Dances

проходит ровно неделя с того момента, как донхёк умер где-то внутри в чёрт его знает какой раз. он не знает как дела у марка, он не знает, ходит ли тот на учёбу, он не знает, что чувствует старший после той встречи и чувствует ли что-то вообще, он не хочет знать. избегать встречи с минхёном — глупо, донхёк это в глубине души понимает, ощущает каждой частичкой своего подсознания, повторяя раз за разом, что они не дети в конце концов. а ещё донхёк понимает, что танцевать — это вообще-то его работа. внутри — ненависть, застрявшая комом где-то на уровне горла, саднит до слёз, но донхёк не хочет плакать. может из-за разбитой коленки, из-за грустной концовки тупой мелодрамы или из-за закончившегося в доме чая — да, но из-за марка точно нет. он в сотый раз зарекается никогда больше не вспоминать о таком минхёне, которого, он уверен, никто никогда кроме него не видел, но ненавидит себя снова и снова, пока, лёжа в горячей ванне, вспоминает каждый сантиметр тела напротив, запах ужасных ментоловых сигарет и взгляд, разъедающий кожу до костей, по ощущениям уж точно. руки в который раз скользят по мокрому телу, пальцами аккуратно касаясь головки возбуждённого члена. донхёк невольно заглатывает воздух, прикрывая глаза. в комнате слишком жарко, от горячей температуры или от мыслей — уже не так важно. капельки пота пробегают по шее, оставляя за собой мокрые солёные дорожки. ноги подкашиваются, пока в мыслях «марк марк марк». ли думает о том, что ненавидит минхёна так сильно, что словами не передать, а после обильно кончает себе в руку. он тихо прислоняет спину к холодному кафелю в надежде не упасть, напрасно пытаясь перевести сбившееся дыхание. донхёк правда надеется однажды справиться со всем этим. переполняющие грудь чувства не дают спокойно дышать, хотя жестокая реальность бьёт по лицу холодным осенним ветром. донхёк медленно перебирает ноги на пути к университету. в голове вихрем крутятся мысли, самые разборчивые из которых — молитва о том, чтобы тупой марк ли решил прогулять, как делал это уже много раз. он ухмыляется, думая, что, наверное, был бы самым худшим божьим учеником. донхёк неуверенно мнётся на пороге, не спешит заходить в класс, сомневается. внутри всё сжимается до размеров атомов, когда его взгляд падает на минхёна, смотрящего на этот раз не в упор, а скорее мимолётно, оценивая внешний вид младшего. на этот раз ли быстро отворачивается, продолжая обсуждать что-то с друзьями. донхёка прошибает током, и он ненавидит себя за это. некогда развязный, уверенный в себе ли донхёк медленно, но слишком верно теряет над собой контроль. обида вперемешку с ненавистью слишком быстро берёт вверх, от чего младший резко дёргается с места и, быстро дойдя до своей парты, слишком шумно опускает портфель на стул, заставляя марка снова взглянуть в его сторону. только младший на этот раз голову не поворачивает и даже где-то на периферии не старается уловить чужую заинтересованность. со стороны всё это выглядит как-то слишком самоуверенно, и донхёк мысленно хвалит себя за это, прикусывая внутреннюю часть щеки, чтобы неосознанно не улыбнуться. в голове всё тот же марк, правда на этот раз возбуждённость сменяется диким желанием отомстить, потому что младший не собирается один играть в эту долбанную игру. учебные часы, на удивление, проходят быстро и вроде бы даже без происшествий. донхёка немного отпускает, и он правда старается держаться, чтобы лишний раз не оглянуться в сторону минхёна, который, он чувствует, с младшего глаз не сводит. из нескончаемого потока мыслей выбивает чужая холодная рука, аккуратно устроившаяся на донхёковском плече. и ли хватает пяти секунд, что бы понять кто это. «хэчан-и не в духе, не правда ли?», — проносится где-то возле уха неприятным шипящим акцентом, ярко выдающим канаду. минхён быстро отстраняется, начиная тихо посмеиваться с другими ребятами. а у донхёка внутри всё переворачивается, по телу пробегает заряд, кажется, в несколько тысяч вольт, способный убить, но который почему-то не убивает, лишь заставляет ноги подкоситься, и ли пропускает несколько вдохов и ударов сердца, кажется, тоже. а ещё он хочет возразить, напомнить минхёну, что донхёк делал в его доме неделю назад, но лишь прикусывает язык, потому что шлюха здесь только он, и марк в этом не виноват. неприятное «хэчан-и» пульсирует в висках, пока сам он собирает вещи, чтобы наконец-то покинуть класс. на этот раз донхёк вообще ни в чём не уверен.

