Междумирье

       Всё-таки мне сильно повезло устроиться работать в НИИ Пространства и Пустоты. Сами посудите: я окончил девять классов — посчитал, что мне нечего делать больше в школе, да и школа в деревне была только на девять классов. В итоге впустую потерял год своей жизни, пытаясь найти хоть какую-то работу. В колледж удалось поступить только платно — дикий конкурс на всего пять бюджетных мест, которые заняли отличники. И тут меня — без образования и с девятью оконченным классами — берут в НИИ на полставку помогать бухгалтерии с компьютерами. Главное — это стабильная зарплата, тем более учёбу я пока бросать не собираюсь. Центр города. Трамвай. Конечная остановка. Такое чувство, что выхожу один, трамвай закрывает двери, чтобы поспешно развернуться на кольце и с шумом проскочить мимо меня в обратную сторону. Время уже позднее, но освещение на улице не включают — говорят, в городском бюджете денег нет. Денег нет и у населения, местные СМИ пишут, что население города сократилось на треть, по личным ощущениям — во все пять раз. Якобы разъехались по деревням на зимовку, чтобы не платить за арендные квартиры, пока с работой напряжёнка. Ага, как же, жил я в деревне, можно сказать, всю сознательную жизнь прожил, так что могу с уверенностью заявить: почти никто обратно в город не вернётся. В деревне и огород с картошкой-прочими овощами, и живность на убой можно вырастить — мясо опять же. Одинокий прожектор над магазином выхватывает часть дороги из темноты — единственный источник света, за исключением света из окон этого же магазина. Полки давно заполнили самые дешёвые макароны, зачастую в большой пятикилограммовой фасовке. Продукты питания совсем не исчезали из продажи, ни в ковидные времена, ни сейчас. Парадокс, но когда многие жили на окраине города и работали в центре, я же живу в центре и мне приходится ездить на окраину в любимый НИИ. Главное, что меня пока всё устраивало, можно было, конечно же, выбрать съёмную квартиру в другом месте, но с текущей ситуацией и ценами на аренду. Не вариант. Сам не видел — из-за отсутствия телевизора в квартире — но на работе рассказывали, как по телевидению в прайм-тайм пустили очередное расследование от известного неназываемого блогера. Где в том числе в шуточной форме продемонстрировали корреляцию между растущей инфляцией и количеством вывезенного бабла за границу. Мем легко лёг в голову простым голодающим гражданам. Чего это я вспомнил? У магазина в грубой форме процитировали, скорее всего, только что прочитанную новость («Ещё два миллиарда везут!») и завязалась пьяная потасовка. По городу и в светлое время суток стало вредно ходить для здоровья с рюкзаком, напоминающим ноутбучный, так что для поездок на работу и сейчас на мне были потасканные жизнью берцы, старая вязаная шапка со школы и уже зимняя куртка опять же старая, но ещё ничего. И дешёвый рюкзак за 200 рублей из нетканного материала. Так что иду спокойным шагом, не ускоряясь и не срываясь на бег. Не обращайте на меня внимания, просто шаг чуть быстрее. А ведь мне просто хочется оказаться в безопасном месте. Конечно, жизнь у меня сложилась лучше, но и квартиру могу оплатить, и в квартиру нужные вещи купил типа холодильника или стиральной машины, на которые некоторые семьи копят годами. Резко нахлынуло чувство, что меня ничего не держит: если я просто пропаду без следа, то никому не будет до меня дела, может, только на работе вспомнят обо мне и уволят за прогулы. Про учёбу в колледже как-то даже не вспомнилось, с однокурсниками почти не общался, в каких-либо предметах не был заинтересован, продолжал учиться чисто по инерции и из-за «корочек». Вот