Грёзы о праздном принце

Был прекрасный солнечный день. Высокие фасады, прорезавшие по периметру весь Королевский Замок, залило тёплыми лучами солнца, а свежий ветерок слегка покачивал ветви постриженных деревьев обширных дворов. Внезапно на брусчатую дорожку вышло две молодые придворные дамы в пышных платьях, и гуляя по цветущему саду, вели оживленный разговор. Вокруг летали птицы и жужжали насекомые, создавая целый оркестр из различных звуков и голосов. Как бы сильно это не возмущало принца, наслаждаться всей красотой весеннего дня он мог лишь через широкое стекло окна своего кабинета, отливавшего на солнце. Сегодня работы было по горло. Аккуратно сложенные стопки документов выстроили целую стену на дорогом рабочем столе, отделанном резными узорами, лучшими мастерами королевства. Так и не выпустив из руки белое перо, с капающими с него чернилами, он засмотрелся на дышащий весной двор. Только спустя несколько минут, он наконец заметил на листке бумаги, оставленную им, жирную каплю черных чернил. Хорошо, хоть лист был еще не начатым письмом. И все же принц отругал самого себя за такую оплошность. Как-никак следующий правитель Вистейнии, а допускает такие промахи просто потому, что засмотрелся на поющих птиц и яркое солнце. Раздался тихий стук в дверь, и сразу после разрешения принца войти, через порог шагнул высокий молодой слуга, в выглаженной рубашке и чистых белых перчатках. Он робко поклонился, и громко сообщил: — Линнет Фалвитч прибыла во дворец! — Пусть войдёт, — приказал принц, и отложив новый лист бумаги в сторону, в ожидании сложил руки перед собой. Слуга быстро вышагнул из кабинета, и вслед за ним показалась хорошенькая девушка. Она была хорошо сложена, даже слишком, тёмные волосы, достигавшие примерно плечей, обрамляли ее лицо, покрытое косметикой, с довольно резкими чертами лица для девушки, но слишком мягкими для мальчишеского. Одежда на ней была довольна простая, чему принц нисколько не удивился — все-таки Линнет Фалвитч не была никакой аристократкой, а обычной ведьмой. Удивление вызвало отсутствие где-либо на костюме фамильной броши, что заставило принца презрительно сощурить глаза. Уж слишком странно было в нынешние времена не иметь фамильной броши, даже самые мелкие и бедные семьи имели такие. Брошь была естественным показателем статуса носителя, и ее отсутствие можно было посчитать неуважением как к своей семье, так и окружающим людям. Но все же перед принцем сейчас стояла именно ведьма, а от них чего только нельзя было ожидать. Да и выгонять ее сейчас было бы глупейшим поступком, ведь в нынешней ситуации помочь могла разве что она. — Линнет Фалвитч, — в поклоне проговорила девушка, и распрямившись взглянула на принца, который откинулся на высокую спинку стула. — Я знал, что вы не откажете, — усмехнулся он, и осознав еще одну несостыковку, сказал, — И всё же я не ожидал что прославленная лекарка Линнет Фалвитч окажется совсем молодой девушкой. Линнет оторопела. Натянув на лицо смущенную улыбку, она выдавила: — Я все-таки ведьма, Ваше Высочество… — Где ваша фамильная брошь? — Снова вопросил он. Девушка замялась, а затем вынула из кармана платья какой-то предмет — так все-таки брошь на месте! Это осознание заставило принца облегченно вздохнуть. При рассмотрении украшения брови его невольно взлетели вверх — поблескивающая брошь являла собой серебряную сову, в которой принц узнал символ прославленного ордена ученых старых времен. Но задавать вопросов он не стал. — Впредь вы не должны ее снимать пока находитесь на территории королевского замка, — приказал он, и словно потеряв остатки интереса к новоявленной работнице, оставив формальности, наконец перешел к делу, — слуги отведут вас в ваши покои, работу начнете с завтрашнего дня. Чуть позже первый кудесник Мария Франческа зайдет за вами, — он слегка усмехнулся, — надеюсь, вы оправдаете свое имя. «Пхах, кудесник, в самом деле!» — Линнет мысленно расхохоталась от такого сравнения Марии Уинслет, которая