерти был больным уебком, а не тем парнем, с которым я общался, — со смешком кинул Винчестер.       — Ну-у… Может, ты просто плохо меня знал тогда, в детстве, — Артур пожал плечами.       — В отличии от тебя, у меня не было доступа к архиву данных по всем и вся, — охотник фыркнул.       — Не по всем.       — Ой, закрой ебало.       — Ты первый начал разговор, — Артур замолкает, а Дин не считает нужным оставить последнее слово за собой, иначе они перегрызут друг другу глотки. Они молчат добрые пять минут, и Винчестер даже начинает засыпать, но Кетч нарушает тишину. — Все еще хочешь меня убить?       — Больше — выебать, — Дин не может сдержать улыбки, когда Кетч снова смеется. — Но убью тебя я. Никто другой, понял?       — Как скажешь, — Артур чуть поворачивается и утыкается носом в жесткие волосы Дина, прикрывая глаза. Они лежат так пару секунд, а после брит поднимается. — Но для начала — в душ.       — Да ладно… — Дину безумно лень подниматься с кровати и куда-то идти, но Артур явно не даст ему спокойно уснуть.