и дырка в заборе, где света становится меньше. Пару лет назад мост перекрыли на ремонт, и с тех пор и забросили. Несмотря на это, он остаётся доступным для пешеходов, если знать, где находятся лазейки. Замёрзшая на холоде обувь отчётливо стучит с каждым шагом об асфальт, дробно цокая. Цок-цок, цок-цок — никогда не замечал, как громко может стучать обувь, особенно когда хочется стать незаметнее, неслышимее. Темнота становится совсем непроглядной, и я резко останавливаюсь — глаза ещё не успели привыкнуть, после яркого света, и было бы очень неловко, если я наткнусь на идущего навстречу человека, а то и собью. Слишком темно, нахрен, из внутреннего кармана куртки достаю смартфон в бронированном кейсе и включаю фонарик — плевать на незаметность. И… остаюсь стоять, где стоял: буквально в метре спереди обрыв. Ещё бы пару секунд быстрого шага в темноте и… Подхожу к краю, мельком замечая, что иду по траве, взгляд устремляется ниже и ниже. Глиняный обрыв, точнее берег реки — внизу заметно течение воды. Упасть с такого было бы внезапно, но вряд ли опасно, обрыв не настолько отвесный. Хм… а когда у меня рука стала такой длинной? Осознав, что смартфон подсвечивает интересующие меня места более чем в трёх метрах, я удивился. Но без проблем вернул его к себе — не сложнее, чем если бы согнул руку обратно. Смартфон без каких-либо проблем левитировал в воздухе, в окружении слабого зелёного свечения. Любопытно. Лучше выключить фонарик, тем более, что из горизонта встаёт полная луна. Рефлекторное движение шторки вниз, выключить фонарик. Хм, на прикосновение экран реагирует, чем бы это ни было. Стоп, если я держу смартфон… чем-то, то зачем я стою на руках? После неловкого шевеления с меня свалилась расстёгнутая куртка. Смартфон, сельфи-камера, отлепить мешавший кусочек изоленты. С экрана на меня смотрело глазастое… нечто. Должно быть, я превратился в лошадь, только с какими-то неправильными пропорциями. А уши и вообще походили на крупных кошачьих. Страха не было, не больше, чем от недавнего быстрого шага. Более того: эта морфа дарила спокойствие и безопасность. Откуда вообще в голове взялось это слово «Морфа»?!.. Наделав фотографий и в итоге погасив свет, я принялся ждать, пока акклиматизируются глаза. При полнолунии здесь должно быть красиво. Прошёлся немного назад в глубину хвойного леса с редкими берёзами — никакого портала или объяснения, как я сюда попал. В дополнение пропала вся одежда и что было на мне, включая обувь, осталась только зимняя куртка и рюкзак. А здесь значительно теплее, зима ещё не наступила, но пока стоит ночь, будет холодать. В ночном лесу сильно-то не посмотришь, а с берега видно только реку с обе стороны и равнину бесконечного леса на другом берегу. Эй! Я хотел быть в безопасности, а не становиться выживальщиком. С собой нет даже перочинного ножичка. Наверное, мне сейчас следует наломать веток с сосен (вроде, это называется лапником?) для теплоизоляции, а сверху построить шалаш (из чего и как?). Ну я мог бы, наверное, перегрызть не слишком толстые ветки зубами, но не стану этого делать. После почти пятнадцати лет жизни в глуши без стоматолога, и когда я наконец-то дорвался до хоть какой-то медицины, у меня во рту больше пломб, чем зубов. Не зря же я эволюционировал от обезьяны, да? Подыскал подходящее дерево с развилкой, взобрался (а эти копыта не так уж и плохи! Завтра рассмотрю). Кутаясь в ставшую большой куртку, я попытался устроиться поудобнее и хоть немного поспать. Эх, так и не поужинал сегодня. Но не так уж и хочется. Если буду сваливаться с дерева — то придётся поискать лежанку где-то на земле, благо, место сухое и ветра нет.

