Хроники Ямагами

1

— Ах, ты гнусный, расчётливый, упрямый эгоист! — срываясь на визг вопила Моко. Всё-таки она мне наваляла. Летя в неизвестность, с глупой улыбкой на лице, до которого она почему-то не добралась, я вновь отрешённо наблюдал за красотой и изяществом её гибкого молодого тела, отрабатывающего на мне, как на груше, ряд приёмов тайдзюцу, удававшихся ей лучше всего. Намико, увидев такую яркую завязку нового витка наших отношений, с понимающим видом бочком-бочком нырнула за угол и на максимально доступной скорости припустила в противоположном от нас направлении, попутно крича о какой-то куче, которая без неё никак не разгребётся. Деловая колбаса. Впрочем, её нельзя винить. Она прекрасно знала, что с её сенсеем в таких ситуациях из нашей троицы могу спорить только я. И то словесно. Приземлился я в лучших традициях комедийного жанра — прямо в полный мусорный бак на колёсиках, распугав мирно спящих окрест собак и кошек. Бак, естественно, соблюдая физические законы, весело покатился дальше по переулку, набирая скорость, пока гулко не вписался в тупик. В результате, я из него выпал и, присыпанный различным мусором, кряхтя, перевернулся навзничь и попытался прикинуться мёртвым. Бесполезно! — Но ведь сработало! — с улыбкой до ушей парировал я, не открывая глаз, когда Моко, тяжело дыша, приподняла меня за грудки. — Мы всё ещё живы благодаря тому, что я такой, какой есть! На последнем слове я резко распахнул глаза и, пока она опешила, за талию притянул поближе и страстно поцеловал в губы. Удивительно, но Моко и не подумала вырываться — несмотря на гнев ответила с такой же страстью. И тут пошёл дождь. Моя подруга детства слетела с меня как ошпаренная и, заливаясь пунцовым цветом, принялась истово тереть губы: — Пейн-самааа… — Ты всерьёз считаешь, что он сейчас тебя видит? — усмехнулся я, приподнимаясь на локте. — Пойдём! — Моко, проигнорировав мой вопрос, протянула мне руку, помогая подняться. — Тебе нужно принять душ! — Я и так его уже принимаю… — проворчал я, тоскливо глядя на пасмурное небо.

2

— А почему эта комната всё время закрыта? — поинтересовалась Моко, когда я вышел из ванной. — Тут даже ручки нет! — Это кабинет отца… — Ясно… — с пониманием глядя на мою понурую физиономию, протянула моя подруга и, не желая оставлять эту тему, вновь полюбопытствовала — И как его открыть? — Не знаю! Ключа у меня нет! — отрезал я и свернул на кухню, стремясь избежать дополнительных расспросов. — А вот это что за штучка? А если подковырнуть? — еле слышно пробормотала Моко у меня за спиной. — Стой! — я слишком поздно догадался что сейчас может произойти. Бабах! Взрывной волной меня кинуло на пол — только и успел прикрыть голову руками. Сверху присыпало щепками, но я тут же вскочил и обернулся. Дверь в ванную комнату отсутствовала, однако дыма и огня нигде не было. Значит это был не взрыв. Я выбежал в коридор и завертел головой, силясь понять, что же произошло. Справа дверь без ручки по-прежнему заперта, серебристо-голубое сияние постепенно угасало в небольшом квадратике на левом косяке, который, видимо, и отковыряла Моко, а слева, в развороченном убранстве ванной комнаты, верхом на сломанной пополам двери, восседала с широко открытыми глазами и растрёпанными волосами виновница всего этого безобразия. — Ого! — только и смогла выдавить она, глядя куда-то сквозь меня. Протягивая ей руку, я с ехидной улыбкой предложил: — Похоже и тебе нужно принять душ. Через час, когда основные моменты нашего беспорядка были улажены — дверь убрана, щепки, мусор и осколки выметены, душ и ванна отремонтированы, а Моко вымыта и причёсана — мы приступили к разбору полётов, сидя на кухне за чашкой горячего чая. — Я никогда не видел настолько замаскированных печатей клана Ямагами, — честно признался я, опустив голову, — Прости. — Ага, а незамаскированные значит видел? — сощурилась всё ещё немного обиженная Моко. — Рассказывай! — Дважды. Первый раз я её видел в основании дуба, у которого меня окружила шайка тех шиноби-отступников, непонятно чего от меня хотевших… — Я видела тот поединок! — тут же оживилась моя подруга, глотнув горячего чая. — Хотела уже помочь, когда тебя ударили, но это означало бы срыв маскировки да и задания в целом, поэтому я сдержалась, и не зря — увидела много интересного! — Тогда ты должна была заметить, что когда я приблизился таки к дереву и дотронулся до этого символа, то оно тут же взбесилось и начало убивать моих недоброжелателей! — Самого символа я не видела, он был слишком мал, заметила только вспышку свечения, наподобие сегодняшней, а после того, как дуб вышел из-под контроля и ты его поджёг — подходить к нему, чтобы разглядеть эту крошечную печать было бы крайне неразумно. — Согласен! — очень серьёзно кивнул я, всё ещё находясь под впечатлением от той истории. — Невероятно жуткая и, вместе с тем, особенная техника! — А второй раз? — напомнила Моко, выводя меня из некстати нахлынувших воспоминаний. — В пещере? — Именно. Хорошо, что я попал туда ещё засветло и до темноты успел исследовать свод на предмет потайного входа. — Вот! Я так и подумала! А я в это время легла в засаду, ожидая, что рано или поздно ты оттуда выйдешь, но прогадала. Притворную досаду на её лице выразили брови, сложившиеся в домик и плотно поджатые губы. Затем она внезапно стрельнула глазками, встала, призывно покачивая бёдрами обошла стол, и уселась ко мне на колени, правой рукой обвив шею, а левой взъерошив волосы и, заглянув прямо в глаза, томно спросила: — Так значит с этими символами безнаказанно могут взаимодействовать только члены клана Ямагами? Я не буду говорить, какое конкретно слово она особенно выделила из своей последней фразы, но намёк был более чем прозрачен…

