Кровавая долина

Этот день Джерард запомнил навсегда — на всю свою оставшуюся вечность, хотя, честно говоря, до последнего не верил, что это произойдёт. Крепко обхватив ничуть не постаревшими за прошедшие годы руками ручки коляски, он толкал её вдоль по каменной тропе, пролегающей меж аккуратно стриженных кустов. Замерев у деревянной скамейки, он остановил коляску около неё, а сам сел рядом, задумчиво глядя вдаль. — Мы так и не сделали это, — грустно улыбнувшись, он посмотрел на Фрэнка. Тот даже не взглянул в его сторону, пустым взглядом смотря вниз: совсем иссохший старик, медленно, но слишком стремительно умирающий от уничтожающей мозг болезни, он уже не помнил ни имени, ни лица Джерарда. — Фрэнки, — осторожно обхватив хрупкие пальцы, обтянутые бледной кожей, он постарался выдавить более правдоподобную улыбку, хотя это было бессмысленно, — я знаю, что зря решил спросить об этом лишь сейчас, но нам так и не позволили... Так что, хотя бы формально, ты выйдешь за меня?— порывшись в кармане пиджака, Джерард извлёк оттуда кольцо и осторожно надел на палец Фрэнка, которому кольцо явно было велико, оставшись висеть на первой фаланге. — Я верю, что ты ещё где-то там, поэтому, прошу, дай мне знак, если ты согласен. Совсем немного сжав его руку, Уэй придвинулся ближе, свободной рукой приподнимая подбородок Фрэнка и заглядывая в размытые туманной дымкой глаза. На них странно смотрели другие обитатели больницы, явно не понимая, какие отношения связывают столь древнего старика и совсем молодого мужчину. Однако Джерарду было всё равно, особенно сейчас, он пытался разглядеть хоть что-то, хоть какую-то искорку надежды... Но её не было. Только мёртвый, давно позабывший чувство любви, взгляд. Испуганно вздрогнув, Фрэнк дёрнулся, подскакивая на кровати и, услышав тихий шорох сбоку от себя, узрев падающий из окна лунный свет, он разрыдался, крепко обхватив себя руками. Его мелко трясло, и он продолжал плакать, даже когда Джерард крепко обнял его, прижимая к груди и успокаивающе поглаживая по голове. — Ну же, всё хорошо, это был просто сон, — шептал Уэй, бесконечно целуя растрёпанную макушку и утыкаясь в неё носом. — Я здесь, с тобой. Всё в порядке, правда. — Я умру, — тихо бросил Фрэнк и, резко отстранившись, слез с кровати, кутаясь в одеяло. — Погоди, что?.. Растерявшись, Джерард последовал за ним: войдя на кухню, Айеро налил себе стакан воды из под крана и тут же практически залпом опустошил его. — Я умру, — повторил он, покосившись на Джерарда. — Когда-нибудь, от старости. Это случится, как бы сильно ты это ни отрицал. И тогда ты останешься один, если не решишь бросить меня раньше. — Фрэнк, что ты... — Ты своими глазами будешь видеть мою смерть, а ещё ты ни черта не сможешь сделать, чтобы исправить это, потому что я всё равно умру. — Но все люди умирают, — испуганно проговорил Джерард, чувствуя, как всё его нутро дрожит от этого разговора, — это проклятье и великий дар. Даже если бы я был человеком, одному из нас всё равно пришлось бы однажды столкнуться со смертью второго. — Но ты продолжишь жить после моей смерти, — прошептал Фрэнк, всхлипнув, — с этим ужасным грузом. Ты будешь жить вечно, и если ты не забудешь меня, то тебе придётся вечно винить себя в том, что ты не предотвратил мою смерть. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Джерард развёл руками, взволнованно глядя на него. — Я не хочу делать тебя вампиром, вдруг ты через год-другой поймёшь, что это совсем не то, что тебе было нужно? Обратного пути уже не будет. А если ты разлюбишь меня?.. — Ты сомневаешься в моих чувствах, — разочарованно вздохнул Фрэнк. — А ведь я в твоих не сомневаюсь, несмотря на то, что это решение в большей степени повлияет на мою жизнь, а не на твою. — Я просто думаю о завтрашнем дне, я думаю о тебе! — воскликнул Джерард, но Айеро лишь поднял ладонь вверх, призывая замолчать и, сильнее закутавшись в одеяло, почти прошёл мимо, однако Джерард резко схватил его за плечо, заставляя обернуться. — Я тоже думаю о тебе, — сквозь зубы процедил Фрэнк, хватая Уэя за запястье и отводя его руку в сторону. Он хотел было выдать гневную тираду, но его нагло и бесцеремонно перебили: просунув руку под одеяло, Джерард положил ладонь ему на поясницу, притягивая к себе, и впился в губы поцелуем. Фрэнк, будучи дико злым, тут же начал кусаться, терзать любимые, но такие раздражающие на тот момент губы. И всё же каждый укус он сопровождал нежным движением языка, словно зализывал, извиняясь. — Успокоился? — тихо, но строго спросил Джерард, когда Фрэнк первый отстранился от него. — Почти, — прошептал тот и, толкнув Уэя к стене, принялся резкими, но практически безболезненными поцелуями покрывать обнажённую грудь, мерцающую от света ночной луны. Он оставлял алые засосы, помечая почти каждый сантиметр кожи, пока наконец не выдохнул и не прижался к зацелованной груди. — А теперь как? — шёпотом поинтересовался Джерард, зарываясь пятернёй в густые короткие волосы. — Я тебя ненавижу, — ядовито бросил Фрэнк, толкнул его в грудь и, оставив наедине с болезненным стояком, удалился в спальню, желая исчезнуть с планеты, только бы не думать о таком пугающем и разрушительном будущем.

* * *

На следующее утро Уэю и Айеро предстояла встреча с Габриэллой, которая предложила отметить начало лета небольшим походом. Непонятная ссора, случившаяся после сна Фрэнка, оставила неприятный осадок, теперь мужчины общались с показной холодностью, словно давние приятели, но не более того. Они не поднимали острую тему, бросая друг другу лишь будничные и необходимые фразы, но внутренне оба сходили с ума от желания помириться. — Ты взял себе еду? — спросил Джерард как бы между делом, когда они ехали к борделю. — Взял, — коротко кивнул Фрэнк и немного неуверенно спросил: — а ты... Ты что, волнуешься? Джерард лишь тихо рассмеялся в ответ и неопределённо покачал головой. К счастью, появление в машине Габи значительно сгладило напряжённую атмосферу: теперь все трое были вовлечены в общий диалог, эпицентром и соединяющим звеном которого стала девушка. Она звонко смеялась, рассказывая о персонажах из своего нового рассказа, да и беседа с кем-то со стороны помогла практически полностью отвлечься от тяжёлых мыслей. Проехав ещё немного, Джерард оставил машину у внушительного дуба, и они втроём отправились в самую чащу, вооружившись наспинными мешками со всем необходимым. Виды здешнего леса действительно потрясали: высокие деревья, сквозь кроны которых просачивался золотистый солнечный свет; кристально чистые ручейки и ярко-зелёные поля, виднеющиеся из-за гущи деревьев. Найдя менее освещённое солнцем место, Габи постелила клетчатую скатерть и, поставив на неё мешок, принялась выкладывать провизию. Фрэнк принялся ей помогать, то и дело оглядываясь на Джерарда, который, взяв свой мешок, молча удалился обратно в чащу. — Я за ним, — бросил он, исподлобья взглянув на Габриэллу. — Нет, не надо, — испуганно проговорила девушка, но Фрэнк, подскочив, бросился вслед за Уэем, боясь, что Габи станет его догонять. К счастью, он не успел потерять из виду силуэт вампира, поэтому знал, что не заблудится. Любопытство взяло верх над разумом, и он остановился в паре метров от Джерарда, когда тот застыл в кустах напротив опушки и медленно опустил рядом с собой мешок. На зелёной лужайке совершенно спокойная олениха щипала травку, а её детёныш резво бегал вокруг матери, то и дело спотыкаясь о редкие кочки. Фрэнк прижался грудью к дереву, за которым прятался, а Джерард развязал мешок и... Достал большой блокнот с карандашом. Удивлённо выдохнув, Фрэнк вышел из-за своего укрытия и, тихо