Dances

тонкие холодные пальцы аккуратно касаются внутренней стороны бедра, проводят вверх, очерчивая синеватое пятно на коже. донхёк выдыхает. ушибленное место неприятно ноет, отдавая болью по всему телу. он тихо поднимается с кровати, надеясь отыскать мазь где-то в шкафу, потому что идти в магазин совсем не хочется. обеспокоенная мама с сожалением сообщает, что приехать сможет только через несколько месяцев, а после интересуется у ли, как он проводит свободное время, получая в ответ неуверенное «я в порядке». они не общаются на протяжении месяца. и донхёк правда злится. до покалываний под рёбрами, до выступающих вен, до желания высказать всё самоуверенному марку в лицо, потому что поступать вот так просто бесчеловечно. их отношения похожи на сложный механизм, американские горки, которые ли не любил с самого детства, а теперь, кажется, вообще стал ненавидеть. но донхёк проигрывать минхёну не хочет, уверенно смотрит в его сторону, когда в очередной раз ловит заинтересованный взгляд на себе. он пытается разглядеть в чужих глазах скрытые эмоции, но в ответ получает лишь холодную оценку своим действиям. они сталкиваются в дверном проёме собственного класса, друг на друга не смотрят, делают вид, что между ними ничего не было. марк шипит ядовитое «отойди», пока где-то позади проносятся лёгкие насмешки его надоедливых друзей. ударить старшего хочется снова, правда на этот раз сильнее обычного, и донхёк бы умер за эту возможность, думая, что это была бы самая выгодная сделка в его жизни. ли упрямо заглушает глупые мысли о разговоре с минхёном, потому что обсуждать их отношения не хочется, потому что они, вообще-то, не пара и ничем друг другу не обязаны. лёгкие прикосновения вновь покрывают тонкую кожу. донхёк зарывается в собственные волосы, сжимает пряди в кулак, продолжая думать, что ему плевать. рука по привычке лезет под резинку домашних штанов, встречая на своём пути требующий внимания, возбуждённый донельзя орган. ли до боли хочется заглушить это пульсирующее чувство внутри, пока с губ слетает сладкое, приятное на слух, такое ненавистное м-марк. донхёк обещает себе, проговаривает как выученную наизусть молитву, что больше никогда не вспомнит о тёплых руках минхёна на своём разгорячённом теле, подсознательно понимая, что всё это как-то слишком наивно. он бы точно поверил, если бы говорил, может быть, стоя перед алтарём Святого Иоанна, но сейчас, когда смазка медленно стекает по его бедру, все его слова — наглая ложь. у донхёка вырабатывается чутьё на чужой надменный взгляд, пока тот в очередной раз останавливается на его плечах, отчаянно пытаясь обратить на себя внимание (ли почему-то думает, что марк действительно этого хочет). младший вбирает в лёгкие побольше кислорода, сохраняя спокойствие даже тогда, когда слышит от учителя, с кем ему придётся убирать класс. в голове — самые гнусные обзывательства в сторону минхёна, абсолютное нежелание разговаривать и надежда на то, что старший хочет того же. — я сяду? знакомый голос выбивает младшего из собственных мыслей, заставляет вздрогнуть. марк медленно опускается рядом, не дожидаясь утвердительного ответа, а у донхёка по всему телу разряд, настолько сильный, что старший, наверное, чувствует его тоже. — мы разве дружим? ну, знаешь, после всего того, что между нами было? — а между нами что-то было? донхёк на самом деле забывает, как дышать. он почему-то думает, что если марк и собирался его убить, то ему непременно стоило бы это сделать. и донхёку не нужно смотреть на минхёна, чтобы прочувствовать его победный взгляд, желание сделать больнее, выйти из этой глупой игры победителем. младший сглатывает подступивший к горлу ком, всеми силами старается сделать вид, что ему абсолютно плевать на каждое минхёновское слово. он хватается за портфель, словно это — его спасательный круг, а после всё же поворачивается на старшего, кидает спокойное (он надеется на это) «прости, я не сижу рядом с педиками», а после показательно выходит из класса, оставляя марка до того, как он успеет что-то произнести. ли заходит в соседний, уже опустевший класс. скатывается по стенке, стараясь собрать мысли воедино. донхёк уверен, если жизнь, это ад, то марк — его десятый круг.

