Сто и один день в Бункере

      — Я сбежал из дома.       Просыпаясь сегодня утром Дин ожидал отнюдь не этого. Открыв глаза гораздо позже полудня в абсолютно пустой квартире, он надеялся провести день с пользой. То есть посмотреть все фильмы, что откладывал сто раз на потом, наесться вредной пищи, пока никто на нее не посягает, может, уединиться с журналами определенного содержания у себя в комнате, пока никто не норовит без повода заглянуть и «проведать» его. Отец еще вчера вечером собрал вещи и сообщил им, что едет в командировку на пару недель. Оставив им с Сэмом одну кредитку на двоих, Джон уехал в ночь, даже не соизволив сообщить, что там за работа такая. Сэм первое время переживал, а уже привыкший Дин лишь плечами пожал: зато теперь никто не будет контролировать то, ушел он в осточертевшую школу или нет. А значит, их небольшая двухкомнатная квартирка полностью в его распоряжении примерно до четырех часов дня. Точнее, так он думал.       А сейчас перед ним стоял Артур Кетч, его одноклассник и некое подобие друга. Вряд ли их можно было назвать друзьями в распространенном смысле этого слова. Может, со стороны они даже казались скорее врагами. Но что у Артура было извращенное понятие дружбы, что у Дина. Они часто ссорились, могли сцепиться, казалось бы, на пустом месте, и обладали прямо противоположными взглядами на жизнь и мораль. Да и социальное положение их разнилось.       — И… Как давно?       Внешний вид Кетча оставлял желать лучшего, что было вдвойне странно. Отец Артура был какой-то крупной шишкой в правительстве Великобритании, а в Америку его командировали для «налаживания международных отношений». По крайней мере так всегда отвечал Кетч, а как было на самом деле никто не знал. Ходили разные слухи, но Дин не был фанатом сплетен.       И вот этот единственный наследник богатого папочки стоит перед ним потрепанный, с синяками под глазами и впервые за все время их сомнительной дружбы несвежим дыханием. Дин готов был это сфотографировать, то ли чтобы использовать потом, как компромат, то ли чтобы любоваться этим в гордом одиночестве, ибо такое зрелище явно не для общего обозрения.       — Неделю назад.       — Ниху…       Ровно неделю назад их классный руководитель сообщил Дину, что Артур заболел и не сможет некоторое время ходить на занятия. Винчестер тогда еще удивился тому, что Артур Кетч со своей идеальной посещаемостью каким-то образом позволил себе не прийти. И это тот самый Артур Кетч, которого Дин однажды чуть ли не ссанными тряпками гнал домой, когда тот притащился в школу с температурой под сорок, ибо «не может пропускать занятия». Как сейчас оказалось, не зря Дин тогда подумал, что что-то не так.       — И где тебя все это время черти носили?       — Мотели… Пока деньги не кончились.       — А Чарли?       Чарли была их общей подругой. Точнее, Дин ее считал своей младшей сестрой. Девушка была не по годам одарена навыками программирования, что здорово помогало ей жить и ухаживать за болеющей мамой. Именно она научила Дина мухлевать с кредитками, и с тех пор у них появлялись деньги на посиделки практически по щелчку пальцев. Артур этого не одобрял, говорил, что может заплатить за всех легально, но это было не так весело. Пропадал элемент криминала.       — Уехала на олимпиаду с кружком робототехники.       Артур замолчал, поправляя лямку рюкзака на плече. Просить помощи ему явно не хотелось, а Дин не подгонял. Сильный и самодостаточный Артур Кетч стоял сейчас перед ним абсолютно открытый, уставший и собирающийся с мыслями, чтобы попросить помочь. Дин готов был пустить его прямо так, но больно уж хотелось услышать заветное «пожалуйста, Дин». Тишина затянулась, из подъезда донеслись чьи-то спешные шаги вниз по лестнице, отчего Артур вздрогнул и обернулся, однако, ненадолго.       — Дин, я знаю, ты меня и другом-то толком не считаешь. Но мне… — он запнулся, не зная, куда деть взгляд. Это неумение богатеньких детишек признать свою уязвимость и попросить помощи всегда раздражало Дина, — мне нужно где-то побыть, пока не станет спокойнее, — помолчав, он добавил, — пожалуйста.       — Так бы сразу, — Дин выдохнул и пропустил Кетча в тесную прихожую.       — Ты хотел, чтобы я просил? — Артур на секунду снова стал собой, выгибая бровь и глядя на Дина с наигранным удивлением.       — Да. Желательно, на коленях, но и так сойдет, — едко ответил Винчестер, проходя мимо и пихая его локтем в бок.       До этого Артур ни разу не был у Дина в гостях. Проводил пару раз до двери, там и расставались. Потому сейчас он с неподдельным интересом рассматривал скудный интерьер. Выцветшие старые обои, скрипящий пол, небольшие комнаты. Зал был самым просторным. Здесь стоял телевизор, не самый мягкий на вид диван, лежал ковер. На стенах висели фотографии. Артур всегда любил рассматривать фото, высматривать детали. Вот и сейчас он подошел ближе, пока Дин возился с чем-то в их с Сэмом комнате.       В золотистой рамке было семейное фото. Дину здесь было лет пять: смешной мелкий мальчишка с пылью на лице и сияющей улыбкой. Артур невольно улыбнулся фотографии. Рядом — Джон Винчестер. Непримечательный мужчина, рабочий. Кетч никогда не жал ему руку, но был уверен, но она вся в мозолях и глубоких рубцах из-за работы. На руках Джона маленький Сэм. Кажется, ему здесь не больше года. Он смотрит в камеру с интересом, забавно склонив голову. И среди этих знакомых лиц одно лишнее. Женщина, чья аккуратная и нежная рука лежала на плече Дина. Белокурые волосы спускались на плечи, легкая улыбка и добрые глаза выдавали в ней любящую жену и маму. Артур с горечью подумал о том, что его мать не такая. Мотнув головой, он хотел уже перейти к другому фото, но со стороны соседней комнаты послышались шаги.       — Свою одежду закинешь в стиралку. Я как раз собирался стирку загружать, — Дин выгрузил на руки Кетча комплект одежды и чистое полотенце.       — Это твоя? — чуть недоверчиво спросил Артур, глядя на не особо аккуратно сложенную футболку.       — Ну да. Проблемы?       — Никаких.       Артур ушел в душ, а Дин — на кухню, ставя чайник. Кетч оглядел ванную, совмещенную с туалетом. Тут же теснилась и стиральная машина. Все выглядело потрепанным жизнью, но по мере возможностей ухоженным. Ванную явно часто мыли, на зеркале тоже не было сильно много отпечатков или пыли, зубные щетки и паста стояли в стаканчике, а мыло лежало в мыльнице. После грязных и дурно пахнущих мотелей квартира Винчестеров казалась раем. Кетч разделся, забрался в ванную и задернул шторку со смешным рисунком пингвина в полотенце и с шапочкой для ванн. Тихо прыснув, он включил воду, подставляя лицо под теплый поток.       — Эй, и с водой поэкономнее! — послышалось из-за двери.       — Неужели жалко? — усмехается Кетч.       — Для тебя — да!       Артур тихо смеется и выключает воду, находя мыло. Ему было непривычно мыться тем же мылом, что мылась вся семья Винчестеров, но нужно было быть благодарным за то, что его как минимум пустили на порог. Теплая вода и наконец смывающаяся с кожи грязь способствовала размышлениям, и Кетч постепенно вспоминал, как вообще для него началась эта адская неделя.       Отец был политиком. И по профессии, и по натуре, увы. Он был холоден, расчетлив и воспитывал Артура своей копией. Пытался по крайней мере. Кетч рос в роскоши, золоте, деньгах, но никак не в заботе. Отец воспитывал из него такого же политика, как и он, что будет слепо служить Англии и выполнять четко и без вопросов любые приказы. Кетча отучили спорить, препираться, выбили собственное мнение. До переезда в Америку он был примерным сыном своего отца, то бишь, для окружающих людей — слепой и жестокой машиной.       