Дочь дома Блэк

      Они касаются её, причиняя неописуемую боль. Из её рта выходят крики боли и отчаянья, но она слышит лишь смех. Такой устрашающий, сумасшедший, буквально сводящий с ума. Страшно. Она вздрагивает всем телом. Тьма, она повсюду. Холодная, пугающая, вызывающая животный страх внутри.       Руки, их так много. Сотни, нет тысячи. Они черные, как сама тьма. Они бьют, тянут вниз, в бездну страданий и боли. Они обловакивают её, как вторая кожа, оставляя чёрные отметины, как знак того, что она навсегда останется в этой тьме. Её душа, сердце, они леденеют, теряя светлые чувства и эмоции.       — Какая ты жалкая, Кассиопея Блэк. — прозвучал тихий шепот у её уха. Холодный, пустой и насмешливый голос.       Ей хотелось обернуться и увидеть обладателя этого голоса, но руки лишь крепче охватывали её тело, не давая возможности двигаться.       — Кто ты? — хрипло выдавила из себя Кассиопея.       — Ну, ну, малышка Блэк, если я сам тебе все расскажу, будет не так весело. — прошептал всё тот же голос, но в этот раз его голос казался не таким холодной, или ей это просто кажется, на почве сильной боли.       И вновь рука. Большая, крепка, напряжённая, словно хочет её раздавить. Она тянется к её лицу, к глазам, касается её век. Холод окутывал девичье тело. Глаза закрывались, дико хотелось спать. Руки все ещё причиняли боль, но она больше не чувствует их.       Единственное, что хочется — это спать.       — Не смей! Ты должна бороться Кэсси!       Это был женский голос, причем не издалека, а до того громкий и ясный, что могло показаться, будто женщина стоит рядом с ней. Но осмотревшись — что было крайне трудно — Кассиопея не увидела никого.       — Кэсси! Ну же, проснись!       Вдали стал вырисовывается силуэт и чем ближе он подходил, тем сильнее руки сковывали тело, но помимо этого Блэк отметила, что костлявых теней вокруг стало меньше. Когда силуэт оказался в десяти метров от неё, она не смогла сдержать испуганного вздоха.       — Мама!       Девушка подскочила с кровати, переходя в сидящие положение. Сердце бешено стучало, ладошки спотели, а жгучие слезы скатывалась по щекам. Каждую ночь она видит эти кошмары, однако, до этого там не появлялась её мать. Раньше она подавалась тьме, позволяя ей окутать её тело, но бороться с этой тьмой? Это даже звучит немыслимо.       — Что всё это значит, мам? — одними губами прошептала Кассиопея, стирая мокрые дорожки с лица.       Достав палочку из-под подушки, Блэк взмахнула ею и зажгла свечи в комнате, — благо она жила одна — её взгляд упал на часы мирно стоящих на прикроватной тумбочке.       2:32       В этот раз она проснулась позже, в прошлый раз и и двух часу ночи не было. Кассиопея мысленно отметила, что с каждым разом она всё позже и позже просыпается от кошмаров, но с чем это связано?       «Может он поможет?»       Запустив пальцы в волосы, она стала сжимать их, да так сильно, что зажмурила глаза от боли.       — Ладно, была не была. — слизеринка встала с кровати и привидя себя в порядок с помощью магии, произнесла: — Кикимер!       Тихий хлопкок раздался в комнате. В паре метров от Кассиопеи появился маленький худощавый человечек, с огромными ушами, напоминающие крылья летучих мышей и серыми глазами.       — Хозяйка Кассиопея позвала Кикимера, Кикимер будет счастлив помочь хозяйке. — с нескрываемым уважением говорил домовик, кланяясь чуть ли не в ноги.       — Встань, Кикимер, — приказала девушка, закатывая глаза. — лучше скажи, дядя сейчас спит?       — Хозяин Регулус не спит, хозяин Регулус опять пьёт. Кикимер говорил хозяину, что.       — Хватит! — прервала его Кассиопея, раздражаясь его болтливостью. — Перенеси меня к дяде и это приказ.       Эльф кивнув и в следующую секунду Блэк вместе с домовиком трасгресировала.