***

ли забывается. он больше не ловит на себе мимолётные взгляды, да и сам старается не смотреть в сторону, которую лично для себя назвал запретной. своё спасение, пусть воображаемое, но спасение он находит в других людях, в учёбе, в домашних делах и танцах. донхёк наконец-то признаётся себе, что действительно забыл марка, каждое его движение, частички тела и запах. он уверен, что забыл всё, что между ними было, потому что между ними на самом-то деле никогда ничего и не было. золотые лучи морем разливаются по просторному кабинету, освещают каждый его уголок, разноцветно переливаются на белых стенах, окрашивая их яркой палитрой красок. день, на удивление, тёплый. донхёк такую погоду любил до лёгких покалываний под кожей. он медленно разворачивается к окну, вдыхая свежий воздух, пропитанный приближающейся зимой. его кожа, словно пурпурный александрит, переливается под яркими лучами, наслаждаясь вниманием утомлённого солнца. донхёк медленно опускает глаза, случайно замечая чужой взгляд на себе. на этот раз минхён смотрит более ласково, скорее с интересом разглядывая, стараясь, кажется, не пропустить ни единой частички тела напротив. младший готов расплавиться, из-за лучей или пристального взгляд — пока что совсем непонятно. ли собирает последние частички разбившегося самообладания где-то у себя в голове и наконец-то находит силы развернуться, направив свой взгляд на вошедшего только что учителя. наверное, донхёк никогда не перестанет благодарить его за спасение. к концу последней пары ли получает на телефон незамысловатое сообщение. он шумно вздыхает, размышляя, насколько удачным решением будет пойти на университетскую вечеринку. на самом деле он никогда не любил все эти тусовки, потому что все вокруг пропитаны алкоголем и сигаретами, а ли, вообще-то, не особо любил пить. да и пойти туда было не с кем, а тащиться одному было неловко. пожалуй, он выбрал бы несколько смен подряд, нежели один вечер в окружении невменяемых студентов. «я надеюсь, на этот раз ты всё-таки придёшь. донхёк, пожалуйста, ты очень многое теряешь» ли разглядывает аккуратные буквы на экране собственного телефона. он мнётся на месте, рассматривая своё отражение оценивающим взглядом так, как это делал марк. джемин на самом деле не обошёлся одним сообщением, сделав после ещё несколько продолжительных звонков, ответив на один из которых, донхёк услышал длительные уговоры всё-таки сходить на вечеринку. ли думает, что выглядит неплохо. по крайней мере, клиенты из клуба даже в таком виде готовы были взять его без всяких вопросов. на самом деле это не лучший критерий, но других донхёк не находит, поэтому аккуратно подводит глаза, делая их более выразительными, стряхивает невидимые пылинки с плеч и всё-таки решается сходить. ли успокаивает себя, понимая, что уйти сможет в любое время.

