Хроники Ямагами

1

Какая красота! Переливчатое щебетание птичек над головой почти заглушало журчание совсем близкого источника, а аромат спелых плодов различных фруктов ударил в ноздри так, что закружилась голова. Передо мной раскинулся дивный сад с ровными рядами деревьев, перемежавшихся с клумбами, на которых росли невиданные ранее цветы. Необузданный танец пчёл и бабочек заставлял улыбаться, и я едва не пустился в пляс вместе с ними, но вовремя опомнился. Что это со мной? Что-то неуловимое витало в воздухе и без особого труда, легко ускользая, обходило моё внимание. Глянув под ноги и обнаружив там пентаграмму Ямагами, высеченную в камне, наконец-то вспомнил зачем пришёл: я должен помочь Моко! Недоуменно скосив глаза, и обнаружив чьё-то тело на своём плече, я едва его не выкинул, спохватившись лишь в самый последний момент! Да что же это такое в конце концов! Поспешно положив Моко на траву и собираясь снять рюкзак, чтобы с содержимым ничего не случилось, я отвлёкся на особо музыкальное пение какой-то представительницы семейства птичьих, невольно взглянув на небо, дурманящее своей синевой и облаками-барашками, словно маковое поле или цветение хмеля. Не могу пошевелиться! Что происходит? Так и застыл, как дурак, глядя большими глазами в лазурное небо, затем всё поплыло, рюкзак выскользнул из ослабевших пальцев и я, глупо улыбаясь, навзничь повалился на мягкую траву. Сейчас бы раздеться и побегать голышом по травке… Эта мысль меня и добила. Стоп! Отставить «голышом по травке»! Что за непотребство лезет в голову?! Меня охватила ярость. Я никогда ещё так не злился на самого себя! Отвесил звучную оплеуху провинившемуся органу так, что вдобавок прикусил язык, и меня тут же отпустило навязчивое одурманивание. Так-то! Поспешно вскочив, снова улыбнулся (только уже по другой причине) и победно наблюдал, как возвращаются силы. И чтобы закрепить результат быстро припустил по мощёной дорожке вглубь сада. Бежал, заткнув уши и зажмурив глаза до тех пор, пока не вписался лбом в каменную кладку стены какого-то дома. Взгляд мгновенно сошёлся на переносице, а в голове грянул перезвон колоколов и что-то вроде церковного хора. Пришёл в себя (не имею представления сколько прошло времени — минута или долгие годы), сидя на заднице и обхватив руками бедную голову. И при этом вопил от боли в голос, как ненормальный. Даже птиц всех распугал, а пчёлы, укоризненно жужжа, бросили танцевать и приступили к своей прямой обязанности — собирать нектар. Мне даже стало немного стыдно: пришёл, понимаешь, и разрушил всю местную идиллию своими воплями. Я злобно помотал головой — какой к чёрту стыд? Что это за мощное наваждение? Стоп! Кажется, я уловил источник всего этого безобразия! Накатывающие отовсюду волны дребезжащих вибраций, находящие отражение абсолютно во всём, даже в траве или в мощёных камнях под ногами, проникали и в моё тело, постепенно отвоёвывая у мозга волю. Я нутром чувствовал присутствие чужой воли, которая по-прежнему методично «дребезжала» вне зоны видимости, действуя мне на нервы. Что это за звуки? Я должен поскорее найти источник, пока ещё чего-нибудь не стряслось. Забыв о боли (хотя на лбу уже вздувалась гигантская шишка), я побежал налево, вдоль стены, свернул за угол и… остановился как вкопанный. У крыльца лицом ко