3

Ближе к вечеру мы уже заканчивали разбирать документы в кабинете отца. Намико всё ещё не было дома. Моко как сурикат — рыскала везде по чуть-чуть, то в комоде, то в книжном шкафу, то в письменном столе и всё время разочарованно что-то мычала, периодически громко чихая от передозировки пыли. — Здесь нет ничегошеньки о техниках, только копии отчётов по заданиям да счета за квартиру! — её разочарованию не было предела. — Неужели он не оставил для тебя никаких подсказок? — Вся информация о техниках находится в убежище. Однако, и здесь кое-что должно быть, я уверен, — я встал из-за стола и сбегал за своим рюкзаком, достал из него письмо от отца и протянул его Моко, — Вот, прочти. Она с жадностью погрузилась в чтение, а я вернулся к столу и открыл с противным скрипом самый большой и тяжёлый ящик. Фу, ну и пылища! Обязательно тут досконально приберусь в свой следующий выходной, да и Намико заставлю. Пока я доставал оттуда все бумаги и перебирал их, Моко три раза отрывалась от письма и смотрела на меня с разными эмоциями: сначала это было удивление и оценка, во второй раз неподдельный интерес, а в третий её лицо было уже не узнать — оно вдвое распухло от слёз сочувствия и сострадания. Я поспешно встал и подошёл, чтобы забрать катастрофически быстро намокающее письмо, которое могло ещё ни раз пригодиться, но она почему-то восприняла это как сигнал к обнимашкам. Благо мне удалось ловко его поймать и у неё за спиной успешно затолкать в конверт, правда в результате на уровне моих глаз для поддержания легенды обнимашек, оказалось вовсе не её лицо и волосы, чтобы в них зарыться, но так даже мягче. Да и Моко понравились подобные эксперименты, потому что я поднял её и закружил по комнате, а на ноги поставил только возле открытого мной ранее ящика, где лежала последняя кипа бумаг в какой-то папке, подвязанной почти жёлтой от времени верёвкой. Я торжествующе взял её в руки и медленно опустил на стол, пристально наблюдая за реакцией своей подруги. — Как ты узнал?! — воскликнула она, поражённо округлив на меня глаза, как маленькая девочка на профессионального фокусника, вытащившего кролика из шляпы. Это было приятно. Признаться, я уже начал забывать, что передо мной опаснейший джонин Деревни Скрытого Дождя. Но Моко очень ощутимо изменилась после моего сегодняшнего признания, будто я исполнил то, о чём она всю жизнь мечтала. Любовь или гениальное притворство? Что ж, время покажет… — Каждая печать Ямагами накрепко при помощи чакры связана с тем местом, которое должна открывать или активировать, — пояснил я, как бы невзначай касаясь печати, заранее прищурив глаза, — Поэтому, как минимум, обязана находиться вблизи объекта активации или лучше прямо на нём, так как более дальнее размещение — ослабляет защиту техники от незваных гостей, да и к тому же я просто вспомнил планировку нашей квартиры. Закончив свою речь, я развёл руками, но Моко не отставала: — Что значит вспомнил планировку? — и тут её глаза округлились, видимо пазл в голове получил, как ей казалось, свой завершающий кусочек. — Ну, конечно! Тот дурацкий выступ стены на кухне! А в этой комнате, которая является смежной, — стена почему-то ровная! Но почему стена открывает стекло с новой печатью? Разве одной недостаточно? — Ты забываешь о слабости этой техники, когда печать не располагается прямо на объекте, — я покачал головой, указывая на печать в ящике, — Шиноби сенсорам легко обнаружить её, благодаря фиксированному каналу чакры, закреплённому в пространстве между символом печати и местом активации, другими словами без дополнительной печати на стекле эту нишу можно было бы легко отследить по чакре, а потом просто вскрыть стену и украсть содержимое. Я решительно приложил ладонь к печати на стекле, затем достал из ниши красивый резной ларец. Внутри что-то звенело, но он был заперт, а замочной скважины не наблюдалось — только резной оттиск всё той же печати, но без чернил в том месте, где по идее должен вставляться ключ. — И как ты собираешься его открыть? — поинтересовалась Моко, жарко дыша в ухо и жадно разглядывая уникальный предмет в моих руках. — Я не зря показал тебе письмо — у мастера Хамато должны быть оставшиеся ответы, а также, не исключено, что ключ тоже у него. — Когда отправляемся? — глаза Моко заблестели, хотелось бы верить, что от жажды приключений. — Сегодня, но вначале нужно обо всём рассказать Намико и ещё кое-что сделать. — ларец лёг на дно рюкзака, все свитки и документы — обратно в стол, а сам я сел и написал сестре записку обо всём, что она пропустила, только вкратце. Написав, встал и, подцепив рюкзак, убежал на кухню, где закрепил записку на холодильнике, а вернувшись в прихожую, встал на циновку у входа и поманил к себе Моко с хитрым видом. Когда она подошла, я приобнял её за плечи, быстро сложил несколько печатей и подумал об убежище своего клана…