была если не худшей из ведьм, то одной из самых опасных. Видимо, здесь ее прикрывали под этим названием, дабы скрыть факт содержания при дворе ведьмы. И все же Линнет еле могла сдержать улыбку: «Хотя, как ни посмотри, доля правды тут есть, ведьмы те же кудесники… Только ступившие против закона!» Поставив точку в разговоре, принц словно больше ничего не желая слушать, отвернулся к работе. Линнет робко поблагодарив, и поклонившись, вышла вместе со слугами из вычурного кабинета и вслед за ними зашагала по бархатным коврам замка. Светлые коридоры с большими деревянными окнами напомнили ей о детстве, когда она вместе с парой других дворянских детей играла в своем поместье в прятки и била дорогущие вазы, расставленные на каждом углу. Конечно, коридоры поместья, где она провела свое детство, и рядом не стояли с королевскими. Последние были уж слишком вычурными и богато украшенными. А еще, были намного более запутанными и более похожими на лабиринт. Миновав с десяток лестничных пролетов, и наконец покинув главное крыло замка, молодой слуга повел ее к крылу для работников. Разумеется, тут все выглядело уже менее роскошно, но все еще заставляло в восхищении открывать рот при виде больших деревянных окон и бархатных красных ковров. Убранство комнаты было хоть и не замысловатым, но все еще очень даже красивым. Под зашторенным белыми занавесками окном стоял рабочий стол, вырезанный из светлого дуба, и был приставлен оббитый бархатом стул. Возле стены красовалась хоть и не большая, но на вид очень мягкая кровать, изголовье которой было увенчано резными узорами. По центру лежал мягкий, темно зеленого цвета ковер, а еще чуть дальше возвышался шкаф, сделанный из того же светлого дуба, что и вся остальная мебель в комнате. Перекинувшись парой слов со слугами, Линнет стала дожидаться прихода первой королевской травницы Марии Франчески, известной на все королевство ведьмой, лекарем, и мастером своего дела. О ней Линнет была наслышана еще с детства. Впервые оглашена первым травником Мария была еще незадолго после прибытия Линнет в Хербию, что породило волну негодования у всех, кто знал Марию до этого. Но так как все эти люди были ведьмаками, высовываться и задавать королю вопросы никто не стал. Так как из вещей у Линнет с собой была лишь небольшая сумка с самым необходимым, разобрать ее и разложить все вещи составило несколько минут. Не придумав способа убить время, Линнет завалилась на мягкий матрац, и заложив руки за голову, погрузилась в размышления. Она впервые задумалась о причинах содержания при дворце потенциального нарушителя закона, коими и являлись все ведьмы и ведьмаки. Проще говоря, ведьмы были теми же кудесниками, только обладали они более углубленными знаниями о колдовстве, зельях, и лекарстве. Когда-то давно ведьмаками могли называться лишь те, кто достиг необычайно высокого уровня познаний во всех магических науках, но с восхождением на престол королевы Луизы, второй жены Короля Эдгара Вистейнского, людей, слишком хорошо разбирающихся в кудесническом деле, ознаменовали «ведьмаками» и провозгласили нарушителями закона. Таких людей массово выслеживали и прилюдно казнили, а все самые высококлассные кудеснические книги внезапно стали запретными, и были сожжены. Конечно, избежавших такой участи было немало. Среди них была Мария Франческа, ведьма, обвинения в сторону которой буквально через несколько лет признали ложными, и даже взяли ее на должность королевского кудесника. Естественно, причина таких действий осталась неизвестной. Все остальные спасшиеся были лишь теми, кто не побрезговал бросить все, и отказаться от гордости, залечь на дно, и больше никогда не прикасаться к магии. Среди них была и ведьма Линнелия Фалвитч, чудом сумевшая спасти не только себя, а и своего племянника, еще и продолжить заниматься целительством в неизвестном никому месте. Она же, в будущем Линнет, так и не вернувшись в мир магов, станет проживать в тихом городке Хербия. Хотя люди