мне сидел на высокой лавке, болтая босыми ногами в воздухе, сухощавый старик невысокого роста в белом кимоно. То, что он делал сначала помыслилось мне ещё одной иллюзией, навеянной этим странным местом. Он… играл. Левая рука его постоянно находилась около рта, зажимая между пальцами нечто, чем он издавал звуки, а правая была в непрерывном движении, как бы выводя пальцами замысловатый танец вокруг этого чудо-инструмента. Теперь я понял, что несмотря на все усилия, уже дойдя до финишной черты, так-таки не смогу отобрать у тщедушного дедули его чёртову «дребезжалку», ибо ноги совсем перестали слушаться. Меня била крупная дрожь, дыхание участилось, голову со всех сторон прошибала дикая пульсация, а этот садист всё продолжал наяривать, как ни в чём не бывало. Вдруг страшная боль согнула пополам, колени подогнулись, рука автоматически метнулась ко рту — кровавый кашель и сипение возвестили всю округу о том, что я, наконец, достиг своего предела. А потом все краски смешались в одну, и она почему-то была чёрной…

2

— Я же говорил… — знакомый голос заставил меня напрячься и открыть глаза. Непроглядная темнота вновь обступала со всех сторон. Единственный источник света был передо мной. Даже я сам казался себе блёклым и ненастоящим, почти таким же чёрным, как всё вокруг, а вот мой двойник в светящемся изнутри и переливающемся зеркале, напротив выглядел бодро и даже обрёл лицо… Стоп! Это же моё лицо! Он украл моё лицо! — Опять ты! Мало тебе тогда было! — стоя на коленях и утирая с исчезающего лица кровь, произнёс я и огляделся. — Это что, снова сон? — Забытье, если быть точным! — разведя руками, поправило моё зеркальное отражение. — Нравится да? Ты посиди пока здесь, а я сгоняю наверх — убью. — Кого убьёшь? — Твоего будущего учителя. — Верни моё лицо! — ощущая беспомощность, я всё же потянулся к отражению, стремясь сорвать с него лицо, будто маску, но он лишь пнул меня в то место, где оно раньше располагалось, а теперь уже была пустота. Я повалился навзничь, а он вышел из зеркала, презрительно посмотрел на своего «бывшего соперника» и, жутко ухмыляясь, небрежно бросил: — Я же говорил… говорил, что чем слабее ты, тем я сильнее! Оно теперь принадлежит мне! Моё лицо на его теле страшно исказилось, словно он был одержимым… одержимым ненавистью! Демонически захохотав, он взмыл вверх и пропал из виду во всепоглощающей темноте, а я остался лежать, пытаясь выдавить слезу отчаяния. Но её не было. У меня вообще теперь не было лица… Странное ощущение охватывает тебя, когда ты — всего лишь беспомощная тень, отражение, не имеющее лица, а значит и личности, но тем не менее мыслящее, следовательно — вполне могущее существовать и само по себе (но, разумеется, не в полной свободе). Это состояние приносит всё новые и новые вопросы, которые здесь почему-то неотделимы от ответов, будто сама эта конструкция «вопрос-ответ» — едина. — Где я? Что это за странное место? — ТЫ ВЕЗДЕ. ЭТО КОЛОДЕЦ СОЗНАНИЯ. — Что со мной происходит? — ТЫ ПРОЖИВАЕШЬ МНОГОУРОВНЕВЫЙ ОПЫТ, ПОСКОЛЬКУ НЕ ВСЕ АСПЕКТЫ СОЗНАНИЯ СООБЩАЮТСЯ НЕПОСРЕДСТВЕННО С ЛИЧНОСТЬЮ, ХОТЯ ЭТО И МОЖНО ИСПРАВИТЬ. ЕСЛИ КОНКРЕТНЕЕ, ТО В ДАННЫЙ МОМЕНТ ТЫ ТЕРЯЕШЬ СВОЙ ЛИЧНОСТНЫЙ АСПЕКТ, ПОГРУЖАЯСЬ НА ДНО КОЛОДЦА… — Что ждёт меня на дне колодца? — ВЫХОД ЛИЧНОСТНОГО АСПЕКТА ЗА ПРЕДЕЛЫ СОЗНАНИЯ И ФИЗИЧЕСКАЯ ДЕЗАКТИВАЦИЯ ГОЛОГРАММЫ, КОЕЙ ЯВЛЯЕТСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ОБОЛОЧКА — ФИЗИЧЕСКОЕ ТЕЛО. — А что при этом произойдёт с моим двойником? — АСТРАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ПЕРЕЙДЁТ В ИЗМЕНЁННОЕ СОСТОЯНИЕ СОЗНАНИЯ, А ЗАТЕМ ПОСЛЕДУЕТ ЗА ЛИЧНОСТНЫМ АСПЕКТОМ ЗА ГРАНЬ, ИБО ПО ДРЕВНЕМУ ЗАКОНУ ПОСЛЕ ДЕЗАКТИВАЦИИ СОЗНАНИЕ ПРИОБРЕТАЕТ ЦЕЛОСТНОСТЬ БОЛЬШИНСТВА СВОИХ СТРУКТУР. ИНАЧЕ ГОВОРЯ, ЛИЧНОСТНЫЙ АСПЕКТ ПЕРВЫМ «РАСТВОРЯЕТСЯ» В БОЛЕЕ ТОНКИХ ВИБРАЦИЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДУШИ, А УЖЕ ПОТОМ ЕГО «ДОГОНЯЕТ» САМО СОЗНАНИЕ СО ВСЕМИ ОСТАЛЬНЫМИ АСПЕКТАМИ, НО ЭТОТ ПРОЦЕСС ПРОИСХОДИТ ТОЛЬКО В ПРЕДЕЛАХ ДАННОЙ МЕРНОСТИ. — Что значит данной мерности? — ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ВСЕ ПРОЦЕССЫ ИМЕЮТ СВОЙСТВА И ПАРАМЕТРЫ. ГЛАВНЫМ СВОЙСТВОМ ЛЮБОГО ПРОЦЕССА ЯВЛЯЕТСЯ МНОГОМЕРНОСТЬ, ГЛАВНЫМ ПАРАМЕТРОМ — СОСТОЯНИЕ ЖИЗНЕННОЙ СИЛЫ. КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ГЛАВНОГО ПАРАМЕТРА ДАННОГО ПРОЦЕССА МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ИЗМЕНЕНИЮ ХОДА СОБЫТИЙ С ТЕМ ЖЕ ПРОЦЕССОМ, НО В ДРУГИХ МЕРНОСТЯХ. ОДНАКО ДЕЗАКТИВАЦИЯ ОНОГО ПРОЦЕССА В ОДНОЙ МЕРНОСТИ НЕ МОЖЕТ ВЫВЕСТИ ИЗ РАВНОВЕСИЯ ЭТОТ ПРОЦЕСС В ОСТАЛЬНЫХ МЕРНОСТЯХ, ТАКИМ ОБРАЗОМ ГЛОБАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В ЭВОЛЮЦИИ ПРОЦЕССА НЕ ПРОИСХОДИТ, А ВОТ ГЛУБИННЫЙ ПРОЖИТЫЙ ОПЫТ ОТ ДЕЗАКТИВИРОВАННОГО ПРОЦЕССА В РАМКАХ ОДНОЙ ИЗ МЕРНОСТЕЙ В ИТОГЕ ПРИОБРЕТАЮТ АКТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ В ДРУГИХ МЕРНОСТЯХ. Итак, я убедился, что любой вопрос неизменно принесёт мне ответ. Всё это конечно очень интересно, но, похоже, у меня совсем не было времени. Я медленно дезактивировался… То есть тьфу (будто робот какой-то)! Умирал! И надо было срочно что-то делать. Мой «взгляд» остановился на искрящемся зеркале над головой. Пока я был занят вопросами и ответами, оно поднялось на приличную высоту (или если верить самому себе — это я падал относительно его), но было трудно сказать насколько — тьма скрадывала расстояние. — Но ведь он украл моё лицо. Разве от этого мы не поменялись с ним ролями? Я имею ввиду, разве не он теперь личностный аспект, а я его астральный двойник? — ВАША МАНИПУЛЯЦИЯ СРОДНИ ОБМЕНУ ОДЕЖДОЙ МЕЖДУ ДВУМЯ ЛЮДЬМИ. РАЗВЕ ТЫ ПЕРЕСТАЁШЬ БЫТЬ СОБОЙ, ПРИМЕРИВ ЧУЖУЮ ШКУРУ? На миг я обалдел. Это было явное издевательство! Я смеялся над самим собой! Это и зажгло во мне искру древней жизненной силы. Тут же пришло понимание — сколь давно я ей уже не пользовался. Чакра серебристо-голубого цвета полыхала вокруг и теперь больше не высасывалась окружающей темнотой. Эта тьма была просто не в состоянии больше меня сдерживать, растворяя в себе мой энергозапас и лишая последних сил и без того полупрозрачный силуэт. По темноте прошла рябь, и она начала менять цвет, высветляясь до серого! — Что это за зеркало? И почему я, чёрт побери, вижу без лица? — задал я свой последний вопрос в пространство. — ЗЕРКАЛО — ЭТО ВСЕГДА ПОРТАЛ В АСТРАЛЬНЫЙ МИР ДАННОЙ МЕРНОСТИ. МИР ЗАЗЕРКАЛЬЯ. ВОЙДЯ В ЭТОТ ПОРТАЛ, ТЫ СМОЖЕШЬ ПРОНИКНУТЬ В ФИЗИЧЕСКИЙ МИР, КОГДА ТЕБЯ ОТРАЗИТ ТВОЙ ПОТУСТОРОННИЙ ДВОЙНИК, ПРИ УСЛОВИИ, ЧТО НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ТВОЯ ЧАКРА БУДЕТ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ У НЕГО. ЕСТЬ, КОНЕЧНО, И ДРУГИЕ СПОСОБЫ, НО ЭТОТ НЕ ТРЕБУЕТ СПЕЦИАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ… ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ ЛИЦА, ТО ЭТО НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ ОПТИЧЕСКИЙ ОБМАН, ИЛЛЮЗИЯ, НАПРАВЛЕННАЯ НА ПРОГРАММИРОВАНИЕ СОБСТВЕННОЙ РЕАЛЬНОСТИ В МОЗГУ ОКРУЖАЮЩИХ. В ДАННОМ СЛУЧАЕ ОН ИСПОЛЬЗУЕТСЯ КАК ДЕМОРАЛИЗУЮЩИЙ ФАКТОР. — Спасибо! — от всего сердца улыбнулся я, то есть улыбнулось само пространство вокруг меня, заиграв радужными красками. Лица я по-прежнему не ощущал, но полупрозрачность исчезла — сила изнутри била, словно родник кристальной чистоты. Странно, я ведь не пользовался печатью-ключом, значит есть и ещё какая-то формула активации Первой Печати. Следует ещё раз внимательно проштудировать информацию о Трёх Печатях и алтарях, с помощью которых они наносятся. Должно быть, я что-то упустил в маминых записях… Я мощным мысленным рывком приблизил к себе зеркало (вернее вознёс себя к нему). Оно меня не отражало. Что ж, следует проверить. И я ступил по ту сторону зеркальной глади…

3

Мастеру древнего искусства изготовления предметов особой Силы Хамато Ёши, несмотря на то, что он несомненно знал что именно сейчас произойдёт, всё же не удалось своевременно среагировать на молниеносное движение молодого человека, лежащего перед ним в луже собственной крови. Вернее сначала лежащего, а через мгновение готового всадить кунай в незащищённое горло старика. Он отпрянул в самый последний момент, что дало противнику неоспоримое преимущество. Не достав нескольких миллиметров до шеи, оружие в руках молодого ниндзя повернулось вокруг своей оси, сводя на нет возможность вновь воспользоваться мощным гендзюцу: ценный инструмент взлетел в воздух, описал изящную дугу и приглушённо шлёпнулся позади Ёши на клумбу. Лавка не прогнулась и даже не скрипнула, а молодой человек недоумённо заозирался — настолько легко его противник ушёл из виду. И тут же сам себя обнаружил, неуклюже и громко прыгая на одной ноге по кромке покатой крыши с явным намерением свалиться. Он взмахивал руками и балансировал с пятки на носок, стараясь этого не допустить. Зрелище было смехотворным, но незваному гостю было не до веселья. Прыжок, ещё один резкий взмах — и на крыше закипела рукопашная. Хамато понимал, что долго против такого молодого противника ему не выстоять, поэтому перестал уклоняться и просто прошмыгнул у него между ног (до того он был низкорослый), на ходу складывая печати. — Стихия Ветра! Круговой Поток! — произнёс он, оборачиваясь, следя за тем, как агрессора подхватил поток воздуха, пронёс над крышей по выпуклой дуге, впечатав прямо в её гребень, обитый широкой полосой какого-то металлического сплава. В полёте он успел кое-как сгруппироваться и шмякнулся не на спину, а на бок. Молодые рёбра спружинили, погасив силу удара, но острый край крыши сделал своё дело — раздался хруст, вскрик боли, а с уголка рта молодого человека вновь скатилась струйка крови — видимо одно из рёбер всё же сломалось и пробило лёгкое. Но тот лишь скрипнул зубами, поднялся на ноги, окинул Ёши ненавидящим взглядом и сделал неуловимое движение рукой. Четыре сюрикена полетели в то место, где только что стоял босоногий старик, а их обладатель, понимая, что этого