подойдя к Уэю, присел рядом. — Думал, я тебя не заметил? — еле слышно усмехнулся Джерард. — Прости, мне было интересно посмотреть, как ты охотишься, — прошептал Фрэнк как можно тише, боясь напугать оленёнка, совсем близко подбежавшего к кустам и навострившего носик. — Так ты не станешь их убивать? — Не стану, — ответил Уэй коротко, кидая взгляд на опушку и быстрыми движениями делая набросок. — И ты действительно их рисуешь... — Я же говорил, что ни разу не врал тебе. Да, я вынужден пить кровь животных, но ты правда решил, что я бы стал убивать мать и ребёнка? — Но это ведь просто животные, — Фрэнк неуверенно пожал плечами. — А ты — просто человек, — хитро улыбнувшись, Уэй отложил блокнот и, проведя кончиками пальцев по щеке Айеро, наклонился к его шее. — Ты дрожишь. Боишься меня? — Нет, — тут же ответил Фрэнк, закрывая глаза и втягивая носом терпкий лесной запах. — Скорее... Скорее желаю. — Вот как, — хмыкнул Джерард и, чуть приоткрыв губы, мягко засосал тонкую кожу, заставляя Фрэнка выгнуться ему навстречу. Тихо простонав, парень почувствовал, как острые зубы касаются его шеи и смыкаются — не сильно, но достаточно для того, чтобы ощутить это. — Ты ведь можешь не убивать животных, — прошептал Фрэнк, развязывая ленту на волосах Джерарда и зарываясь в них пальцами. — Я могу давать тебе свою кровь. Хочешь? Джерард отстранился от его шеи и тихо рассмеялся, утыкаясь лбом парню в грудь. — Я очень ценю твою заботу, — ответил он, — но нет, спасибо. Отстранившись от смущённого и румяного Фрэнка, он вновь вооружился блокнотом с карандашом и продолжил рисовать. Айеро же следил за движениями его руки, удивляясь тому, как быстро и как умело он создаёт такой реалистичный рисунок, несмотря на то, что его «модели» не стоят на одном месте. Чуть позже они вернулись обратно к Габи, крепко держась за руки. Фрэнк не переставал улыбаться и жаться к довольному Уэю, и девушка, заметив их приближение, расслабленно выдохнула: она сразу заметила, что между парнями произошло что-то нехорошее, и теперь искренне радовалась, что её друзья по-прежнему выглядят самыми влюблёнными идиотами на свете.

* * *

Ближе к вечеру все трое вернулись туда, откуда начали свой путь. С наступлением темноты заметно похолодало, и Фрэнк, который всегда быстро замерзал, вернулся в машину, а Джерард и Габи остались снаружи, чтобы развести костёр и посидеть немного в атмосферном вечернем лесу. — Хочешь поговорить? — предложила Габриэлла, бросив быстрый взгляд в сторону Фрэнка, устроившегося на заднем сидении машины и укутавшегося в тёплый плед. — О чём? — вскинул брови Уэй, хотя прекрасно понимал, к чему клонит подруга. — Я вижу, что между вами с Фрэнком что-то происходит. И я не настаиваю, чтобы ты рассказывал мне об этом, но, если что, я готова выслушать. — Неужели это так заметно? — растерянно спросил Джерард и, получив насмешливый кивок, тяжело вздохнул. — Он хочет, чтобы я обратил его. — А ты? — А я хочу этого меньше всего на свете. — Но ты ведь прекрасно понимаешь, что в один прекрасный момент тебе придётся это сделать, — хмыкнула Габи, поднося слегка замёрзшие руки к теплу костра. — Или ты хочешь наблюдать его смерть, а потом винить себя всю оставшуюся вечность? — Он сказал примерно то же самое. Но он так молод! — воскликнул Джерард и, осознав, что сделал это слишком громко, испуганно обернулся к машине: к счастью, Фрэнк ничего не услышал, ну или же просто сделал вид. — Он даже не понимает, о чём просит меня, — заговорил Уэй уже чуть тише, — я ведь сам был на его месте, я знаю, о чём говорю. — Ты никогда не был на его месте, — невозмутимо ответила Габриэлла. — Ты жил с тираном, который никогда тебя не любил, и он сделал тебя вампиром против твоей воли, в тот момент, когда ты уже всей душой желал умереть. А Фрэнк, в отличие от тебя, не