***

      Девушка оказалось в просторной гостиной готического стиля. Камин, который, наверное, слился бы с черными стенами, если бы не яркие, по мнению слизеринки, колдофото на нем. Достаточно большой диван в середине комнаты, опять же, черный. И её излюбленное место: чёрное кресло, которое в данный момент было повёрнутое в сторону окна, видимо Регулус снова несколько часов наблюдал в окно, копаясь в собственых мыслях и воспоминаниях. К слову, даже кофейный столик был чёрным.       Кассиопея усмехнулась, эта комната была вполне в духе Блэков.       Её взгляд метнулся к фотографиям на камине. Сколько она себя помнит эти фото всегда были там, так как прошлый хозяин дома ни в какую не хотел их убирать. Раньше этот дом принадлежал Арктуру Блэку, но перед своей смертью, он — на правах главы рода — завещал этот дом своему внуку Регулусу, а Гриммо 12 правнучке, то есть Кассиопеи. Регулус не собирался переезжать с Гриммо 12 в Блэк-Мэнор, но после кончины Вальбурги Блэк он изменил свое решение, ведь после смерти матери его больше ничего не держало там, лишь гадкое напоминание, что он вновь один.       По дойдя ближе Блэк принялась рассматривать давно изученные фото. На первой фотографии были три девушки.       Первая с насмешливостью в глаз косилась на беловолосую девочку справа от неё. У неё были яркие голубые глаза и даже через фото Кассиопея видела огонь в ее глазах. Она была красива, очень красива, её каштановые, чуть волнистые, волосы мягко падали на плечи, а пухлые губы растягивались в нежную улыбку. Смотря на неё, Блэк самой хотелось улыбаться.       Вторая, была не менее красива. Её платиновые волосы так и бросались в глаза, а то, как она откидывает чёлку с лица, которая из-за небольшого ветерка на улице лезла в глаза, казалось Кассиопеи невероятно милым и в тоже время восхитительным. Она никогда не озвучит это вслух, но Блэк восхищалась этой девочкой с колдографии. Каждое её движение были невероятно элегантным, а её, пока что яркие глаза, были завораживающе красивы! Кассиопеи было трудно поверить, что эта светлая девчушка с фото и та, которую она знает и помнит — один и тот же человек.       Третья была самой старшей из них, это было видно по её попытке сделать серьезное лицо. У этой девушки были острые черты лица и хищный взгляд, а свои черные кудри, с далека похожие на змей, она пренебрежительно откидывала за спину. Она была не похожа на других девушек, ведь две другие вызывали положительные чувства, а смотря на неё голос в голове, так и просил убегать. При жизни, Вальбурга часто говорила внучке, что именно так выглядит истинная Блэк, и тогда Кассиопея мысленно поклялась, что никогда не будет похожей на неё.       Под фото красивым почерком было выведено: Андромеда, Нарцисса и Беллатрикс Блэк. Лето 1967.       Что же стало с этими девушками сейчас? Первую изгнали из рода, вторую сломали и выдали замуж, а третья свихнулась и сидит в тюрьме.       Ужасный конец, такого прекрасного трио.       Слизеринка посмотрела на другую колдокрафию. На ней была точно такая же гостиная, где сейчас находится Кассиопея. Единственное отличие это — ёлка, украшенная темно-зеленной расцветки. На фото были всё те же девочки, но уже постарше. Помимо них, присутствовали ещё два мальчика. Девушки расселись на диване добродушно улыбаясь, даже жутко серьезная Беллатрикс. Первый мальчик, сидел на коленках у Андромеды и неловко улыбался, было видно, что ему не нравится находится в таком положении, тем не менее, выбора у него не было. Он был намного младше девушек, однако это не мешало ему быть очаровательно красивым. У мальчика были серые глаза, волосы цвета вороньего крыла, которые немного завивались создавая милые кудри и неестественно бледное лицо. Идеален по стандартам аристакратов.       А вот второй сидел на подлокотнике дивана и недовольно смотрел сначала на кузин и брата, а после переводил взгляд на камеру, точнее на людей за ней. Он так же был младше девушек, но страше первого мальчика. Впрочем, он был так же красив, единственное различие между мальчиками были глаза: у него они голубые.       