Артур не помнил, почему в конечном счете его отправили в обычную среднестатистическую школу. То ли социализироваться, то ли просто наблюдать за поведением нормальных детей. Там он и познакомился с Дином. Ну, как познакомился. Впервые подрался. А потом в медпункте они разговорились и поняли, что не так уж и отличаются друг от друга, как кажется. Дин вернул Артуру талант к спорам и колким саркастичным ответам, и это не могло не отразиться на отношениях с отцом.       Впервые в жизни Кетч посмел что-то противопоставить отцу на слова о том, что у него есть определенное предназначение. То, что пророчил ему отец, Артуру категорически не нравилось. У него не было ни малейшего желания всю жизнь сидеть в кабинете, перебирать невероятно важные бумажки и общаться с «крайне важными для нации лицами». Ему куда больше по душе была какая-нибудь военная служба, но отец даже слышать этого не хотел. Сначала они спорили тихо, с ноткой пассивной агрессии, а после перешли на повышенные тона. В какой-то момент Артуру прилетело по лицу, причем повезло до того, что попало кольцом по губе. Подобного Кетч терпел не стал и, собрав в тихую вещи, сбежал в ту же ночь, подкупив охрану.       Он понимал, что долго в любом случае бегать не сможет, но хотел, чтобы отец поволновался за своего единственного наследника. Тогда, по плану Артура, они поговорят снова, и отцу придется дать свое согласие. Так или никак.       Артур понял, что слишком уж погрузился в воспоминания, когда руки его затекли, а сам он осознал, что натирает голову шампунем уже около пяти минут. Он встряхивается и смывает с себя все мыло, вылезая из ванной и ступая ногами на жесткий коврик.       Полотенцу, что ему выдали, было далеко до мягкости полотенец в его доме, но это не так критично. Он обтирается не спеша, глядя на себя в зеркало. Все еще помятый и усталый, но зато чистый. Рана на губе уже зажила, от нее остался едва заметный след.       Футболка отчетливо пахла Дином, и Артур сам не понимал, почему ему это так нравится. Он поднес ткань ближе к лицу и вдохнул. Запах стирального порошка, пыли и какой-то еще странный, едва заметный, но знакомый, ударили в нос. По спине пробежали мурашки, и Кетч опомнился, одеваясь наконец и выходя из ванной комнаты.       На старой кухоньке над скромным обедом и чаем колдовал Дин. За окном в дребезжащие стекла бил порывистый ветер, заставляя ежится от неприятного звука. Артур обратил внимание на сковородку, на которой что-то шкварчало. Макароны и колбаса, типично. Кетч пропустил смешок, и надеялся, что это останется незамеченным, но не тут-то было. Дин обернулся на него, прищурился с подозрением, но быстро отвернулся обратно, ибо на сковородке начали подгорать макароны.       — Что-то не нравится? — спросил Винчестер.       — Не будь таким агрессивным, Дин, — выдохнул Артур, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. — Меня все вполне устраивает.       — Твоя рожа говорит об обратном, — пожал плечами Дин.       — Так ты говори со мной, а не с моей рожей, — не без сарказма ответил Кетч.       — С тобой разговаривать вредно.       — Почему?       Дин не ответил. Он часто уходил от наводящих вопросов, просто потому что их не любил. Однажды Артур все же попытался вывести его на чистую воду. После этого они подрались. Они почти все проблемы решали драками и попытками выяснить, кто сильнее, что могло не закончится даже после первой крови. Если это случилось в школе или в ее пределах, их кое-как разнимали, а потом тащили к директрисе. Парни получали выговоры, наказания, дополнительную домашку, но об исключении никогда не могло быть и речи — на Артура распространялось влияние его отца, а на Дина — лояльность Артура. Но через время парни все равно перестали драться в пределах школы.       — Ты неплохо готовишь, — искренне похвалил Кетч.       — Правда? — Дин недоверчиво оторвался от своей тарелки.       — Да. До шеф повара у меня дома далеко, конечно, но для обычных макарон… Очень даже.       — Так себе прозвучала твоя похвала, но спасибо.       