и догадывались, что она и есть та самая великая Линнелия Фалвитч, доказательств тому не было, и разумеется, луч надежды в виде оставшихся ведьмаков погас на ещё одного, а о женщине со временем забыли. Воспоминания о прошлом свалились на грудь тяжелым камнем, и отдались где-то в глубине души болью и жгучей ненавистью. Если бы только… В дверь внезапно постучали. Это вывело Линнет из собственных мыслей, и боль от воспоминаний тут же была позабыта. Она поднялась с кровати, и в пару шагов преодолела расстояние до двери. Взявшись за ручку, она на секунду застыла, словно собираясь с мыслями, и резко распахнула дверь. Перед ее глазами предстала рослая дама, в остроконечной шляпе, на вид лет тридцати пяти. Ее ярко рыжие волосы, собранные на одну сторону, струились по плечам, доходя примерно до груди; лицо дамы было по истине привлекательным: глаза цвета агата смотрели немного с прищуром, словно снисходительно, а уголки алых губ были слегка приподняты вверх. Облачена она была в простое, довольно открытое платье цвета корицы, с охватывающим талию поясом, за который были заткнуты очки и несколько пустых склянок для зелий. На воротнике красовалась дорогая фамильная брошь, с гербом неизвестного дворянского рода, «выходит, даже брошь подделали?» — пронеслось в голове у Линнет. Увидев Линнет, до этого спокойное выражение лица дамы сменилось на недоуменное, а тонкие брови взлетели вверх от непонятного удивления, и два карих глаза уставились на Линнет. Постояв так пару мгновений, она словно опомнилась и с любопытством начала осматривать девушку перед собой. Будто не заметив такой странной реакции, Линнет робко присела в реверансе, и, хотя они уже были усведомлены о именах друг друга, поспешила представиться. — Линнет Фалвитч, для меня честь встретиться с вами! — Проговорила она, встретившись взглядом с женщиной напротив. Она представилась своим нынешним именем, решив, что настоящее сейчас будет ни к чему. Губы женщины напротив растянулись в широкой усмешке, выражая крайнюю заинтересованность. — Мария Франческа, если вам угодны формальности, — Мария сложила руки на груди, и с головы до ног осматривая Линнет, словно глазами ища что-то. Линнет быстро сообразила, и выудила снова оказавшуюся в кармане брошь, предъявив ее Марие. Та, только увидев очертания рисунка, во все глаза недоуменно уставилась на выгравированную серебряную сову на ней, переводя взгляд то на Линнет, то обратно на брошь. Это был герб Ордена Серебряной Совы, в прошлом самого большого общества лучших ведьмаков и ученых королевства Вистейнии. Такая брошь могла принадлежать лишь самым высокопоставленным магам королевства, и разумеется, была вещественным доказательством личности Линнет. — Что ж, следуйте за мной, — отвернулась явно чем-то озадаченная Мария, и изящно зашагала по коридору. По дороге перекинувшись парой фраз с Марией, Линнет узнала, что рабочее место придворных кудесников не ограничивалось только главным кабинетом, существовали также несколько оранжерей, лаборатория, и даже целый запретный отдел в королевской библиотеке. О её местоположении, правда, узнать не удалось. Главный кабинет, где располагалось основное рабочее место придворных кудесников, больше походил на тот самый запретный отдел в библиотеке, нежели на кабинет. Линнет в восхищении открыла рот от колличества окружавших по периметру комнату книжных шкафов. Если уже в кабинете было настолько много магических книг, то сколько же тогда находилось в библиотеке? По центру кабинета стояло несколько столов, усыпанных различным хламом в виде баночек с зельями, травами, ягодами, пергаментом и перьями с чернильными банками, а ближе к стене стоял еще один, но уже более чистый рабочий стол, видимо, принадлежавший Марии. В воздухе витала пыль, оседая в легких, было душно, и Линнет еле сдержалась от порыва открыть каждое из зашторенных окон и проветрить помещение. Марию, кажется, нисколько не смущало то, что в кабинете было невозможно не то, что дышать, а