хочет умирать. Он просто хочет всегда быть с тем, кого он любит, и раз уж он просит тебя о вечной жизни, значит он и в твоей любви уверен. И потом, тебе ведь не обязательно обращать его прямо сейчас, верно? Если ты боишься, что он может передумать, вы спокойно можете выждать год, два, пять, да хоть десять — Фрэнку всего двадцать три, он совсем не скоро состарится и у него достаточно времени, чтобы понять, действительно ли ему это нужно. — Я боюсь испортить ему жизнь, — горько произнёс Джерард. — Боюсь, что он будет ненавидеть меня, ведь вечная жизнь — это страшное проклятье. — Ну не знаю, мама никогда не жаловалась, — пожала плечами Габи и, медленно встав, подняла свой мешок с земли. — Всё зависит от желания, а Фрэнк действительно этого хочет. Но, как я уже сказала, ты можешь дать ему время, просто не отказывай столь категорично, — перешагнув через бревно, на котором она сидела, девушка подмигнула Уэю. — Я немного пройдусь, а ты полезай к нему в машину. Чувствую, вам нужен откровенный разговор. — У нас много времени? — взволнованно спросил Джерард, поднимаясь. — Даю вам примерно полчаса, — рассмеялась Габи, — и чтоб к моему приходу оба были одеты, я не хочу всю жизнь потом видеть в кошмарах ваши яйца. — Будь осторожна, — серьёзно произнёс Уэй, игнорируя её насмешливый тон, но Габи лишь отмахнулась, заявив, что у неё с собой револьвер, которым она убила сильнейшего вампира, так что дикие звери ей тем более не страшны. Несколько секунд Джерард смотрел вслед удаляющейся девушке, прежде чем открыть дверь машины и забраться внутрь, заставляя Фрэнка подвинуться и сильнее закутаться в плед. — Я всё слышал, — тихо бросил Айеро. — Что? — вздрогнув, Джерард почувствовал, как внутри всё сжимается от ужаса. — Вы сидели в двух метрах от меня, а твоя машина даже близко не танк. Конечно, я всё слышал. — И... Что ты думаешь об этом? — Думаю, Габи права, — неуверенно произнёс Фрэнк, косясь на Джерарда, словно проверяя его реакцию на свои слова. — Я ведь и не требовал от тебя, чтобы ты делал меня вампиром сию секунду. Просто вчера мне приснился очень плохой сон о том, как всё могло бы быть, если бы я дожил до старости, медленно сходя с ума... А затем я проснулся, и после этого ты так яро отрицал возможность обращения в принципе... — Извини, — прошептал Джерард, хватая его за руку и поднося её к своим губам. — Я готов сделать это, но я хочу дать тебе несколько лет, прежде чем ты окончательно решишь, что тебе это нужно. — Я уже окончательно решил, — заявил Айеро, — но если тебе так будет спокойнее, я согласен немного подождать. И ещё, — приблизившись к лицу вампира, Фрэнк соприкоснулся с ним кончиками носов и прикрыл глаза, — ночью я сказал, что ненавижу тебя. Это совсем не так, прости меня, пожалуйста. — Всё в порядке, я знаю, — Джерард не смог сдержать рвущуюся наружу улыбку, — я даже не пытался тебя выслушать, а вместо этого смотрел на всё лишь со своей точки зрения. — Ты очень многое пережил, — распахнув веки, Фрэнк блестящими глазами посмотрел на него, — и имеешь на это полное право. — Люблю тебя, — прошептал Уэй, прижимая к себе и чувствуя, как самые нежные и страстные мысли накрывают его с головой. — Люблю тебя навсегда, — ответил Айеро, прикасаясь губами к его шее. — Габи дала нам полчаса... — Чтобы помириться? — улыбнулся Фрэнк. — Мы, вроде бы, и не ссорились, но если ты хочешь называть это так... — Мне как раз нужно согреться, плед уже не спасает, — пожаловался Айеро и тут же почувствовал, как холодные пальцы забираются под его свитер. — Ладно, я возлагаю слишком большие надежды на желание согреться, но ты же меня понял? — О да, — рассмеялся Джерард и, обхватив его лицо руками, жадно поцеловал. — Ты горячее солнца... — Знаешь, я ещё утром хотел попросить у тебя прощения, но как-то не хватило смелости. Но