* * *

Ха! Обезьяньи инстинкты от далёких предков всё ещё здесь. Но, наверное, больше не буду повторять — спалось плохо, но были ночи и хуже, чем эта. Скорее я пережидал ночь, чем полноценно отдыхал. Слишком раннее утро, солнце ещё за горизонтом. Немного посомневавшись, я не стал выключать смартфон насовсем, только перевёл его в режим полёта — сотовой сети, очевидно, здесь не существовало. Дней на десять аккумулятора должно хватить. Наблюдение дня: по речке проплыла лодка, направившись вверх по течению. Но интереснее был её пассажир: сидящий крупный кот, не совсем разглядел, были ли у него черты гуманоидности, или просто обычная домашняя кошка, пусть и значительно крупнее. Так вот, лодка плыла вверх по течению, но ни весёл, ни видимых движителей заметно не было. Только узнаваемое лёгкое свечение. Лодку я заметил случайно и постарался не попадаться на глаза пассажиру. Будь там существо «моего» вида, можно было бы поразмышлять о контакте, а так однозначно нет. Больше событий на утро не было. Поигрался с руками-векторами, которыми я теперь могу удерживать на весу небольшие предметы даже на большом расстоянии. Умом понимаю, что обратной связи не должно быть, но как-то я ощущаю прикосновения, силу давления и, вроде, температуру. При усилии и если держать голову как можно ближе, я могу даже дробить не слишком толстые ветки — так что при необходимости смогу развести костёр. На этом хорошие новости заканчивались: перебрал все вещи, помимо очень полезной куртки (ночью было холодно и будет становиться холоднее), рюкзак оказался почти пуст. Не считая рабочей документации, на дне каким-то образом затесались спички из сухпайка (аж 5 штук!). И пачка шоколадных батончиков, которые я привёз на работу, чтобы перекусывать ими до обеда, да так и забыл про них. Связки ключей от дома и работы и заламинированный пропуск на работу. Итого имеем: воды ноль; еды 9 батончиков калорийностью 150 каждый — будь я человеком, даже не хватило бы на день. Повторюсь: не слишком похоже на безопасное место. Бесперспективно, значит, надо двигаться. Меня должна пугать привычность морфы, наработанные рефлексы, да даже просто хождение на четырёх ногах должно представлять большие неудобства для бывшего человека — но ничего. Совсем ничего. Крутизна берега мне вчера показалась больше, чем есть на самом деле, немного поисков — и нашлось место, где можно спуститься к поверхности воды. Берег хоть и глиняный, но ближе к воде — галька. Рано или поздно это случится — пить сырую воду. Последний раз я делал это в детстве и тоже из реки. Ну… вода проточная, выглядит чистой. Да и кипятить её не в чем. Бр, холодненькая, аж скулы сводит. В этой морфе удобно наклоняться — шея длинная и находится низко к земле, должно быть, я теперь травоядный, может, и перекусить чем смогу. Если ещё догадаюсь, какая из трав или кустарника для меня съедобна и калорийна. Так что пьём побольше и ещё бы придумать в чём унести воду с собой. И что мешало взять с собой поллитровую бутылку воды? Хотя бы пустую. Так уж и быть, один батончик съем. Надеюсь, для лошадей шоколад не ядовит. Не знаю, родители никогда не держали лошадей. Были и кролики, и куры, и гуси. Всё выращивалось на мясо, птицу из яиц выращивали в инкубаторе. Говорят, что детство, это когда кошка старше тебя, в моём случае старше меня была корова! А лошади по какой-то причине у нас не было. Видимо, без возможности получения молока она проигрывала корове, а растить только на мясо невыгодно. Осталось ещё восемь батончиков и одна большая упаковка из-под них. Хм, герметичная, наполняю её водой. Если бы был способ держать её вертикально, чтобы вода не проливалась… Или герметично запаять её сверху. Удивлённо смотрю, как пластик скукоживается, словно от температуры, и образуется почти ровный и — главное! — герметичный шов. Значит, векторы и такое умеют. Удобно. Не так уж много, но даже этот небольшой запас лучше, чем ничего. Когда начинает теплеть из-за поднявшегося над горизонтом солнца, направляюсь вверх по течению, взобравшись обратно на берег.

* * *

Под конец часа у меня возникло подозрение, что лес высажен искусственно. Сами посудите: прибрежная полоса шириной где-то сто метров. Дальше лес резко обрывался, и шёл ничем не примечательный луг от горизонта до горизонта. Я знал, что это только так кажется, по факту, видимость была километров пять-шесть. И никаких следов разумной жизни. Дорог или другой инфраструктуры. Осень давно здесь наступила, пытаться есть засохшую траву я не рискнул. Пока. Да и не выглядит она аппетитной. И где же врождённые рефлексы лошадки, которой я стал? Причём розовой, стоит отметить. Расстояния измерял по часам на смартфоне: сорок минут шага, потом вернуться через лес к реке, проверить, нет ли чего интересного (например, причала или деревни). Ещё не решил, привлекать ли к себе внимание, если вновь увижу котов на лодке. Размером они, может, меньше меня, но всё-таки хищники. А если у них тоже руки-векторы, то я даже не знаю, что буду делать в этом случае.