***

донхёк неспеша приближается к заветным дверям, параллельно вслушиваясь в голоса, будто пытаясь разобрать, кто это говорит. он на несколько секунд остаётся стоять на месте, наслаждаясь прохладным воздухом. в голове вновь всплывают мысли о том, что уйти — неплохое решение, потому что делать внутри нечего, а дома хотя бы нет чужих криков, отдающих звонкими отголосками, из-за которых голова, если честно, уже начинает немного побаливать. он одёргивает себя, напоминая, что всё-таки пообещал хотя бы просто прийти, поэтому делает шаг, в миг оказываясь в шумном помещении. людей в клубе намного больше, чем ожидал увидеть донхёк. воздух внутри насквозь пропитан сигаретным дымом с примесью крепкого алкоголя, обволакивающего ли тяжёлой пеленой со всех сторон. он медленно проходит вперёд, стараясь не задевать танцующих вокруг людей. музыка здесь слишком громкая, и донхёк уверен, что наутро голова точно будет болеть. он ищет глазами знакомые лица, правда в поле зрения — ребята со старшего курса и несколько неизвестных ли людей. он наконец-то добирается до барной стойки, просит налить обычной воды, надеясь, что ему не придётся оставаться здесь на всю ночь. тонкая ткань футболки медленно спадает, оголяя аккуратные ключицы молодого тела. донхёк ловит на себе заинтересованные взгляды, поправляясь. он делает несколько жадных глотков, надеясь вместе с ними получить хотя бы немного свежего воздуха, потому что в помещении дышать невозможно, и ли думает, что на самом-то деле пора уходить. — привет, донхёк-и, — неприятный голос звучит где-то с левой стороны, и ли не сразу понимает, кто это может быть. он поворачивает голову, откликаясь на незнакомца. напротив стоит темноволосый парень, по росту немного выше самого донхёка. и ли хватает нескольких секунд, чтобы почувствовать горький запах алкоголя (очень дешёвого, пахнущего иначе, чем тот, которым обычно пропитаны клиенты), исходящий от собеседника даже за несколько метров. ли сглатывает вязкую слюну, нахмуриваясь, делая вид, что пытается понять, кто это. спустя несколько секунд ли всё же вспоминает парня, который учится на курс старше. — я рад, что ты пришёл, — парень подходит к донхёку ближе, обхватывая его руку своей, — пойдём к нам, познакомимся. ли вынимает кисть из чужой хватки чуть резче, чем планировал, не замечая на себе чужой недовольный взгляд. он медленно рассматривает стоящего напротив старшекурсника, и с громким выдохом всё же решает остаться ещё ненадолго. ли заходит в небольшую комнату, где уже собрались другие ребята. донхёк думает, что, скорее всего, это те самые друзья того старшекурсника, которые так хотели с ним познакомиться. дверь позади аккуратно прикрывается, пока его новый знакомый дружелюбно проходит вперёд. ли в своём подсознании понимает, что будет ненавидеть себя на следующее утро, но сейчас, кажется, терять нечего, поэтому соглашается выпить несколько стаканов горячительного напитка, который обжигает горло сразу же, как только ли делает первый глоток. идея прийти в клуб на самом деле уже не кажется такой плохой, потому что донхёк со старшекурсниками общается спокойно, слушает истории и, кажется, начинает понемногу расслабляться. они сидят в комнате вчетвером, пока за дверью играет громкая музыка, всё ещё неприятно отдавая в ушах. ли делает очередной глоток, а после чувствует на своём бедре чужую тёплую руку, которая на этот раз обхватывает неприятно, с небольшим нажимом, не давая донхёку сдвинуться с места. он непонимающе смотрит на того самого парня, идеей которого было привести младшего в эту комнату. старшекурсник аккуратно приближается к чужому уху, обдавая его горячим дыханием. — может развлечёмся немного? донхёк резко вытаскивает собственную ногу из-под чужой ладони, отодвигаясь на край кровати. периферийным зрением замечает, что один из парней уже двигается к двери, чтобы, скорее всего, закрыть её на небольшую защёлку, встроенную в ручку. ли переводит взгляд на парня напротив, страх пробивает всё тело насквозь, давая понять, что шанс выбраться отсюда с каждой секундой становится всё меньше. — да ладно, тебе же не в первый раз это делать, — парень