4

Будучи не один, я и сам делал это впервые. Не ожидал, что эта техника так проста в использовании и практически не требует чакры. Тот свиток, который отец оставил, как приложение к письму — по сути был картой, состоящей из ключевых мест, в которые нам необходимо заглянуть, чтобы узнать о клане Ямагами буквально всё. Там даже была информация о том, как попасть в аналогичные убежища других ветвей клана, кроме нашей. Он и был самым уязвимым местом в плане отца — если бы тем прохиндеям удалось пленить меня по дороге сюда в первый раз, а затем при помощи моей чакры (а у меня есть подозрение, что все печати Ямагами реагируют именно на чакру и «распознают своих» по определённым маркерам в крови) проникнуть в убежище — нам всем пришёл бы конец, даже если все они просто наёмники. Так значит они что-то знали? Или всё же были направлены чьей-то злой волей? Ну, конечно! Как мне сразу не пришло в голову?! Во всей этой запутанной истории, начиная с самого нашего детства, чётче всех торчат уши только одного человека! Ханзо! Ну или кто-то из его родичей, которых он явно скрывал при жизни. У меня засосало под ложечкой: теперь я сильно усомнился, что Пейн-сама действительно раз и навсегда покончил с ненавистным Саламандрой! Он слишком хитёр для того, чтобы так просто умереть! Хорошо, что отцом был предусмотрен механизм, как недостаток плана обратить в его преимущество и мы с Намико так своевременно им воспользовались… — Эй, Корё, ты охренел?! — возмущённый голос Моко мигом вывел из негативных откровений в моей голове. Оказалось, что по прибытии на место, я, не меняя романтической позы, сжал кулаки и в них, к несчастью для меня, оказались прелести моей подруги. В следующий миг Моко резко согнула одну ногу в колене и я, скорчившись, осел на пол, а она, бросив на меня обиженный взгляд, пошла рассматривать достопримечательности убежища. — Простииии… — тихо пискнул я, пытаясь встать с каменного пола, в этот раз при помощи переливчатого алтаря должно получиться. — Я не хотел… И тут левая рука соскользнула в левую выемку наполненную блестящей жидкостью, по консистенции напоминающей гель, а моё лицо и правую руку будто магнитом притянуло к остальным. В лёгких внезапно кончился весь воздух и сознание померкло… Или мне так только показалось, потому что вокруг теперь было не видно ни зги. Какая-то вселенская темнота! Может быть я ослеп? По ощущениям в теле я стоял, но непонятно где и на чём. Боль в паху исчезла, но появилось жжение в левой ладони и оно нарастало. Попробовал подпрыгнуть. Хм, получилось. Я даже услышал звук своего приземления. Поднёс левую руку к самому носу, даже дотронулся, но так ничего и не увидел. Зато услышал приближающиеся шаги. Хотел уже окрикнуть того, кто ко мне приближался, но он внезапно сделал выпад и нанёс коварный удар снизу в подбородок. Вернее нанёс бы, если бы я вовремя не отклонился назад, а затем не отпрыгнул на безопасное расстояние. Сказались тренировки с моим братом Сару и Моко, когда она завязывала нам глаза и заставляла спаринговать, опираясь лишь на слух. Она называла это «бой с тенью», однако в данном случае я по первому же движению понял, что