* * *

Наткнулся на… как я потом узнал, исследовательский центр. И как только они не пристрелили меня по подходе — диву даюсь. Так и представляю, как выглядел со стороны: идёт розовая лошадь, тащит на себе уже изрядно надоевшую зимнюю человеческую куртку и рюкзак — явно не подходящие ей по размеру и явно стащила их с окоченевшего трупа. На проходной меня встретила равнодушная женщина неопределённого возраста. Мой пропуск с работы её полностью удовлетворил, так что я беспрепятственно зашёл внутрь территории и потом в ближайшее здание. С пропуском вышла несколько забавная ситуация: когда я на своей работе оформлял его, то забыл вклеить фотографию — не знал, что её надо обрезать и вклеить самому. Так что девушка в отделе пропусков, не отрываясь от болтовни по телефону, на автомате проставила печати сначала на задней стороне, потом на передней и прогнала через ламинатор. И только потом обнаружила отсутствие фотографии. Присосался к питьевому фонтанчику, а потом развалился прямо на полу, наслаждаясь долгожданным теплом. Всё-таки такие долгие прогулки даже на не слишком по-осеннему холодном воздухе — это не для меня. — Ого, эквусоид, лет двадцать не видел, — удивился первый (за исключением вахтёрши) же попавшийся человек. — Возвращаешься из командировки? Идём, познакомлю с коллективом. Отрицать что-либо я не стал, как подтверждать и врать. Они явно понимают в моей ситуации больше моего. Наше знакомство состоялось как раз во время обеденного перерыва, так что я смог увидеть всех людей. Несколько женщин, остальные мужчины, всё — молодые учёные, реально казалось, что всем присутствующим не более тридцати лет. Последним я видел руководителя научной группы: — Ого, эквусоид, лет двадцать не видел, — сказал тот. — Я сказал то же самое. — Надо проверить архивы. Для меня провели целую экскурсию, начав с архивов. В помещение явно давно не заходили, но освещение работало исправно. Больше всего меня впечатлила витрина с фотографиями. Пока люди рылись в папках в поиске даты последнего контакта, я во все глаза рассматривал стену с многочисленными фотографиями. А поглядеть было на что. Фото, где поньки веселятся с людишками, пони за совместной работой с людьми, просто повседневные ситуации. Создавалось ощущение, что пони — довольно позитивные существа, и возникала непонятная тоска по дому. Люди тоже предались воспоминаниям. По их словам, пони в какой-то момент свернули все исследования и покинули людей. Должно быть, завершили проект или посчитали дальнейшие разработки бесперспективными. Остальные достижения по изучению Междумирья — так называлось пространство, где мы сейчас находились — тоже впечатляли. Что скажете, например, о межпространственном дельфине, которому для жилья хватало небольшого аквариума? — У нас ещё действует гуманитарная программа? — девушка взяла трубку старого дискового телефона в углу комнаты. — Должна, принцессы обещали бессрочное сотрудничество. — Алло? Беспокоит НИИ Пустоты и Пространства. Да, те самые человеки. К нам один из ваших прибился, а там кормить его нечем. Ага, жеребец, нет, рога и крыльев нет, левитирует предметы. Пришлите сорок два пайка, чтобы на две недели хватило. — Пусть пришлют сотню, от них не убудет, а мы тоже выпечку поедим, — влезла в разговор другая девушка. — Запрашиваем сто, для запаса. И на случай повторения. Подтверждаю. И вам всего хорошего, — положила трубку. — Сказали, что сегодня же доставят сухпайки, а к вечеру прибудет сопровождающий для возврата «потеряшки». — А что, так можно было?! — сокрушался парень. — Просто взять и попросить эквусоидов прислать нам еды под предлогом гуманитарной помощи. — И мы не будем злоупотреблять этим. Хотя соглашусь, даже консервированная выпечка у них остаётся самой лучшей.

* * *

Сопровождающая оказалась розовой пони. Ещё более розовой, чем я сам. И пока дело не приняло странный оборот, я попросил поговорить с ней наедине. — Слушай, я — не пони, я вообще никогда не был пони. До вчерашнего дня я был человеком, пока не очутился здесь. — Я знаю, глупышка. Ведь ты — чейнджлинг. Отличная маскировка, но вот с рогом вышел промах. Точнее с его отсутствием. — Чейнж-кто?.. Слушай, я не могу просто пойти с тобой в другой мир, так как я никогда не был в твоём мире. — Расслабься, твой случай не такой уж редкий. Случается иногда, что из-за большого желания проваливаешься в Междумирье или даже перестаёшь быть человеком. Идём со мной, обещаю, что если тебе не понравится, то мы найдём способ вернуть тебя домой.