недостаточно, быстро задвигал руками. Теперь противники были друг напротив друга, и только мощь техники каждого могла решить исход поединка: — Стихия Огня! Огненный Шар! — Стихия Ветра! Воздушная Струя! Огонь и Ветер схлестнулись в поединке чакры. Дзюцу старика было мощным, а вот Стихия — неподходящей, поэтому огонь, лишь ещё больше разгораясь, начал охватывать поток воздуха, обращая силу ветра против него самого. Эффект получился, как если поджечь паутинку, на другом конце которой разместился паук: пламя поглотило фигуру Хамато Ёши. Он отлетел назад, как от удара в грудь и упал, объятый победно ревущей стихией, прямо на каменную дорожку перед домом. Держась за сломанное ребро, но всё же стремительно, молодой ниндзя последовал за ним. Когда пламя спало, оказалось, что обугленный старик лежит в неестественной позе, не подавая признаков жизни. И его можно было бы признать мёртвым, если бы не его кимоно, которое мало того, что не сгорело, так даже и не пострадало! На дорожке лежал обугленный старик в совершенно белом кимоно! Что за чёрт?! Кунай взлетел вверх для того, чтобы секундой позже замереть в паре миллиметров от сердца старика, наткнувшись на невидимую преграду. Вот оно что. Это неуничтожимая броня. Хм, а этот старик не так уж и прост. Даже немного жаль… На этот раз оружие в руках ниндзя изменило траекторию и пронзило левый глаз поверженного Мастера, войдя прямо в мозг. Но на этот раз, склонившегося над трупом молодого человека, насторожила другая деталь — крови не было. Совсем. «Он что не человек?!» — с этой мыслью он выдернул кунай, и из проделанного отверстия хлынул ослепляющий белый свет, со временем охвативший всю фигуру старика ореолом нестерпимой белизны. Его противник отпрянул назад, закрыв лицо ладонями. Но было уже поздно… — Это световой клон и его сила заключается не только в том, что это абсолютно реальная копия, но ещё и в том, что при нанесении прямого ущерба от физического контакта с противником он ослепляет того направленным потоком структурированного света, — голос сзади припечатал не хуже кувалды — «поверженный» старик преспокойно вышел из двери, ведущей в дом, на веранду, неся в руках какой-то прямоугольный предмет в рост среднего человека, обёрнутый в чёрную ткань, — А структурирован свет таким образом, что просто-напросто выжигает роговицу глаза и вызывает раздражение сетчатки с последующим её отслоением без возможности самовосстановления. — Что? Но как ты… Когда? — Оу, это было несложно. Мой клон вступил в игру сразу же, как только я прыгнул от скамейки к дому и прекрасно привлёк твоё внимание к крыше, но отвлёк от меня. Я схоронился на веранде, пока ты не последовал за ним, а потом спокойно зашёл в дом и вытащил эту тяжеленную штуку. Уф! Мастер Ёши поставил загадочный предмет на землю, придерживая сзади, и шумно перевёл дух: — В моём возрасте уже не положено таскать на горбу всякий хлам! Это удел молодых! — Что у тебя в руках? Я слышу! Это… Как ты узнал? — Я владею даже большей информацией о Корё Ямагами, чем ты думаешь… — усмехнулся в ответ старик. — Но Корё Ямагами — это я! — Нет, не ты. Точнее, не совсем ты. Научитесь проигрывать, молодой человек! — с этими словами одна рука Хамато сложилась в печать, а вторая резко и ловко сорвала ткань с… зеркала. — Стихия Ветра! Кокон-пресс!