***

марк на самом деле не врал, когда, срывая голос, кричал, что ненавидит донхёка всем сердцем. он не врал, когда говорил, что тот похож на девочку со всеми этими цветными прядями и заколками в волосах, которые ему дарили поклонницы помладше ещё на первом курсе. но он точно врал себе, когда снова и снова невольно останавливал свой взгляд на чужих бедрах, больше похожих на девчачьи, которые младший, сам того не замечая, сжимал каждый раз, когда волновался перед тестом, к которому опять не успел подготовиться. у марка богатые родители, частичка канады внутри и мысли о глупом донхёке, которого ли ненавидит каждым сантиметром своего тела. он кидает ядовитые слова в сторону одноклассника, но так отчаянно старается не сорваться, когда тот задумчиво закусывает губу, раздумывая над очередной нерешённой задачей. марк думает, что разбить младшему лицо как-нибудь потом будет хорошей идеей. он ненавидит его настолько сильно, что неосознанно облизывается, когда в голове проскакивает мысль о таком развязном донхёке, который танцует как самая последняя потаскуха, но, боже, так возбуждающе. оголённые участки кожи, которые так профессионально скользят по металлическому пилону, остаются в мыслях старшего надолго, чтобы снова и снова взрываться яркой вспышкой в его сознании каждый раз, когда тот закрывает глаза. марк ненавидит его и хочет как можно сильнее сжать чужое горло, чтобы на нём наверняка остались синие отметины, в то время как сам донхёк будет извиваться и просить больше. он ненавидит его, но с пульсирующими чувствами внутри сделать ничего не может. стеклянный стакан звонко разбивает о стену сразу же, как только донхёк захлопывает за собой железную дверь. сбившееся дыхание моментально заполняет пространство вокруг минхёна, не давая тому развеять мысли о том, какой же донхёк педик со всеми этими стонами, случайно (а может и не совсем) слетающими с его сладких, марк почему-то уверен в этом, губ. возбуждённый младший, сидящий напротив марка — худшее, что могло случиться с последним, это уж точно, потому что твёрдый член, с которым донхёк управляется так умело, притягивает внимание похлеще, чем любое порно, пусть даже снятое в самых крутых студиях. минхён в самом деле любит приказывать, наблюдая, как младший отчаянно извивается перед ним, не стесняясь и трогая себя. и он почему-то думает, что клиенты из того клуба никогда не видели такого хэчана. напряжение не проходит, но ли хотя бы старается себя отвлечь, потому что донхёк на самом деле ему не нравится. у марка деньги есть, и он почему-то думает, что лучшее решение — отдать их донхёку, который в них нуждается. а ещё ли думает, что так пользоваться младшим — идея хорошая, потому что ради бумажек он сделает всё что угодно, марк это знает. ли соврёт, если скажет, что донхёк плохо танцует, потому что, блять, он делает это просто невероятно. и в ту ночь минхён действительно хочет утопить себя в алкоголе, потому что образы хэчана не покидают его даже через несколько дней. а ещё минхён клянётся, что знает по счёту все родинки донхёка, которые тот ненавидит каждой частичкой своего сердца, отчаянно пытаясь замазать их какими-то дорогими средствами. и это ещё одна мимолётная причина, почему младший «педик», потому что настоящие парни таким не занимаются вообще-то. а ещё марк понимает, может не хочет признавать, но наверняка понимает, что настоящие парни не будут, задыхаясь, дрочить на тупого одноклассника с его кожаными портупеями и звонкими блестящими пряжками на бедрах, покрытых медовой кожей. ли донхёк ведёт себя как глупая девчонка, разговаривает слишком «по-гейски», танцует сексуально, и совсем не нравится марку, в этом старший уверен.