мой соперник искуснее Сару владеет этой техникой и победить его будет непросто. Я судорожно начал вспоминать, что говорилось в том свитке-описании к первому алтарю инициации, написанному рукой мамы, который я читал до того, как заметил папино письмо ещё при первом посещении убежища. Между тем, мой противник снова пришёл в движение. Ещё один резкий выпад — и на меня обрушилась уже целая серия ударов в голову и в корпус. Один удар в живот ногой я прозевал: пришлось положиться на крепость мышц пресса. По инерции я сделал два сальто назад и после резкий выдох. Силён! Но его удар привёл меня в состояние сосредоточения на основной задаче — вспомнить суть инициации Первой Печати. Итак, всего печатей три, поэтому все техники Ямагами иногда называют Техниками Трёх Печатей. Судя по выемкам на алтарях инициации в нашем убежище — ставятся они на обе ладони и одна должна быть где-то на голове, но почему тогда алтарей всего два? А, неважно! Не о том думаю! Опять удар пропустил! Вновь отскочив от своего невидимого оппонента, я начал выравнивать дыхание. И тут до меня дошло! Дыхание! Любое формирование чакры в теле человека связано с дыханием! Проще говоря, все техники шиноби — основаны на дыхании. С него начинаются все тайдзюцу, ниндзюцу и гендзюцу. У меня жжётся левая ладонь и противник атакует только тайдзюцу. Значит первое испытание инициирует энергию «тай» в моём теле, и за это отвечает левая рука. Вроде стало понятнее, только от этого не легче. Но как мне победить более искусного в бесшумном бою соперника? Как там говорила Моко? «В бою вслепую, главное — слушать!» Что мешает слушать в ожесточённом рукопашном поединке? Собственные лишние движения! Мы не прекращали сражаться ни на секунду пока я думал. Уже понятно, что мой противник — в своей стихии и мне сейчас не победить по его правилам. Поэтому я остановился и плавно, одним движением опустился в позу лотоса, успокоил дыхание и сконцентрировался на нём же, отринув все мысли. Казалось бы, в следующую секунду я пришёл в себя на холодном каменном полу в нашем убежище, а Моко стояла рядом на коленях… погрузив свои ладони и голову в жидкость алтаря! Проклятье! Она пошла за мной без спросу, а меня судя по всему просто оттолкнула. В записке к алтарю, оставленной мамой что-то было про первую инициацию людей не из клана Ямагами. Я судорожно полез в рюкзак за той запиской. Так и есть! Здесь написано, что людям не из клана сложнее даются все эти инициации. Такие люди, если и проходят испытание, то дольше и не без психических последствий и изменений в характере, потому что им необходимо перестроить структуру своей крови. Также написано, что таким людям в обязательном порядке для прохождения испытаний понадобится внутренняя точка опоры, основанная на Любви. Так и написано. С большой буквы. Но без объяснений. Какой же я кретин! Я сам ей пообещал, что подвергну её такой опасности! Надо что-то сделать! Нужно немедленно отнести её к мастеру Хамато! Я осторожно вытащил Моко из «геля», вытер ей лицо и руки, проверил пульс — слабый, но есть! Закинул за спину рюкзак, подругу взвалил на плечо, обхватив ноги, и поспешил к центру зала.