Кровавая долина

В августе 1968 года семидесятилетняя Габриэлла Зильбер презентовала свою новую книгу, в которой были описаны приключения двух влюблённых мужчин, заточённых в рамки морали и общественных взглядов. И хотя цветущее на тот момент движение хиппи и сексуальная революция помогли чуть лучше понять нетрадиционную любовь, роман всё же стал скандальной сенсацией. Однако людей заинтересовала и вампирская тематика — один из главных героев был кровопийцей, более того, мисс Зильбер утверждала, что роман основан на реальных событиях, что тоже вызвало кучу вопросов. Судьба писательницы также интересовала поклонников: ей приписывали романы со многими известными мужчинами, но все слухи она опровергала, утверждая, что человеку вовсе не обязательно нужна «вторая половинка» и что главное — найти гармонию с собой, к чему она сама пришла только с годами. Мисс Зильбер сильно опережала своё время, вводя в ступор журналистов, задающих ей каверзные вопросы. Её забавляло то, как сильно общество не понимало её абсолютное счастье в одиночестве, без второго человека или семьи. Тем не менее, она не была одинока: у неё было три близких подруги из клуба писательниц и поэтесс, основанного ей же в конце сороковых, и эти женщины полностью разделяли её взгляды, поэтому они до сих пор держались вместе и, несмотря на солидный возраст, оставались верны себе. Всю свою жизнь Габи Зильбер упорно шла к мечте о карьере писательницы, но воплотить желаемое в жизнь ей удалось только после Второй мировой войны, а именно после частичного падения антисемитизма. Она и прежде публиковала короткие рассказы в развлекательных газетах и сборниках, но в апреле 1946 года неизвестный отправитель прислал ей круглую сумму с прилагаемой запиской, которая гласила: «Чертовски рад, что ты всё ещё следуешь моему совету и не меняешь фамилию. О тебе уже говорят, так что эти деньги должны помочь тебе стать величайшей женщиной. Приезжай как-нибудь в Сакраменто, раскурим пачку «Lucky strike» и поговорим по душам». — Извините... Вы утверждаете, что ваша книга основана на реальных событиях, — голос молодого человека, подошедшего к столу, за которым сидела Габриэлла, вырвал её из собственных раздумий, — так кем были главные герои в вашей жизни? — Моими друзьями, — улыбнувшись, мисс Зильбер уже автоматически взяла книгу из рук парня и ловким движением оставила автограф на внутренней стороне обложки. — И они на самом деле были вампирами? Габриэлла негромко рассмеялась и, покачав головой, вернула книгу владельцу. — А вы, что, верите в вампиров? — Возможно, вы сочтёте меня сумасшедшим, — парень закусил нижнюю губу, оглядываясь на небольшую очередь, стоящую у него за спиной, в особенности на недовольного задержкой крепкого мужчину, — но мой отец участвовал во Второй мировой войне и всю жизнь он вспоминает о двух вампирах, с которыми его свела судьба. Они... Они, как и ваши герои, были мужчинами и любили друг друга. Поначалу отец думал, что они сумасшедшие, но его сомнения развеялись, когда они вдвоём растерзали два десятка нацистов, напавших на них, — парень нервно откашлялся, пряча взгляд от пристальных глаз писательницы. — Он и три его выживших сослуживца время от времени кормили этих вампиров, а те взамен спасали их от атак немцев. Если бы не они, я бы не появился на свет. — И что же вы хотите этим сказать? — мисс Зильбер заинтересованно приподняла одну бровь. — Если ваши герои действительно вампиры... Довольно велика вероятность, что это именно они спасли моего отца, — молодой человек неуверенно улыбнулся. — Я пойму, если вы сочтёте меня безумцем. — Что ж, мои друзья были обычными людьми, — Габриэлла усмехнулась, — а у вашего отца чертовски богатая фантазия, но, признаться честно, я это даже уважаю. — Ох... Извините, — смущённо поклонившись, парень как можно скорее покинул очередь, прижимая к груди роман и почти бегом уходя из книжного магазина, где проходила презентация. — Мисс Зильбер, а вы всё ещё общаетесь с этими мужчинами? — громко поинтересовалась какая-то девушка в очереди. — Увы, наша жизнь устроена так, что люди зачастую расходятся, — ответила Габриэлла, расписываясь в экземпляре следующего человека. — До войны мы довольно часто виделись, а потом волей судьбы они оказались в Сакраменто и остались там навсегда. Мы продолжали видеться какое-то время, но вы ведь понимаете, что между Ньюарком и Сакраменто огромное расстояние? Я всё ещё храню тёплые воспоминания о них, — женщина мягко улыбнулась, — и надеюсь, что они тоже помнят обо мне. — Уверен, они о вас помнят, — произнёс мужчина, подошедший к столу, и Габриэлла удивлённо подняла глаза на него; перо ручки замерло над очередным экземпляром книги. — И, думаю, они ужасно рады вашим успехам, мисс Зильбер. Молодой человек со спутанными волосами цвета воронова крыла, лежащими на плечах, лучезарно улыбался. Он явно принадлежал движению хиппи: его выдавали не только распущенные локоны, но и широкие джинсы, надетая на голое тело жилетка и плетёная повязка на голове, тёмной линией украшающая бледный лоб. Едва заметная улыбка коснулась губ Габриэллы, и под автографом она мелким почерком вывела: «Самому старшему брату на свете. Спасибо за воспоминания». Она вернула книгу владельцу, и тот, подмигнув ей, направился к выходу. Уже у дверей он подошёл к молодому парню — такому же хиппи, как и он сам, с тёмными волнистыми волосами до подбородка и венком из цветов на голове. Улыбнувшись, тот мельком посмотрел на Габриэллу и, быстро взглянув на подошедшего мужчину, безо всякого стеснения взял его за руку, после чего они оба покинули магазин. — А вы не знаете, как сложилась судьба этих ваших друзей? — несколько неуверенно спросила девушка из очереди, протягивая свою книгу. — Прекрасно, — улыбаясь, ответила Габриэлла. — Просто прекрасно.