Дин спрятал улыбку за чашкой, делая несколько глотков чая. Артур привычно отогнул мизинец, когда пил, чем вызвал у Винчестера самый настоящий закат глаз.       Вскоре вернулся Сэм. Он был крайне удивлен, увидев Кетча. Переводил взгляд с него на Дина и обратно, но в итоге просто поздоровался и ушел в свою комнату, оставив парней рубиться в приставку в зале. Артур крайне редко мог позволить себе подобные игры. Да и вообще любые игры. Его рутинная жизнь состояла из кружков, секций и бесконечных репетиторов, что грубо лепили из него идеал. Потому этот побег к Винчестерам был для него глотком свежего воздуха.       Артур искренне надеялся, что отец плохо его знает, и не полезет искать сюда. Квартира Винчестеров находилась не в самом благополучном районе города. Квартиры здесь стоили относительно дешево, так что отец-одиночка с двумя мальчишками на шее мог потянуть. Этот район стоял на отшибе, так что, чтобы добраться до школы, Дину обычно приходилось ехать на автобусе. Отец мог подключать ищеек, детективов, искать самостоятельно, но Артур очень постарался не светиться. Снял всю наличку в ближайшем банкомате, сменил симку в телефоне и выбирал мотели по системе полного отсутствия системы. Может, он выиграл себе еще хотя бы пару дней спокойной жизни, но рано или поздно ему придется вернуться домой.       — Подъем, ты должен кое-что увидеть, — внезапно сообщает Дин после очередной серии «Теории большого взрыва».       — Что? — уже задремавший немного Артур выпрямился и потянулся.       — Идем, — Дин поднимается с дивана и уходит в свою комнату, возясь там какое-то время, а после выходя со своим рюкзаком. — Такого из твоей золотой клетки не увидишь, — он довольно улыбается и тыкает Кетча пальцем в грудь, увлекая после за собой.       Они поднимаются по лестнице по ощущениям несколько часов, а по факту — минут пять. Пролет за пролетом, и Артуру уже не кажется эта идея такой хорошей. Он устал после недели беготни и предпочел бы сейчас упасть на подушку и отключиться, а не бегать по лестницам. Но Дин упрямо шел, то и дело словесно подначивая и подбадривая Кетча. Наконец, они достигли самого верхнего этажа. Дальше — только ржавая лестница на крышу. Дин разок ее пнул, проверяя, не обвалится ли от старости, а после залез. Недолго провозившись с подобием замка, он открыл люк, впуская в подъезд вечерний прохладный воздух. Все-таки на улице только конец февраля, до тепла еще далеко.       Артур недоверчиво посмотрел на Винчестера, когда тот позвал за собой, но по лестнице все же поднялся, выходя на крышу. Над городом багровел закат. Солнце с каждой минутой было все ниже, по красному небу плыли пушистые облака. Город с этой высоты казался бетонным морем, что окружало их со всех сторон. Снизу доносились тихие голоса играющих на площадках детей, откуда-то с трассы слышались гудки и шум машин, где-то над ними гудели провода. Кетч замер, затаив дыхание, не в силах даже запахнуть пальто, полы которого трепал холодный ветер.       — Кетч, ну что ты там застрял? — послышалось от Дина, что уже был на краю крыши. От падения его отделяло только небольшое, не очень надежное на вид, ограждение. Артур подошел ближе.       Дин достал из рюкзака два пледа и две подушки. Один плед он постелил на шершавую поверхность крыши совсем рядом с ограждением, сверху кинул подушки, а оставшийся плед оставил в руках. Сев на одну из подушек, он хлопнул по соседней, призывая Артура присоединиться. Тот без лишних размышлений сел рядом. Что ему терять?       — Свесь ноги вниз, — говорит Дин, показывая пример. Вытянув ноги между металлическими перегородками, он свесил их вниз, чуть покачивая.       — Уверен? — Артур глянул вниз. Девять этажей свободного падения, и вот тебе и свобода от отцовских ограничений, и от тяжбы выбора между семьей и желанной работой. Он хохотнул, взглянув на Дина.       — А ты боишься? Можем спуститься, раз страшно, — Дин знал, что Кетч не сможет пропустить вызов, и не ошибся. Артур чуть нахмурился, но ноги спустил, придерживаясь за не самое надежное ограждение. Немного посидев, он и правда расслабился и выдохнул, вновь обращая внимание на закат и вид на город. Где-то там, в дорогих районах, стоит его дом. Может, там же сейчас волнуется за него отец. Пускай волнуется. Не все же Кетчу быть идеальным. — Красиво…       — А то, — самодовольно хмыкнул Дин, подставляя лицо ветру. Короткие, и без того никогда не лежащие правильно пряди растрепались окончательно, и Артур снова не сдержал улыбки. Красивый не только вид, красивый и Дин. — У тебя из окна небось такого не увидишь. Везде роскошь глаза режет.       — Режет. Можешь посмотреть как-нибудь, как отца командируют, — не задумываясь, отвечает Артур, а следом замечает на себе взгляд Винчестера. — Что?       — А мама? — Дин внимательным взглядом изучает лицо Артура.       — Ей плевать, — фыркает раздраженно Кетч. — На меня и моих гостей. Главное, чтобы отцу не сказала.       — В смысле, плевать? — не понял Дин.       — В прямом. Она родила меня не по своей воле. Для отца. А потом забыла. Ей важны его деньги и положение, а не «прицеп», — Артур повел плечами. Становилось прохладно. Дин заметил это и накинул на их плечи тяжелый пыльный плед. Дин тактично молчал, и Кетч был ему за это благодарен. — А твоя мама? Я видел ее на фото.       — Она… — Дин чуть запнулся и отвел взгляд. — Она умерла, когда мне было пять.       — Оу…       — Только не надо меня жалеть! — Дин поморщился, глядя зло на Артура. — Выражать соболезнования и все такое… Наслушался.       — Я не хотел, — Артур хмыкнул на недоверчивый взгляд. — Просто хотел сказать, что ты говоришь о ней так тепло, хотя и рос без нее.       — Мне повезло, я ее запомнил, а вот Сэмми, — Дин вздохнул, — ему было полтора года, когда она погибла. Тогда отец переехал из нашего родного города сюда. До ее смерти он был таким добрым и уютным что ли. А потом словно оградился от нас с братом. Только и знает, что по командировкам разъезжать.       — Это ужасно, так бросать своих детей, — Кетч не мог знать точно. Его бросили по сути еще с рождения на попечение кого угодно, но только не родных.       — Не осуждай его. Он очень любил маму, не удивительно, что ему тяжело.       Артур хотел возразить, но не стал. Дин явно не перестал бы оправдывать Джона даже на смертном одре, и Артур не в праве был его за это осуждать. Он и сам когда-то хватался за отца, пытался удержаться рядом с ним. Считал его самым мудрым и властным человеком на земле. Может, даже не человеком, а Богом. А в итоге его отец оказался не богом, а жестоким манипулятором с синдромом командира. Иронично. На секунду в сознании Артура промелькнула картина, где он убивает своего старика. Хладнокровно, но со вкусом, смотрит, как испаряется из его глаз свет жизни, как они становятся стеклянными и пустыми. Он даже чувствует на руках тепло чужой крови, а в ушах — пульс собственной, но наваждение быстро проходит, когда Кетч чувствует, как Дин касается своим бедром его.       Тепло чужого тела, прохлада вокруг и в коем-то веке абсолютное спокойствие на душе быстро разморили Кетча. Он и до этого хотел спать, но сейчас просто-напросто вырубался. Пару раз поклевав носом, он почувствовал, как Дин, аккуратно и ненастойчиво, но уверенно, укладывает его голову себе на плечо. Артур мог бы возмутиться, подшутить или сострить, если бы ему не было так удобно и хорошо. На плече не-друга он задремал удивительно быстро, слушая лишь краем уха шум города. Винчестер только чуть усмехнулся: самодовольный придурок, а когда спит — настоящее чудо.       Не удержавшись, он поворачивает чуть голову, утыкаясь носом в густые волосы и вдыхая. Запах его шампуня приятно защекотал нос, и пришлось отстраниться, чтобы не чихнуть. Дин отчасти волновался, что вот сейчас Кетч точно проснется и скинет его с этой крыши, но тот даже ухом не повел, проваливаясь в дремоту окончательно.