даже находиться из-за гор мусора и всякого хлама, и пройдя к своему столу, она деловито уселась за него, закинув одну ногу на другую. — Никогда бы не подумала, что вы прибегнете к использованию омолаживающих зелий. Линнет, рассматривавшая пространство вокруг, повернулась к Марие, наткнувшись на её пристальный взгляд, с ног до головы осматривающий Линнет. Таких замечаний, естественно, следовало ожидать на каждом шагу, ведь ведьме Линнет Фалвитч вот-вот должно было исполниться тридцать девять, а девушка, стоящая сейчас перед Марией почти что дышала молодостью, и юной красотой. Вот только Линнет после этого вопроса немного растерялась. Если от принца еще можно было отмазаться, то сейчас перед ней стоял мастер в сфере магии. — Почему бы и нет? — объяснялась она, продолжая ходить по комнате, рассматривая книжные полки, — всё-таки, имея молодое, здоровое тело, куда легче работать лекарем. Казалось, что Марию такой ответ не устроил, и она на секунду недовольно поджала губы, но возражать пока не стала. В комнате повисла минутная тишина, нарушаемая шуршанием бумаги, которую за своим столом перебирала Мария, видимо, пытаясь найти что-то. Через некоторое время с её стороны снова раздалось: — Что ж, для начала нам стоит проверить действительно ли ты выдаешь себя за того, кем представилась, Линнет Фалвитч, — на этих словах ее глаза зловеще сверкнули, а Линнет замерла, словно ее только что обдали кипятком. Насмешка и недоверие в голосе Марии отдались мурашками на спине девушки. Ничего не ответив, она лишь громко сглотнула, и из-под век взглянула на Марию. Выражение лица той было спокойным, в протянутой руке лежала кипа бумаг. Линнет осторожно переняла листы, и вопросительно посмотрела на женщину. — Это — рецепт мощного усиливающего зелья высшего класса, предназначенного для поднятия физической силы у мечников, обладающих проклятым оружием, — пояснила она, — но увы, его приготовление не увенчалось успехом. — Мария сделала паузу, и выжидающе взглянула на Линнет, — Твоя задача найти ошибку в расчетах, и сварить верное зелье с соответствующими характеристиками. На выполнение два часа. Линнет молча села за ближайший стол, и также без единого слова принялась за работу. Задание было не из простых, но её знаний, разумеется, хватало сполна. Всё это время, пока она выписывала пером верный рецепт, и с памяти брала составляющие трав, Мария сидела за столом рядом, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, не сводя глаз, наблюдала за каждым движением Линнет. Если до этого ее эмоции были ещё хоть как-то понятны, то сейчас, когда Линнет изредка поглядывала на неё, натыкаясь на испепеляющий взгляд, но спокойное лицо женщины, понять её мысли было невозможно. Уже через пол часа, в повисшей в кабинете тишине раздалось победное «сделано!». Мария удивлённо взглянула на Линнет, которая управилась с заданием в три раза быстрее нужного, поднялась, и забрала с её стола бумаги. С каждой прочитанной строчкой выражение её лица из недоверчивого постепенно сменялось на недоуменное. — Да, верно, верно… — проговаривала она, словно не веря своим глазам. Линнет, сидящая перед ней на стуле и наблюдавшая такую реакцию, неловко съёжилась. В тот же момент дверь в кабинет резко распахнулась, что заставило обеих женщин поднять головы в сторону шума. Подняв за собой облако пыли, в кабинет влетел совсем юный мальчишка, на вид лет четырнадцати, с полностью кудрявой головой, и россыпью веснушек на лице. Он энергично подлетел к самому дальнему книжному шкафу, и взяв оттуда книгу, наконец-то заметил, что находился в кабинете не один. Вытаращив глаза на Линнет, он, словно опомнившись, резко поклонился. — Госпожа Мария, добрый день! — бодро протараторил он, не разгибаясь из поклона, — Госпожа Линнет, для меня честь встретится с вами!!! Линнет оторопела, а Мария, рассмеявшись такому поведению мальчика, пояснила: — Линнет, это мой ученик Жан, — на этих словах юноша просиял, адевушка, всё еще не отойдя от только