***

донхёк стоит напротив знакомых дверей, невольно сглатывая, пока прохладный ветер пробегает по его шее, оставляя за собой лёгкий сладковатый привкус приближающихся холодов. он мысленно вздыхает, но всё же делает несколько шагов вперёд, наконец оказываясь внутри. знакомая атмосфера заставляет неприятно поёжиться. ли осматривает помещение, поглядывая на сидящих возле сцены клиентов, ловит на себе несколько жадных взглядов, а после продвигается в гримёрку. он не приходил в клуб несколько недель, и это осознание вселяет в него каплю гордости. однако мысли испаряются сразу же, как только знакомые ремни с характерным для них звуком застёгиваются, бережно обхватывая чужое бедро. донхёк слышит знакомое «хэчан», глубоко вбирает в себя воздух, наполняя им лёгкие, а после шумно выдыхает, приоткрывая ширму. блестящие глаза довольных гостей быстро пробегаются по оголённому телу. ли без капли стеснение проходит вперёд, начиная своё представление. пальцы обхватывают металлический предмет, заставляя тело сделать несколько оборотов вокруг. спина медленно скользит вниз, чувствуя лёгкий холодок. хэчан, абсолютно уверенный в своих действиях, опускается на колени, разводя ноги прямо перед лицами довольных зрителей. он смотрит из-под полуприкрытых век, повторяя давно отточенные движения круговоротом каждый раз, когда оказывается на сцене. от этих мужчин ужасно пахнет алкоголем и дорогими сигарами, но ли терпит, проглатывает неприятные ощущения и продолжает. хэчан двигается ровно в такт музыке, которая на этот раз не так уж сильно режет уши. он по привычке пробегается глазами по залу, в надежде найти кого-нибудь побогаче. взгляд останавливается на до боли знакомых руках, а после скользит выше, чтобы на этот раз окончательно убедиться, что не ошибся. ли невидимо сглатывает, но на этот раз долго на смотрящем не задерживается, поворачивая голову на зрителей поближе. на этот раз марк сыграет по чужим правилам. хэчан медленно, с лёгкой ухмылкой на лице опускается на колени сидящего впереди мужчины. проводит руками по чужим плечам, разводя ноги ещё сильнее, а после случайно задевает все самые чувствительные точки, находящиеся ниже пупка, от чего клиент неожиданно дёргается, прижимая танцора ближе. хэчан льнёт к чужой шее, на которой уже отпечатались первые признаки возраста, который называть вообще-то не принято, а после невесомо проводит носом, вдыхая чужой аромат, профессионально делая вид, что ему действительно это нравится. где-то на периферии донхёк ловит на себе чужой взгляд, чувствуя, как его обжигают, делая это с неприкрытым раздражением. минхён в самом деле ревнует. и хэчан почему-то от этого заводится невероятно, где-то внутри понимая, что заставляет старшего испытывать чувства. он отходит от незнакомого мужчины, вновь поднимаясь на сцену, чтобы исполнить свой лучший танец. на этот раз донхёк заставит марка задыхаться в собственных ощущениях, так ни разу и не взглянув на него. от этой мысли становится грустно, правда спустя пару секунд все эти мысли пеленой вздымаются вверх, смешиваясь с табачным дымом. донхёк извивается, даёт трогать себя взглядами, крутится вокруг пилона, показывая зрителям то, что они хотят видеть. перед глазами — несколько богатых мужчин, которые сегодня заплатят наверняка, а в голове — один единственный зритель, издеваться над которым хочется мучительно долго. марк перебирает часы на запястье, не отрывая глаз от хэчана. донхёк вновь спускается в зал, одаривая своим возбуждающим взглядом всех вокруг. он снова присаживается на колени к гостю, двигается под музыку прямо перед его лицом, а после начинает водить пальцами по собственному телу, аккуратно отстёгивая ремни один за другим. чужая грубая рука скользит по бёдрам, поднимаясь выше, задевает розовые соски, от чего ли непроизвольно дёргается, задевая отчётливое возбуждение мужчины. он задирает голову, позволяя пройтись по тонкой коже на шее, а после делает последний ход, отчётливо понимая, что после этого минхён захлебнётся окончательно. в донхёке или в атмосфере вокруг — плевать. ли медленно наклоняется, аккуратно проводя губами по чужому лицу, имитируя смазанный поцелуй. рука на теле сжимается, и донхёку впервые всё равно на то, что на нём останутся яркие отметины. и марк действительно не выдерживает. резко