Вдруг Андромеда посмотрела на кузена и её губы зашевелились. Кассиопея не смогла разобрать что именно она сказала, но судя по тому, что мальчик и другие дети на колдо рассмеялись — это было что-то чертовски весёлое.       Все тем же почерком было выведено: Рождество 1969.       — Это было одно из последних праздников, где все было хорошо, — раздался хриплый голос сзади, от которого Блэк вздрогнула и резко развернулась. — Прости, не хотел тебя напугать.       Сзади был никто иной, как Регулус Блэк. Тот стоял облокотившись об косяк двери, держа в руке стакан с крепким виски.       — Почему одно из последних? — задала вопрос Кассиопея, после того, как пришла в себя после неожиданного появление дяди.       — Через два года мы с Сириус отправились в Хогвартс, где он поступил на Гриффиндор. Ещё через год Меду выжгли из рода, а спустя пару месяцев Белла вышла замуж и помешалась на Лорде и ещё через пару лет Цисси стала Малфой. Горечь и боль.       Вот, что бывает во взгляде Регулуса, когда тот вспоминает о семьёй.       — Прости.       — Забудь, лучше скажи, что ты тут делаешь? И почему не спишь?       — Мне не спиться, — соврала она.       Регулус рассмеялся, плюхаясь в кресло.       — Чтоб ты, да и добровольно отказывалась от сна? Не смеши меня, милочка!       — Ты ведь младше моего отца, как так получилось, что вы поступили в Хогвартс в один год? — попыталась перевести тему слизеринка, садясь на диван.       — Не думай, что я не заметил этого, — прищурился мужчина. — Я младшие Сириуса на 11 месяцев, так и получилось, что мы попали на один курс. Хотя, я думаю, что всё же в этом постарались родители.       — Вот оно как, — протянула Кассиопея, лихорадочно думаю, что можно ещё сказать. Почему-то ей расхотелось говорить дяде об кошмарах. — а я говорила, что начала общаться с Элизабет Пруэтт?       — С Лиззи? — брови Регулуса поползли вверх, а глаза удивлённо уставились на племянницу       — Ага, — кивнула головой она. — так, подожди, ты сказал Лиззи?       Поняв, что сболтнул лишнего, Регулус преподнёс стакан с алкоголем к губам, перед этим небрежно бросив:       — Тебе показалось.       — Ну, уж нет! Давай колись, откуда ты Пруэтт знаешь?       Регулус молчал.       — Я знаю, что вы с её мамой были лучшими друзьями, — спокойно сказала Кассиопея, хотя внутри сгорала от любопытства. — Я виделась с Маргарет и Эндрю Стивнсон и они сказали, что ты и Таилия были не просто знакомыми, как ты мне сказал, а лучшими друзьями!       — Они рассказали только обо мне?       — Ну да, о ком ещё они должны были сказать? — удивилась Блэк.       — Да так, ни о ком, — отмахнулся мужчина, делая большой глоток алкоголя. — Да, я и правда был лучшим другом Лии, у нас была очень крепкая дружба построенная на доверии.       Он сделал паузу, раздумывая стоит ли об этом говорить.       — Да на таком доверии, что после того, как я присоединился к пожирателем, она не побоялась сделать меня крёстным отцом своей дочери.       Кассиопеи понадобилась минута, чтоб понять смысл только что сказанных слов и как только она осознала, у неё отвисла челюсть.       — Ты..Лиззи..крестный, — на её лице застыло выражение огромного шока. — Ахуеть.       Регулуса позабавила реакции племянницы, но вспомнив что-то его глаза потускнели.       — Помнишь, я говорил, что в ту ночь, когда на Пруэттов напали, я помог им выбраться. Так вот, я помог не всем.       — Жертвы Фабиана и Гидеона были оправданы.       — Я говорю не о них, — тихо ответил Регулус.       — А о ком тогда? — не поняла девушка.       Мужчина вздохнул и откинулся на спину кресла.       — Давай так: я отвечу на три любых твоих вопроса, а ты расскажешь, что тебя мучает, раз ты спать боишься. Идёт?       — Откуда ты узнал о том, что..       — Я просто слишком хорошо и долго тебя знаю, принцесска.       Блэк опустила взгляд, а её щеки немного порозовели. В детстве начитавшись маггловских книжек — которые ей любезно предоставил Регулус — Кассиопея сказала, что хочет быть принцессой и с того дня дядя называет её «принцессой». Это смущает, особенно, когда тебе уже давно не пять.       — Ну, так что? Согласна? — спросил мужчина, лукаво улыбаясь.       — Согласна. И так, первый вопрос: как ты познакомился с Таилией?       — О, это было так давно. — теплая улыбка появилась на его лице.