что произошедшего, уставилась в его сторону, — Жан, ты как раз вовремя, — она протянула мальчику только что написанный Линнет рецепт, — сожги это. — Есть! — в секунду выхватив у Марии бумаги, он умчался за дверь. Линнет ошарашенно посмтрела на Марию, и даже не успев среагировать, воскликнула: — Но…! — Никаких но, — наклонившись, Мария приложила палец к губам тут же замолчавшей Линнет, — знания о проклятом оружии под запретом уже много лет, а написанный только что тобой рецепт — вне закона. Если кто-то увидит это, тебя, милая, тут же отправят на эшафот. Уяснила? — Мария широко улыбнулась. И тут до Линнет дошло. Её глаза широко распахнулись, когда она, наконец, поняла суть проверки. Суть заключалась не в том, чтобы проверить умения Линнет, а в том, чтобы узнать, действительно ли это она. Знания о запрещенных сферах магии ныне были доступны лишь оставшимся ведьмакам и ведьмам, и естественно, такую задачу могла решить только Линнет! Конечно, она была усведомлена о многих запрещенных видах зельеварения, но далеко не о всех. Поэтому и так легко попалась в ловушку, подстроенную Марией. Но зачем ей было подвергать Линнет такому риску? Так и не придумав пояснения такому опасному ходу, она вопросила: — А как же…? — Линнет взглянула в сторону распахнутой двери. Мария в недопонимании уставилась на дверь, а затем, осознав, улыбнулась. — А, ты о Жане. Не волнуйся, он не посмотрит в рецепт. Если сказано сжечь, значит не просто так же, правда? — Весело проговорила она, уже оказавшись за своим столом, — что ж… — протянула она, а её глаза снова на мгновение недоверчиво сощурились, — теперь, когда я убедилась в твоих знаниях, ты официально моя коллега. С этого дня мы начинаем работать вместе. Позже я познакомлю тебя с остальными травниками, а сейчас, я бы предпочла показать тебе остальные выделенные для придворных лекарей места. С этими словами Мария поднялась, и весело блеснув глазами, зашагала в сторону двери. Линнет, лишь молча кивнув, поплелась за ней. Первым делом они направились в оранжерею, которая была расположена в ближайшем дворе. Миновав несколько коридоров, и наконец выйдя во двор, Линнет уже в какой раз ужаснулась тому, насколько огромным казался замок снаружи, и насколько мало его частей она успела посетить. Оранжерея являла собой большое стеклянное строение, расположенное внутри небольшого внутреннего двора в левом крыле замка. Зайдя через небольшую деревянную дверь внутрь, Линнет не смогла сдержать восхищенного вздоха. Перед ней вдоль прорезавшей всё помещение дорогой раскинулись обширные ряды, заполненные самыми редкими магическими растениями, ягодами и деревьями. Даже в лесах Хербии не было столько разновидностей трав, сколько было представлено тут. Свет, проникающий через стеклянный потолок, слепил глаза, заливая раскинувшиеся в первых рядах цветники и кусты с яркими ягодами, больше напоминавшими брызги красок на живописной картине. Медленно проходя вдоль зала, и рассматривая каждый попавшийся взгляду цветок, Линнет даже не заметила склонившегося над грядкой трав в другом конце зала мальчика, с книгой в руках. Мария же, оставив Линнет восхищенно рассматривать каждый уголок оранжереи сразу подошла к нему, и начала задавать какие-то вопросы. Это был тот самый ученик Марии, Жан, с той самой книгой, за которой он забегал в кабинет. Линнет, лишь мельком взглянув на него, решила не отвлекаться и продолжила своё дело. Но долго это не продолжалось, так как спустя несколько минут с другого конца зала послышался зов. — Линнет, дорогая, видишь ли… — Мария затянула, но, не успев закончить, резко замолчала и покосилась куда-то за спину подошедшей девушки, видимо, в сторону выхода. Мальчишка же, также взглянув на дверь, быстро выбежал из-за спины женщины, и поравнявшись с ней, упал в поклоне. Линнет недоуменно взглянула на обоих, и с опасением решила взглянуть туда, куда был направлен взгляд женщины. Хватило лишь одного, словно предупреждающе, шепотом сказанного слова