поднимается с места, направляясь куда-то в сторону барной стойки. хэчан победно улыбается, принимая деньги от довольного гостя. марк ревнует и это осознание приятно пульсирует по всему телу. менеджер торопливо возвращает донхёка в гримёрку, сообщая, что его купили за очень большие деньги. ли клянётся, что слышит собственное сердце где-то в ушах, которое напрочь заглушает чужие фразы. кажется, хэчан не до конца осознал, на что способен минхён. он как обычно делает глоток, правда на этот раз более глубокий, а после отправляется в удалённую от лишних глаз комнату, понимая, что на этот раз его скорее всего убьют. и марк действительно убивает его. взгляд напротив — властный, возбуждённый, не дающий ни малейшего шанса на спасение. ли шумно выдыхает, стараясь выглядеть как минимум спокойно. марк смотрит внимательно, кажется, по новой изучая каждый участок тела. донхёк закусывает губу, смотря точно вперёд, ведь если умирать, то делать это до конца. он медленно перемещается, расстёгивает пряжки, оставляя их в дальнем уголке комнаты, освещённой лишь небольшой лампочкой на потолке. взгляд не отводит, ведь знает эту глупую игру, из которой проигравшим сегодня он точно не выйдет. плавные движения заполняют пространство, тонкие донхёковские пальцы начинают медленно водить по всему телу, уделяя особое внимание эрогенным точкам, от нажатий на которые хэчан сам непроизвольно дёргается. он приближается к марку, медленно присаживаясь на чужие колени, рассматривая каждый миллиметр лица напротив. донхёк ловит себя на мысли, что настолько близко к минхёну не был никогда, от этих размышлений где-то в подсознании становится даже радостно. он дёргается, когда рука марка аккуратно проводит невидимую дорожку по его бедру. руки у него тёплые и мягкие, а ещё пахнет минхён иначе — не дорогими сигарами, а приятным вишнёвым парфюмом, и донхёк клянётся, что теряет голову. старший смотрит всё так же грубо, второй рукой берёт ли за шею, сжимая сильно, выбивая из него первый за вечер стон. минхёна пробивает током, но виду он не подаёт, продолжая контролировать каждое движение младшего. правда донхёк на этот раз подчиняться не хочет, самостоятельно спускается на пол, расстёгивая чужую ширинку. он громко сглатывает, наблюдая перед собой возбуждённый орган минхёна, смотрит снизу вверх, облизывается, шумно дышит ртом, как бы стараясь захватить как можно больше воздуха. розовые губы касаются чувствительной головки, и хэчан впервые упивается довольным стоном сверху. ли клянётся, что это лучшее, что он слышал за всю свою жизнь. младший проводит языком по всей длине, стараясь задеть самые чувствительные точки, не подозревая, что самое чувствительное в этой комнате — он сам. в комнате становится слишком жарко, марк впутывает пальцы в волосы донхёка, мокрые от пота, но от этого не менее сексуальные. напряжение нарастает с каждой секундой, и хэчан чувствует, что старший вот-вот кончит, правда его резко отстраняют, оттягивая назад. донхёк непонимающе смотрит, однако обратно на колени всё же присаживается, а после чувствует, как тёплая рука марка накрывает его собственное возбуждение. ли сглатывает, но минхёна не останавливает, смотря прямо в его глаза. старший аккуратно обхватывает чужой член, из которого уже во всю сочится смазка. длинные пальцы начинают водить вверх-вниз, заставляя донхёка прижаться к марку ещё ближе. оставаться в долгу не особо хочется даже в такой момент, поэтому он обхватывает своей рукой всё ещё возбуждённый член минхёна, начиная двигаться в такт его движениям. они дышат в унисон, и хэчан клянётся, что лучше чем сейчас, не будет уже никогда. они отчаянно хватаются за воздух, двигая руками без остановки. хэчан не выдерживает первым, пачкая минхёновскую руку белёсой жидкостью. марк шумно кончает следом, опуская голову на чужое плечо. спустя несколько минут марк поднимается со своего места, кидая взгляд на донхёка. за этот вечер они не говорят друг другу ни слова. где-то в глубине души хэчан даже радуется, что всё выходит вот так, потому что разговаривать с минхёном об этом не хочется совсем. старший покидает комнату первым, оставляя за собой лёгкий аромат, который на этот раз впечатался в лёгкие донхёка с какой-то невероятной силой. на самом деле марк не уверен, кто кем пользуется.