4

Я почувствовал, как моего двойника будто связали по рукам и ногам, а секундой раньше — увидел его, стоящего ко мне спиной, на расстоянии нескольких метров. Это было похоже на гравитационную аномалию — воздух вокруг астрального тела уплотнился настолько, что образовал невидимый кокон в форме яйца, в котором и помещалась жертва. Он медленно развернулся и поплыл по воздуху мне навстречу… Нестерпимая боль пронзила левое предплечье, давая понять о том, что силу там скопившуюся, пора бы уже куда-то девать. Рука увеличилась в размерах, покрылась чешуёй, и кроме того дико чесалась и болела, а вокруг сконцентрировалась серебристо-голубая чакра, которая придавала бодрости и вводила в состояние эйфории. А меня долго упрашивать надо что ли? Нет! Вот я и засветил со всей дури по набирающему скорость кокону! Такое ощущение, что рукой угодил в мини центрифугу! Чужая чакра сначала как бы набросилась на мою, но вскоре, «поджав хвост», сдала позиции, услужливо уступив мне кусочек пространства для удара по физиономии двойника. Я бы много отдал, чтобы только вновь просмотреть этот момент в замедленном действии! Куда он улетел, я не разглядел — уж больно далеко. Меня занял другой факт — кажется за мгновение до того, как я ударил по его лицу, оно вновь стало моим! И вот теперь ощупывал себя, убеждаясь, что так оно и есть. Рука приняла нормальную форму и больше не болела — видимо я полностью выложился в одном ударе. Ох, и не завидую я тому, кто его получил! — Ну, чего встал? Держи! — нарочито ворчливо окликнул меня Учитель Хамато, взглядом указывая на зеркало, а когда я подчинился, с довольным видом встал сбоку от зеркала и сложил необходимые печати — Ого! Ты запузырил его прямо в целебную грязь! Она очень вязкая. Кто бы мог подумать, что у тебя хватит сил пробить мой кокон и совершить такое?! Вдали и в самом деле уже показалось облепленное грязью яйцо размером с человека. Мы с Сенсеем выразительно взглянули друг на друга, затем на яйцо, потом снова друг на друга и громко расхохотались, тыкая пальцами в приближающийся испачканный объект и держась при этом за животы. Зеркало дрогнуло и начало заваливаться вперёд. Хамато Ёши посерьёзнел и вместо того, чтобы придержать зеркало почему-то наоборот — прибавил скорость кокону. В результате зеркало упало через секунду после того, как в него залетел мой двойник. Осколки со звоном запрыгали по мощёной дорожке. Я виновато опустил глаза. — Оно, это… ценное наверно. Артефакт. Он удивлённо посмотрел на меня и переспросил: — Ценное? Артефакт? Неее, обычное зеркало! Он почесал в затылке и неожиданно хлопнул себя по лбу: — Ах, да! Ты же за этим пришёл?