со стороны Марии, чтобы Линнет всё поняла, — принц. Сердце девушки упало куда-то в пятки, и она, не в силах пошевельнуться, лишь молча уставилась на свои ноги. Надо было взять себя в руки. Взять в руки также, когда она по прибытии во дворец впервые вошла в кабинет к первому принцу. Сделав глубокий вдох, она сжала кулаки так, что побелели костяшки, и распрямившись посмотрела в сторону вошедшего. На её удивление принц был вовсе не тем, что встретил ее с утра в кабинете. Перед ней, по всей видимости предстал второй принц королевства, принц Артур, в окружении нескольких слуг. Он был высокий, намного выше самой Линнет, разодетый в яркий синий камзол, обшитый золотыми нитками, и одетый поверх белоснежной рубахи с пышным белым воротником, под цвет идеально ровных брюк. Пряди каштаново-бордовых волос спадали на красивое, именно красивое лицо с тонкой линией губ. Вот только хватило лишь одного взгляда на склонившуюся в поклоне Линнет, чтобы до этого приподнятые уголки губ поплыли вниз. Он обомлел. Его карие глаза ошеломленно округлились, а губы зашевелились, в немом вопросе. Игнорируя засуетившихся вокруг слуг, он лишь молча продолжал неотрывно смотреть на Линнет, пересекшись с её тяжелым взглядом. Глаза же принца окрасились не то удивлением, не то какой-то странной тоской, но уже через мгновение ему пришлось прийти в себя, посмотрев на суетившегося рядом молодого слугу. — Ваше Высочество, Ваше Высочество! Что с Вами? — вокруг поднялся шум, и даже Мария, забеспокоившись, немного приблизилась к принцу задавая какие то-вопросы. Слуги, обступив его, еще пару минут задавали вопросы о его самочувствии, пока полностью не убедились, что с принцем всё было в порядке. По виду, всё еще не до конца пришедший в себя, он начал задавать Марие гору вопросов, касающихся её работы, но Линнет ничего не слышала. Её взгляд был прикован к красующейся на груди принца дорогой броши. При первом рассмотрении, Линнет даже не обратила на неё внимания, пытаясь обуздать свою злость, но сейчас, когда принц Артур вёл оживленную беседу с Марией, повернувшись как раз таки стороной, где была закреплена брошь, к Линнет, она поняла. Брошь не была королевской. — Когда вы начнёте работу над, — принц осёкся, — проблемой? — С завтрашнего дня. Сегодня прибыл последний приглашенный ученый, — Мария отступила в сторону, являя принцу всё еще замершую на месте Линнет. Заметив, куда устремлен взгляд Линнет, принц, как бы ненарочно, прикрыл брошь ладонью, словно в жесте приветствия, что ещё больше удивило Линнет. Да что за чертовщина тут происходит?! С каких это пор сам второй принц королевства, если он конечно был принцем (а после увиденного такая версия была более логичной), настолько уважительно приветствует обычных рабочих? — Линнет Фалвитч, — голос Линнет дрогнул, всё ещё не до конца придя в себя, и посмотрела в карие глаза стоящего напротив парня. Как бы ей этого не хотелось, пришлось прикусить язык, и воздержаться от рвущихся наружу вопросов. Девушка твёрдо решила расспросить Марию о происходящем, когда останется с ней наедине, чего бы то ни стоило, и отвела взгляд от принца. Проигнорировав Линнет, принц отвернулся, и продолжил разговор с Марией. Внутри Линнет вспыхнула смесь злости и возмущения. — Что ж, тогда ожидаю новостей по продвижению в деле, — сказал он, и снова сосредоточил взгляд на Марии, — я буду ждать вас в библиотеке. После этих слов, он, даже не посмотрев на Линнет, развернулся и спешно покинул оранжерею. Внезапно девушка почувствовала, что ей стало душно, как никогда. — Так… Вам надо идти? — произнесла она, ища глазами по залу куда-то испарившегося мальчугана, пропажу которого она даже не заметила. В горле крутились душащие вопросы о принце, но сейчас было не самое лучшее время для разговора. — Видишь ли, случилось кое-что… непредвиденное, — Мария поправила съехавшую шляпу, и задумчиво посмотрела на девушку. — Что-то серьезное? — Линнет невольно покосилась на дверь, за которую минуту назад