я тогда ещё подумал, что хотел бы, чтобы ты взял меня в машине, — сильно закусив нижнюю губу, Фрэнк покраснел и отвёл взгляд от удивлённо вытянувшегося лица. — То есть... Я ведь человек, сам понимаешь, мой желудок работает вполне по-человечески, и это могло бы быть немного неприятно, так что утром я воспользовался каучуковой клизмой... — Так вот почему ты почти не ел, — Джерард закатил глаза и покачал головой. — Боже мой, Фрэнк, не стоило так себя мучить. — Но я хотел. Я правда готов к тому, чтобы попробовать снизу, так что если ты не против... Я даже пробовал немного растянуть себя, а ещё я взял с собой вазелин, — с этими словами он вытащил из мешка, лежащего под сидением, круглую баночку, — вот, держи. — Ты хочешь именно здесь? — неуверенно спросил Джерард. — Тут ведь мало места, а это будет твой первый раз снизу, может, лучше в постели? — Я хочу здесь, — уверенно ответил Фрэнк и стянул брюки вместе с нижним бельём, бросая их себе под ноги. — О боже, — выдохнул Джерард, откручивая крышку баночки и неотрывно глядя на обнажившиеся член и бёдра. — Твоя спонтанность убивает меня, но ладно. Повернись ко мне спиной, а руками обопрись о стекло, так будет удобнее. Неловко зашевелившись, Фрэнк стянул с себя свитер, после чего с трудом, но всё же принял нужную позу, дрожа от предвкушения и страха. Он громко вздохнул, когда почувствовал, как крепкая ладонь ложится ему на поясницу, а вторая рука осторожно раздвигает бёдра, и смазанные лубрикантом пальцы касаются входа, мягко поглаживая его. — Постарайся расслабиться, — прошептал Джерард, приподнявшись к его уху. Места действительно было мало: одной ногой Фрэнк упирался в днище машины, коленом второй стоя на обивке сидения. Джерард возвышался позади него в похожей позе, рукой упираясь в сидение и целуя голые лопатки, покрывшиеся мурашками от холода и возбуждения. Он так же снял с себя верхнюю часть одежды, оставив лишь брюки, ширинка которых уже топорщилась от возбуждения, но он продолжал медленно и осторожно растягивать парня, прекрасно зная, что ему нужна максимальная подготовка. Тихо постанывая, Фрэнк двигал бёдрами, пытаясь глубже насадиться на пальцы, чувствуя, что они вот-вот должны достать до какой-то особенной точки. Наконец, вытащив из него пальцы, Джерард пару раз провёл рукой по твёрдому члену Фрэнка и слегка сжал мошонку, вырывая из его губ громкие стоны, после чего вновь погрузил пальцы в баночку и, хорошенько размазав вазелин по собственному члену, приставил головку к кольцу мышц. — Останови меня, если будет больно, — предупредил он, второй рукой поглаживая плечо Фрэнка. Дождавшись утвердительного кивка, сопровождаемого нечленораздельным мычанием, Джерард медленно и осторожно толкнулся внутрь, чувствуя, как его моментально окружает тугое тепло. Он судорожно простонал, с трудом подавив в себе желание начать бешено вбиваться в нетронутое тело, напоминая себе, что в первую очередь он должен думать о Фрэнке. — Всё хорошо? — тихо спросил он. — Немного странно, но да, всё нормально, — ответил Фрэнк. — Не болит? — Джерард ласково провёл рукой по обнажённой спине, после чего опустил её вниз и обхватил член парня. — Немного... Но это не страшно. — Я ещё не полностью вошёл. — Конечно, вампирам ведь нужно приглашение, — усмехнулся Фрэнк, заставив Джерарда уткнуться лбом ему в плечо и тихо прыснуть. — Давай, я правда готов. Сглотнув, Джерард выпрямился настолько, насколько позволяло низкое пространство и, обхватив обеими руками поясницу Фрэнка, сжал большими пальцами две ямочки, сводящие его с ума. Он двинулся чуть глубже, и Фрэнк стиснул зубы, прижимаясь лбом к оконному стеклу и оставляя на нём облачко собственного дыхания. Боль не была запредельной, но она всё равно ощущалась, однако как только Джерард начал плавно двигаться, мысли Фрэнка