* * *

Опустошив кружку с кровью лисицы, Джерард поставил её на траву и поёрзал, удобнее устраиваясь на раскладном шезлонге. Сбоку от него стоял мини-фургон, окна которого горели в вечерней мгле, а впереди было звёздное небо — один из прекраснейших видов окраины местного леса. Тихие звуки проигрывателя доносились из разукрашенного «Фольксвагена», а колокольчики, висящие над дверью, тихонько звенели, заставляя окончательно расслабиться и погрузиться в приятную атмосферу наступающей летней ночи. Джерард сбросил мешающие кеды, еле слышно звякнул браслет на его щиколотке, и он зарылся пальцами ног в густую траву. — Только сегодня нашёл эту пластинку, — радостно произнёс парень с цветами в блестящих локонах, высовываясь из фургона. — «Strangers in the Night», слышал? — Синатра, — улыбнулся Уэй. — Каждый раз, когда слушаю его песни, вспоминаю, как мы с тобой встретили его на нашем первом свидании. — Это было не свидание, — Фрэнк удивлённо вскинул брови, сел на пол фургона и опустил голые пятки на прохладную землю, положив рядом свою гитару. — Это ты так думал, — рассмеялся Джерард и, поднявшись на ноги, потянулся, после чего наклонился к нему и нежно обхватил его пальцы, притягивая к себе. — Иди сюда. Фрэнк поднялся, вставая напротив, и их тела соприкоснулись: оба чертовски холодные, но дарящие друг другу бесценное чувство тепла. — Кажется, в тот вечер ты говорил мне французские гадости, — рассмеялся Фрэнк, держась за крепкое плечо мужчины. — Почему сразу гадости? — шутливо возмутился Джерард и сделал шаг назад, сжимая кисть Айеро на вытянутой руке. — Я говорил, что хочу поцеловать тебя. Говорил о своих чувствах и наслаждался твоим непониманием. Джерард резко притянул его к себе и, обхватив руками его лицо, прижался лбом к его лбу. Счастливо улыбаясь, Фрэнк закрыл глаза, чувствуя, как руки Уэя медленно опустились на его талию, а затем на обтянутые джинсами бёдра, пока они медленно и синхронно покачивались в танце, наслаждаясь близостью и дыханием друг друга. — Ты когда-нибудь жалел о своём решении? — шёпотом спросил Джерард. — Недавно я дочитал книгу Габи, и там она рассуждала о том, почему никогда не хотела стать такой, как мы. А что насчёт тебя? — Габи никогда не была нужна вечная жизнь, она посвятила всю себя тому яркому следу, что останется после неё, — тихо ответил Фрэнк, проснув ладони под жилетку Джерарда и обеими руками поглаживая его талию. — И для кого-то это правда имеет гораздо большее значение, чем бесконечность, для кого-то это и есть бесконечность, понимаешь? — открыв глаза, он всё тем же влюблённым взглядом, что и сорок лет назад, одарил лицо Уэя, и ласково улыбнулся. — А моя бесконечность — это ты, и я буду здесь, пока ты будешь со мной, что бы ни случилось. Поэтому жалею ли я? Ни капли. Пусть у меня на тот момент не было выбора, но я ведь задолго до своего обращения знал, что это произойдёт, и то, ради чего я принял решение стать бессмертным, всё ещё со мной, — плавным движением разорвав последние сантиметры между их лицами. Фрэнк прошептал Джерарду прямо в губы: — Однажды я согласился стать приманкой для вампира, а он взял и повёлся. Ну и как после такого можно о чём-то жалеть? Не ответив, Джерард накрыл его губы поцелуем, крепче обхватывая его бёдра и притягивая к себе. Они продолжали медленно танцевать, обнимая и нежно целуя друг друга, а музыка тихо лилась, тягуче обволакивая вечерний воздух. Их освещал лишь свет из окон фургона, на котором они исколесили половину страны, и звёзды — далёкие-далёкие, но своим ярким свечением напоминающие, что впереди огромная вечность. И пока в этой вечности были двое, чьи давно погасшие сердца яркими вспышками дарили друг другу свет, она обещала быть прекраснее всех существующих созвездий.