пододвигается ближе, касаясь руками чёрного кожаного ремня, — я же знаю, зачем ты сюда пришёл. донхёк думает, что если это и есть то самое «многое», что теряет ли, не приходя на вечеринки, о котором так уверенно говорил джемин, то он, пожалуй, предпочтёт больше никогда не выходить из дома. ли резко вскакивает с кровати, направляясь к двери, подсознательно умоляя успеть схватиться за ручку. он выбегает из комнаты, направляется к лестнице в надежде, что его всё-таки оставят в покое. но крепкая мужская рука резко тянет тело донхёка назад, заставляя повернуться и посмотреть прямо в глаза напротив. ли клянётся, что, наверное, впервые видит столько злости во взгляде. он оглядывается, надеясь зацепиться хотя бы за кого-то в этом клубе, а после замечает на себе непонимающий взгляд марка. донхёк шумно выдыхает, смотрит с надеждой, понимая, что минхён в этом месте, пожалуй, единственный, кому есть хоть какое-то дело до младшего. и он, наверное, впервые уверен в том, что рад видеть марка. ли наблюдает за тем, как старший медленно ставит стакан, наполненный жидкостью, на стеклянный стол, а после уверенно подходит к старшекурснику, одёргивая его руку с такой силой, что у того утром наверняка останутся синяки, донхёк в этом почему-то не сомневается. он смотрит на мучительно длительный диалог двух парней, который на деле продолжается не так уж и долго, а после чувствует, как руку обхватывают чужие, на этот раз знакомые пальцы. марк с силой выводит донхёка из клуба на свежий воздух. младший делает настолько глубокие вдохи, насколько вообще может, пытаясь восстановить всё ещё сбившееся дыхание. минхён тянет его за запястье, сажает в чёрную машину, скорее всего очень дорогую, а сам занимает водительское сиденье. марк заводит машину, трогается с места, ничего при это не говоря, и донхёк ёрзает на месте, чувствует себя неловко, правда лишних вопросов не задаёт. — спасибо. младший, возможно, говорит с запозданием, но всё же понимает, что лучше поздно, чем никогда, учитывая, что минхён его вообще-то спас. правда в ответ он получает привычное молчание, и донхёк почему-то думает, что марк на него злится. они доезжают до дома минхёна в абсолютной тишине. ли окидывает взглядом знакомую постройку, стараясь не отставать от старшего. он проходит внутрь по-хозяйски, сразу направляясь куда-то в глубь коридора. кажется, его действительно не учили принимать гостей. донхёку от этих мыслей почему-то становится забавно, он выдыхает, понимая, что марк точно не сделает хуже, чем могло бы быть. по крайней мере, он на это надеется. ли медленно проходит на кухню, замечая стоящего напротив марка. под натиском тяжёлого взгляда по телу пробегают знакомые мурашки, которые донхёк отчаянно пытался игнорировать несколько дней подряд. лицо старшего остаётся непоколебимым, пока глаза пробегают по донхёковскому телу, изучая. марк ждёт. — ты же знаешь, что не имеешь права злиться на меня? — донхёк первым нарушает натянутую тишину. — почему любая история с тобой завязана на сексе? — минхён в упор игнорирует вопрос младшего, хмурится, будто действительно ожидает получить ответ. он подходит к донхёку медленно, старается не нарушить невидимую связь между ними, оказываясь при этом настолько близко, что последний может отчётливо почувствовать чужой парфюм, который отличается от прошлого, отдавая на этот раз оттенками спелого цитруса. ли смотрит на минхёна в упор, впервые не желая отвести взгляд в сторону, приоткрывает рот, медленно выдыхая. напряжение между двумя телами нарастает, а дышать становится всё сложнее. младший облизывается, невидимо закусывает нижнюю губу, наблюдая за эмоциями напротив. марк смотрит властно, а после делает последний шаг, окончательно прижимая чужое тело к холодной стене. хватает нескольких мучительно долгих секунд, после которых минхён всё же поддаётся вперёд, наконец-то касаясь желанных губ. он целует с напором, жадностью, старается распробовать. руки донхёка хватаются за чужую шею, притягиваясь ещё ближе (хотя на деле ближе уже некуда). сегодня они задохнутся друг в друге. марк грубо толкает донхёка на кровать, нависая над ним сверху. он вжимает