вышел принц с несколькими слугами. — О нет, нет, — махнула рукой женщина напротив, увидев выражение лица девушки, — не волнуйся, ничего страшного. Но похоже, мне придется на время покинуть тебя. Если изволишь, осмотр замка мы закончим завтра, — на лице Марии заиграла извиняющаяся улыбка. — Как вам угодно, — спокойно ответила Линнет. Поблагодарив её, Мария быстрой, но все еще изящной походкой покинула оранжерею. Линнет осталась в одиночестве. Внезапно на неё упала гора усталости, и, решив, что свой минимум на сегодня она уже выполнила, Линнет поплелась в предоставленную ей комнату. Сил думать о чем-то уже не было, и упав на мягкую кровать, она покосилась на аккуратно сложенную на столе стопку одежды, которую, по всей видимости, во время её отсутствия принесли слуги. Мысль о примерке сама по себе всплыла в голове, и устало поднявшись с кровати, девушка зашторила занавеской окно, за которым уже во всей красоте отливал алый закат. Секунду постояв на месте, словно в нерешительности, она начала снимать с себя взятое из дома платье. Оно было ей немного велико, и быстро сползло с довольно широких плечей, прикрытых тонкой тканью сорочки. Её она также сменила на новую, и приподняв изящными пальцами подол, стянула с себя предмет белья, оголив плоскую грудь и четкие ключицы. В какой последовательности одеваться дальше, она представляла плохо, и, осмотрев каждый выданный ей предмет, её взгляд зацепился за довольно простой корсет. Кажется его. Как следует шнуровать корсет, она также не имела понятия. Она с силой потянула зажатые в кулаках шнурки спереди, примерно до того момента пока прорисуется отсутствующая талия, и завязала бант. Поймав себя на мысли, что пытается создать видимость фигуры, она мысленно усмехнулась происходящему вокруг абсурду, который она же сама и завязала. Но останавливаться не стала. Нижняя юбка с блузой сели на неё как влитые, что вызвало небольшое негодование у девушки. Естественно, платье тоже отличилось максимальной точностью пошива. «И как только они это провернули?» — пронеслось у нее в голове. Само же платье было длинное, почти до щиколоток, и особой вычурностью не отличалось. Завершал образ небольшой бант для воротника, куда, по задумке, крепилась фамильная брошь. Вынув её из кармана старого платья, она на несколько секунд засмотрелась на небольшой предмет в своей ладони. Внезапное возмущение и злость от бессилия заволокли мысли. Ну почему ей приходилось жить так, что она даже собственную фамильную брошь не могла носить, заменяя её каким-то гербом какого-то-там, непонятно существовавшего ли вообще, ордена «великих» ученых?! Брошь с громким стуком упала на стол, а Линнет, решительно выудила из своей сумки небольшой сверток. Тонкими пальцами разворачивая ткань, за многочисленными слоями постепенно начали показываться очертания дорогой броши, принадлежавшей явно некогда аристократическому роду, с выложенным из чистого сияющего в закатных лучах сапфира фениксом. Взгляд застелили воспоминания, и, несколько минут с теплотой во взгляде рассматривая предмет, она, наконец, закрепила его на банте. Как же долго она не доставала эту брошь, и еще дольше не надевала её на себя. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Эта брошь, была той самой, которая когда-то принадлежала единственному сыну прославленного графа Гилберта де Линта, Винсенту. Когда-то она каждый день красовалась на самых дорогих костюмах, тогда еще совсем юного мальчика, каждый день готовящегося занять место своего отца когда-нибудь в далёком будущем, когда он станет статным высоким мужчиной, при взгляде на которого каждый будет трепетать от восхищения и подчиняться каждому сказанному им слова. Вот оно и наступило. Только из зеркала напротив смотрел совсем не граф Винсент, а хрупкая девушка в простом наряде, из глаз которой текли холодные слёзы, скатываясь по щеке, и падая на зажатую в кулаках юбку. — Прости тётушка. Прости меня, но я не смогу жить, так ничего и не предприняв.