заполнило лишь тяжёлое дыхание возлюблённого и осознание того, что он, чёрт возьми, действительно в нём, что они правда делают это. Вскоре боль и вовсе окончательно заменило собой непривычно распирающее чувство заполненности, остались лишь отголоски болезненных вспышек. Фрэнк, стараясь подстроиться под ритм, и сам начал двигать бёдрами, толкаясь навстречу Джерарду. Тот нежно огладил его подбородок и коснулся влажных губ указательным и средним пальцами, которые Фрэнк тут же принялся посасывать, двигаясь уже быстрее и почти отчаянно. Благодаря Уэю он знал, что где-то внутри него есть комок нервов, способный доставить неземное удовольствие, и он всеми силами пытался найти эту точку. — Джерард, — со стоном выдохнул Фрэнк, сжимаясь вокруг него и заставляя Уэя протяжно простонать. — Пожалуйста, я хочу сверху, хочу прокатиться на тебе, давай попробуем... Стекло напротив Фрэнка запотело от его дыхания, и он ладонями упирался в него, чувствуя, что окончательно согрелся. — Возможно, будет больнее, — предупредил Джерард, осторожно выходя из него, — но раз ты хочешь... Мышцы ныли, но Фрэнк всё же нашёл в себе силы сменить позицию. Как только Джерард принял сидячее положение, спустив брюки до щиколоток, Фрэнк устроился сверху и, обхватив рукой его член, осторожно насадился на него, морщась от всё тех же малоприятных ощущений. Однако Фрэнк уже знал, что это временно и поправимо, поэтому, желая поскорее прогнать боль, он принялся осторожно двигаться, упираясь руками в голую грудь Джерарда и лаская пальцами его соски. Запрокинув голову на спинку сидения, Уэй тихо стонал, блуждая руками по телу парня и двигая бёдрами вверх, стараясь найти нужный угол, когда Фрэнка словно ток пронзил: восхищённо, даже несколько удивлённо застонав, он чуть было не рухнул от нового ощущения. — Нашёл, — радостно прошептал Джерард, тяжело дыша. Он сжал одной рукой ягодицу Фрэнка, после чего, не сдержавшись, слегка шлёпнул по ней и, обхватив второй рукой его сочащийся член, принялся быстрыми движениями массировать его. Фрэнк же уткнулся лбом в спинку сидения, скача на члене Уэя как сумасшедший и задыхаясь в собственных стонах. Он сам не заметил, как вцепился в плечи Джерарда и как излился на его живот, сильно сжимаясь вокруг него и почти крича от наслаждения. Чуть приподняв Фрэнка, Джерард вышел из него и, схватив собственный член, принялся быстро двигать рукой, неотрывно глядя на потерянное в оргазме и красное лицо парня. Наконец, закатив глаза и откинувшись назад, он кончил, притягивая к себе Фрэнка и крепко обнимая его. — Мне чертовски понравилось, — прошептал Айеро, проводя кончиком носа по ушной раковине Джерарда. — Оно действительно того стоило. — Быть в тебе — это что-то слишком горячее для моего понимания, — Джерард улыбнулся, мягко массируя его шею. — Повторим как-нибудь? — Безусловно, — тут же закивал Фрэнк и, немного отстранившись, хитро посмотрел Уэю в глаза. — Кстати, Габи всё ещё не вернулась, да и полчаса не прошло... Как думаешь, у меня хватит времени на быстрый минет? — Ненасытный, — рыкнул Джерард и, обхватив его за талию, опрокинул на сидение, заставив Фрэнка ахнуть от неожиданности и ударить в стекло ладонью. И если бы лес, наблюдающий и слышащий их в тот вечер, умел смущаться, он бы уже давно горел алым пламенем стыда, сжигающим всё на своём пути. Неизвестность всегда была пугающей, и пока ни Фрэнк, ни Джерард не знали, сколько ещё лет они проведут вместе: десять, двадцать или всё-таки вечность. Однако кое-что они оба знали точно: сколько бы времени им не было отведено, их любовь не поддавалась его течению, оставаясь в моменте, словно прекрасная бабочка в янтаре, словно жизнь, застрявшая где-то в ледниках миллионы лет назад, словно млечный путь, наблюдаемый людьми прошлого, настоящего и будущего. Оставаясь вечной.