младшего в матрас собственным телом, оставляя жадные, горящие поцелуи на шее, которые впиваются в кожу яркими отметинами не хуже продольных шрамов, младший уверен. он водит руками по чужому телу, стягивая такую ненужную сейчас одежду, замирает, рассматривая марка, такого открытого только для него. минхён освобождает младшего от ткани, скрывающей тонкую кожу, спускается вниз поцелуями, стараясь, наверное, в донхёке задохнуться. младший скулит, проводя возбуждённым членом по чужому паху. донхёк марка возбуждает и сейчас это единственное, что его беспокоит. комната наполняется жаркими стонами, так сладко слетающими с губ младшего. наверное, об этом он будет вспоминать ещё много раз, отчаянно проводя рукой по собственному органу. а ещё донхёк, наверное, об этом пожалеет, возможно потом, возможно даже завтра, но не сейчас, когда напротив — марк, смотрящий на ли так, будто он — самое драгоценное, нетронутое и опасное, запретное, но такое манящее, и младший клянётся, что за такого минхёна, возможно, отдал бы свою жизнь. марк медленно ведёт ладонью по телу донхёка, задевая самые чувствительные точки, заставляя извиваться, притягиваться ближе, просить больше. он подставляет несколько пальцев к чужим губам, проталкивает чуть дальше, в рот, чувствуя, как тёплый язык неторопясь обвивает их вязкой слюной. минхён тянется за новым поцелуем, жадно впиваясь в чужие губы, пока его пальцы аккуратно спускаются к раздвинутым донхёковским ногам, так страстно желающим наконец заполучить марка полностью. минхён медленно вводит несколько пальцев, один за другим, чувствуя, как тёплые стенки обволакивают его целиком. донхёк задыхается. он извивается, поддаётся бёдрами вперёд самостоятельно, просит большего, надеясь не захлебнуться в эмоциях прямо сейчас, здесь, перед грёбаным марком ли. старший смотрит на ли с восторгом, думая, что тот, наверное, продал душу дьяволу, потому что быть таким невозможно. он аккуратно толкается пальцами внутри возбуждённого тела, раз за разом задевая ту самую точку, от которой донхёка пробивает током насквозь, заставляя жадно хвататься ртом за последние частички кислорода, потому что дышать уже нечем, но, вообще-то, на это абсолютно плевать. — минхён, блять, п-пожалуйста, прошу… — донхёк не успевает договорить, обрывается на полуслове, чувствуя, как марк резко толкается в него, входя сразу на всю длину. — ты чертовски узкий. и марк правда надеется не кончить прямо сейчас. он начинает двигаться более уверенно, наблюдая за извивающимся под ним телом. донхёк хочет кричать, потому что это пиздец как глубоко, марк, он двигает бёдрами в один такт со старшим, принимая его на полную длину, задыхаясь. донхёк улыбается, потому что минхён, пожалуй, лучшее наказание в его жизни. — чертовски горячий, — марк толкается внутрь сильнее, — только для меня, да? — он грубо обхватывает чужие бока, утопая в донхёке в сотый раз за эту ночь, — никто не видел тебя таким, правда? — блять, д-да… — скажи это, — марк грубо вбивается в податливое тело. — господи, да, я твой, только твой, — донхёк задыхается, — каждая моя частичка, — наверное, этой ночью он срывает голос от переполняющих тело эмоций. минхён делает последний толчок, заполняя младшего собственным семенем, не выходит, оставаясь внутри ещё на несколько секунд. донхёк вздрагивает, чувствуя волну наслаждения, кончает следом, выдыхая. проходит несколько минут, после чего марк медленно поднимается с кровати, натягивает на себя нижнее бельё, поправляет кровать. он смотрит на лежащего донхёка, облизывает пересохшие губы, будто подбирая нужные для этой минуты слова. и начать он хочет, пожалуй, с уничтожения. — ты можешь уйти утром, — марк смотрит, не отрываясь. он не показывает ни единого чувства на своём лице, стараясь сохранять самообладание, которому младший, наверное, даже завидует. донхёк уверен, что собственным телом может прочувствовать каждую эмоцию марка, который сейчас смотрит привычно-надменно, пусть и с немного сбитым дыханием. — спасибо за вечер, хэчан-и. он стреляет без предупреждения, напрочь стирая все чёртовы границы. марк побеждает в этой игре безоговорочно. донхёк умирает.