***

      Раздался гудок оповещающий, что поезд отбывает от платформы. Сотни вошебников отправляются прямиком в школу волшебства — Хогвартс. Из соседних купе слышится гул, кто-то встретился с старыми друзьями, а кто-то только-только заводит друзей, лишь мальчик лет одиннадцати одиноко сидел на купе, размышляя о чем-то своём. Десять минут назад его старший брат сказал, что собирается попросить шляпу его на Гриффиндор, но разве так можно? Все Блэки из поколения в поколение учились на Слизерине и родители ждут от них этого же. Их мать очень расстроиться, нет она озвереет, если узнает, что Сириус поступил в Гриффиндор — на факультет грязнокровок и предателей крови. Регулус не хотел расстраивать родителей, он точно поступит на Слизерин!       Вдруг дверь в купе отворилась и в дверях появилась миниатюрная девочка с темными волосами и янтарными глазами.       — Извини, тут свободно? В других просто уже все занято, — сказала девочка, неловко улыбаясь.       Регулус кивнул, на что девочка скованно улыбнулась, закрывая за собой дверь в купе.       — Ты ведь первокурсник? — нарушала затянувшуюся тишину девочка, на что опять получила кивок. — Я тоже. Меня зовут Таилия. Таилия Ствинсон.       Регулус попытался припомнить, есть ли такие чистокровные фамилии. Точно, Ствинсоны — французский чистокровный род, которые несколько десятилетий назад переехали в Англию.       — Регулус. Регулус Блэк.       — А, я-то думала, что ты говорить не умеешь, — усмехнулась Таилия, получив тихий хмык. — На какой факультет хочешь поступить?       — Слизерин.       — Не удивительно, Блэк всё же.       — А ты на какой?       — Думаю на Слизерин или Рейвенкло, но отец сказал, что мне надо в Гриффиндор. Уже родной отец оскорбляет! — она обиженно хмыкнула, складывая руки на груди       Мальчик не смог сдержать смешка.       — Что ж, рад знакомству, Ствинсон.       — Взаимно, Блэк.       Они испепеляли друг друга взглядом, не замечая окружающий мир. И так же не услышали, как открылась дверь в купе. Опять.       — Эй, что с вами? — чья-то рука пролетела перед глазами и они удивлённо повернули головы в сторону двери. — Я уж подумал, что вы сейчас убьёте друг друга взглядом.       — Рабастан, — произнёс мальчик, узнав своего друга. Сзади него стоял ещё один человек. — Барти.       Девочка внимательно посмотрела на незнакомцев. Предположительно Рабастан, был высокого роста, — по крайней мере для девочки — с темными волосами и темными глазами, в которых в данный момент плесали чертята.       А вот Барти был совсем не похож на друга. У него был спокойный, даже равнодушный взгляд. Русые волосы немного спадали на лицо, закрывая карие глаза, но тот лишь откидывал их назад.       — Да, да, Регулус, спасибо, что напомнил наши имена, — ухмыльнулся Рабастан. — а вас, как зовут мисс?       — Таилия Ствинсон       Мальчик взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони, всё с той же ухмылкой.       — Рабастан Лестрейндж. Очень приятно познакомиться.       — Не могу сказать того же, — хмыкнула девочка, вырывая свою руку.       Рабастан лишь безоботно улыбнулся, плюхаясь рядом с ней. Таилия была возмущенна такой наглостью и это не укрылось от Барти.       — Простите моего друга, мисс. Он у нас дурачок немного.       — Ты сейчас получишь, Крауч! — шикнул на него Лестрейндж.       — Боюсь, боюсь, — насмешливо сказал мальчик, присаживаясь рядом с Регулусом. — Барти Крауч.       — Кажется, у твоих родителей с фантазией совсем всё плохо.       — Есть такое, — усмехнулся Барти.       Как оказалось у них ребят было много общего и весь путь до Хогвартса они болтали, шутили, смеялись, а Рабастан и Регулус даже поссориться успели.       — Так, значит вы все на Слизерин хотите, — протянула Ствинсон, уже переодетая в форму. Она сама не понимает как, но эти трое за такой короткий срок запали ей душу, хоть один из балбес ещё тот.       — У нас выбора особо нет, — пожал плечами Рабастан. — так хотят родители.       — Всю жизнь будете слушать родителей?       — Для них мы всего лишь маленькие дети, и право голоса у нас нет, — раздражённо сказал Барти.       Таилия понимающе хмыкнула.       — В таком случае, я тоже поступлю на Слизерин!       Мальчишки удивлённо посмотри на неё.       — Из-за нас?       — Ты слишком высокого о себе мнения, Блэк, — хмыкнула девочка. — родители хотят, чтоб я поступила туда, хоть и не говорят в открытую.       — В таком случае, официально заявляю, что с этого момента тебе от нас не отвязаться! — торжество сказал Рабастан.       — Учти, будет раздражать — прибью. — предупредила Таилия.       Регулус и Барти рассмеялись, а Рабастан драматично вздохнул, обиженно пробурчав что-то вроде: «Совсем вы меня не цените, ироны», тем самым вызвав ещё больший смех.       — Кстати, можете звать меня Лия! — широко улыбнулась девочка.

***

      — По итогу, мы поступили на Слизерин и это закрепило нашу дружбу.       Регулус горестно вздохнул. Все ещё больно было осознавать, что Лия мертва, а Рабастан с Барти гниют в Азкабане. Наверное, он бы тоже там сидел, если бы во время не ушел с кривой дорожки. Знал ведь, что нужно было и их вывести из игры! Они бы точно согласились уйти, если бы узнали о крестражах.       — Ты не виноват, дядя, — мужчина растерянно посмотрел на племянницу. — у тебя все на лице написано.       Он невесело усмехнулся.       — Следующий вопрос.       — Кого ты имел в виду, когда сказал, что помог не всем?       — Стефана Пруэтт.       — Что?       — Я имел в виду Стефана Пруэтт. — хмуро повторил Регулус, явно нежелая это вспоминать.       — Стефан Пруэтт — это сын Гидеона? — неуверенно спросила Кассиопея.       — Нет, это сын Таилии и Фабиана Пруэтт, он брат-близнец Лиззи, — объяснил мужчина, а после грустно добавил: — точнее был им.       — Не понимаю, — пробормотала девушка. — у Лиззи нет брата, в Хогвартсе в принципе нет никого с фамилией Пруэтт, кроме неё.       — Потому что, он погиб там! — воскрикнул Регулус, запуская руку в кудрявые волосы, совсем не замечая, как дернулась племянница после его слов. — Я смотрел во всех маггловских приютах Британии, детский домах, интернатах, нигде нет не одного упоминания о нём!       — Может ему поменяли имя? Или забрали в семью?       — Нет, — отчаянно затрёс головой мужчина. — я проверил всё. Нигде не было ни единого упоминания о мальчике 1978-го года с темными волосами, голубыми глазами и родимым пятном на шеи в виде звёзды.       — Голубыми? Разве у Таилии и Фабиана были не карие глаза? — спросила Кассиопея, пытаясь привести мысли в порядок.       — Они достались ему от дедушки по маминой линии, — ответил Регулус, выпивая оставшуюся жидкость в стакане.       — А пятно?       — О, а это просто шутка судьбы, — фыркнул Регулус, грустно улыбаясь.       Кассиопея не знала, что сказать. Она понятие не имела, что у Элизабет был брат и уж тем более не думала, что её дядя объехал всю страну в его поисках.       — Лиззи знает о нём?       — Не думаю, она была слишком маленькой, чтоб помнить его, — он призвал бутылку виски, подливая алкоголь в напиток. — Если только Дамблдор не рассказал ей.       Кассиопея хмыкнула.       — Он ей о родственниках не рассказал, думаешь о родном брате поведал?       — Не знаю, — ответил Регулус. — это старик, тот ещё интриган. У тебя, кстати, последний вопрос остался.       Девушка задумалась, она уже, вроде как, спросила все, что её интересовало. Хотя..       — Чисто гипотетически, если волшебник станет главой Рода до семнадцатилетие, то он может считаться совершеннолетним?       — Чисто гипотетически может, ведь магия признает его совершеннолетним, — Регулус подозрительно глянул на племянницу. — а тебе это зачем?       — Да так, просто интересно стало.       — Сделаю вид, что поверил, — хмыкнул он. — Теперь твоя очередь говорить.       И Кассиопею, как прорвало, будто бы она так и ждала этого момента. Она рассказала о проникновение отца в школу, о допросе, о предстоящем матче, о кошмарах. Она рассказала ему всё, что у неё накопилось за это время, а он слушал, иногда задавая уточняющее вопросы.       Наконец она замолчала, ожидая реакцию мужчины.       Регулус молчал, тем самым заставляя племянницу нервничать и постукивать пальцем по подлокотнику дивана.       — Идём за мной, — сказал мужчина, поднимаясь с насиженного места.       Кассиопея растерянно посмотрела на него, но покорно проследовала за мужчиной. Какое же удивление было, когда они пришли на кухню. Эта комната, точно так же, как и другие была черной. Дядя рассказывал ей, что раньше тут было пристанище эльфов, но многие из них мертвы, а если точнее их головы весят в специальной комнате на Гриммо.       — Вот, — он протянул ей упаковку с таблетками, которую ранее достал из шкафчика. — это маггловское снотворное, оно помогает спать не видя сны. Эффект гораздо лучше, чем от зелье Сны Без Сновидений.        Кассиопея взяла таблетки отметив, что несколько штук уже нет.       — Давно ты стал маггловские таблетки пить?       — Лет пять, наверное, уже, — пожала плечами он. — они единственное, что помогает забыть, хотя бы на время, весь ужас войны.       Кассиопея вздрогнула. Дядя не рассказывает ей, как продвигается дело с поиском крестражей, но она точно знает, что он боится не успеть. Не успеть уничтожить все крестражи и тогда над магической Братанией вновь нависнут грозовые тучи.       — Я подозреваю с чем связаны твои кошмары, но пока не удостоверюсь точно — пей эти таблетки, — уклончиво, сказал Регулус. — И да, попробуй не бежать от тьмы, а приручить её.       — Ты себя слышишь? Это даже звучит абсурдно! Приручить тьму, хах. — с нотками истерики, сказала Кассиопея.       — Как знаешь, моё дело предложить. — Регулус вздохнул. — Тебе стоит вернуться в Хогвартс, пока никто не заметил твоего отсутствия.       Слизеринка кивнула и перед тем, как позвать домовика, обняла дядю.       — Спасибо. — прошептала девушка.       Она не видела его лица, но точно знала, что тот улыбнулся.       — Не обращай внимания на колкие слова учеников в Хогвартсе, они просто тупицы.       — Я знаю.       — Вот и хорошо, — Регулус мягко отстранился от племянницы и потрепал её по волосам. — Тебе пора.       — Спокойной ночи, дядя! — улыбнувшись сказала Кассиопея, а после растворилась в пространстве.       — Спокойной, — тихо ответил мужчина и направился в сторону библиотеки. — Нужно найти информацию о Наследниках Смерти.