За "Туманными грёзами"

      Леонардо осматривал деревянный ящик, в котором хранилось высокосортное выстоянное виски, подаренное Джошуа — отцом ирландского семейства — в преддверии путешествия на малую землю. Мужчина был глубоко убеждён в том, что не существовало ни одной межличностной проблемы, с которой не сможет справиться уникальный напиток. По его разумению, виски мог не только примирять разгневанные сердца, но и усмирять душевную боль. Не сразу, но со временем.       Лидеру же в это верилось с трудом. А если уж быть до конца честным — не верилось вовсе. Однажды ему доводилось пытаться заглушать свою ноющую невыносимую тоску — не вышло. Скорее всего, он бы рано или поздно пустил себе пулю в лоб или же, не успев этого сделать, просто бы сошёл с ума, глубоко погрязнув в вымышленном мире, там, где в его воспоминаниях всё ещё была бы жива Ева. Впрочем, возвращаться к старым страхам совершенно не хотелось. Какие только мысли его не посещали в непроглядной тьме собственного отчаянья.       Ну а насчёт предстоящего лидер смело мог заключить, что любая форма лжи: будь то побег от реальности в дурманах настоя, будь то нечестное намерение разделить бокалы — претила ему, но в чём-то относительно алкоголя Джошуа был прав: то, что у трезвого на уме — у пьяного на языке. И таким вот незамысловатым способом братья решили выведать побольше информации у очаровательных кубинок. План по своему существу был так себе, но всё же в нём имелся существенный плюс: они изрядно сэкономят время на том, что им не придётся совершать вылазки в город, устраивать слежку за патрулями, заниматься прослушкой местных чинов и самолично собирать разведданные.       Мироустройство, порядок и самобытная организация жизни целого острова не сильно интересовали черепах и были лишь их косвенной проблемой, и только потому, что по всем имеющимся предпосылкам Майки собирался тут остаться. Запрещать и как-то мешать ему в этом братья не собирались, да и кто ж его способен был остановить? Однако оставлять его одного на острове в полном неведении в их планы не входило.       Леонардо переложил несколько бутылок виски в рюкзак и направился прочь из тёмного трюма, чтобы вплавь добраться до берега.       На берегу его встречала Ева. Она воодушевлённо поправляла складки своей парадно-выходной длинной футболки, доставшейся ей в подарок от Майки и заменившей платье, поскольку длина подола доходила практически до колен. Девушка подняла на него взгляд и невольно залюбовалась. Отчего-то её зачаровывало в нём всё. Леонардо не переставал этому удивляться. Он прекрасно знал и видел, что нравился ей и был любим. Настолько, что Еве не всегда удавалось подобрать подходящие слова, чтобы описать ему свои чувства. Но это было ни к чему. Достаточно и того, что она всегда была рядом с ним и вот так вот смотрела на него.       — Вы уже собрались? — ниндзя приблизился к Еве и коснулся кончиками пальцев плавного изгиба скулы, оставив на нежной коже влажный след морской воды. Она улыбнулась и активно закивала.       Внезапно появившийся Рафаэль избавил лидера от ноши, отдав взамен полотенце, и на ходу изучил содержимое рюкзака, задумчиво протянув:       — Должно хватить…       — Для чего? — переспросила Ева.       Лидер хитровато прищурился, протирая махровой тканью плечи и руки, и уклончиво ответил:       — Для хорошего вечера, — ему не хотелось посвящать её в план действий, делать соучастницей липовой попойки и вынуждать выуживать информацию из полуопьяневших дам. Пусть этот вечер она проведёт в неведении, беззаботно наслаждаясь редким общением с новыми людьми, а всё остальную работу он с братьями возьмёт на себя.       В полном составе девушки и мутанты прогуливались по белому пляжу вдоль кромки волн, неспешно направляясь в гости к кубинкам. Ева с Дэей шли впереди, о чём-то перешёптываясь между собой. Леонардо неотрывно следил за тонкой фигурой любимой. Её тело обволакивали потоки золотых лучей, и он поймал себя на мысли, что действительно боялся моргнуть и на одно лишь мгновение потерять Еву из виду, словно бы она могла бесследно раствориться в этом солнечном свете, словно бы она была соткана из его видений, миражей и фантазий, словно бы… её и не было с ним никогда.       — Ты вообще меня слушаешь?       — Конечно, — неловко и поспешно ответил Лео, тут же укорив себя за ложь, но навряд ли своим ответом убедил Майки.       — Минутку. В каком это смысле уши? — переспросил Донни у брата, не понимая, что привело Майки к подобному выводу. А Леонардо, выплывший из своих размышлений, искренне попытался сосредоточиться на откровениях младшего и понять, о чём, собственно, вообще шла речь.       — Порой, Донни, ты воспринимаешь всё изрядно буквально, — посетовал озорник, умудрённо закатив глаза, — я имел в виду, что девушкам нужны свободные уши в том смысле, что им нужен тот, кто будет их слушать.       — Да неужели? — продолжал потешаться здоровяк, с усмешкой поглядывая на озорника.       Видимо, Леонардо пропустил и эту часть перепалки младших братьев.       — Ты считаешь, что в этом, по-твоему, кроется секрет успешных отношений? — переспросил Донни, в отличие от Рафаэля, совсем без иронии, но с львиной долей скептицизма. Он совершенно серьёзно заинтересовался теорией брата и действительно хотел понять его озвученную мысль. — То есть ты полагаешь, что им достаточно того, что их слушают?       — Ага, — утвердил Майки и пожал плечами, считая, что этого пояснения будет вполне достаточно.       И тем не менее, каждый из братьев задумался над сказанным.       Леонардо, разумеется, слушал Еву, но чаще выходило наоборот. Она обладала феноменальной способностью генерировать нескончаемый поток вопросов. Даже могла посоревноваться в этом с Майки. Но странным образом все её вопросы так или иначе касались его. Он не утаивал от Евы ни страхов, ни мыслей, ни мечтаний. В их совместных вечерних разговорах при костре крылась особая форма доверия, которая позволяла без тени смущения оголять перед ней свою истинную личину без лишних прикрас. Порой Лео казалось, что именно через призму его собственного восприятия она хотела постичь окружающий мир, его законы, устои и тайны, с каждым разом открывая для себя что-то новое и вспоминая забытое старое. Как будто она действительно хотела видеть его глазами. Возможно, именно так она желала понять и узнать о нём больше.       Донателло, в свою очередь, пытался постичь логику Майки, на чём основывались его доводы и как он умудрился прийти к подобному выводу. Слушать? Просто слушать и всё? Конечно же, этого недостаточно, он знал это по собственному опыту! Ему хотелось бы возразить, привнести в их диалог контраргументы, поделиться своим опытом, но что-то подсказывало — не стоит. Ведь Майки, как ни странно, частенько оказывался прав в своих суждениях. Что не могло не обескураживать гения. Прагматичный и холодный подход к образному мышлению весельчака был неприменим. Ведал ли Майки то или нет, намеренно ли вёл свою игру с людскими душами или же попросту поступал интуитивно — Донни разгадать не мог. Он надеялся лишь, что тот воспринимал всё происходящее и возможное грядущее как часть приключения и не более того. Иначе, если карты сложатся не в пользу Майки, то в клубе разбитых сердец будет пополнение, чего, конечно же, Донателло не хотелось. Ему одному там вполне привычно и комфортно, новых членов он не ждал.       Рафаэля совершенно не впечатлила теория Майки, а если быть точнее — его дальнейшие намерения, которые, как он предполагал, выйдут боком каждому из них. Порой наивность младшего брата перманентно и остро граничила то со святостью, то с глупостью. И ошибочно было полагать, что он в действительности имел какое-либо отношение к одной из этих двух ипостасей. Но упорства тому было не занимать. И если уж Майки что-то решил, то будет до конца гнуть свою линию, упрямо и бескомпромиссно. Впрочем, Рафаэлю это было даже на руку.       — А я вот согласен, — вдруг неожиданно высказался здоровяк, сопроводив свой ответ вполне себе обнадёживающим кивком.       — Да ты гонишь… — скривившись, протянул Майки и с подозрением взглянул на брата.       — Нет же, отличный план, — в янтарных глазах переливался таинственный азартный огонёк.       К слову сказать, Майки был не в курсе предстоящего плана домочадцев, но определённо был озадачен реакцией хулигана, который совсем недавно только фыркал да отпускал грязные шуточки насчёт всего «этого вашего романтизма».       — Предлагаю тебе начинать немое обольщение прямо сейчас, — продолжил Рафаэль и кивком указал вперёд, туда, где уже виднелась чуть покосившаяся крыша маленького обветшалого домика кубинок.       Майки неровно вздохнул — то ли нервничал, то ли не мог совладать с радостным порывом чувств. Не всегда братьям удавалось различить его настрой. Вопреки своей открытости, ниндзя мог таить в себе многое, и настолько мастерски, что и не заподозрить.       На этот раз их встречали у порога дома без гарпуна. Это был добрый знак, подметил Майки. Наверное, тому положительному эффекту послужило знакомство с механическим котом. Внешний вид Тока привлекал внимание и вызывал не меньше вопросов, нежели сами мутанты.       Недолгого приветствия вполне хватило для того, чтобы компания договорилась расположиться на пляже у дома. Рафаэль попутно соорудил костёр, Леонардо решил порадовать окружающих своими кулинарными навыками, а Донни — разбавить скованность коктейлями. Ароматы жареной рыбы и цитрусовых плодов заполняли белый пустынный пляж. Совсем скоро неловкость от первой встречи развеялась. Рафаэль благодарил за это виски. Терпкий напиток пришёлся по вкусу кубинкам. Да и как могло быть иначе? Джошуа знал толк в лучших солодовых сортах. И здоровяк не забывал следовать его заветам: сопровождать каждое поднятие бокалов тостом, не дающим права пропустить приём напитка. Мастер сай упорно доводил девушек исключительно до нужной ему кондиции.       Успев слегка захмелеть, Рафаэль вальяжно оглядывал присутствующих, изредка подбрасывая поленья в костёр. Пляшущий отсвет огня играл на лицах причудливыми тенями. Донателло, чьи глаза невозможно было разглядеть за бликами пламени, отражающимися в линзах, без сомнения внимательно следил за Майки. Со стороны он выглядел жутковато. Видимо, гений пытался воочию убедиться в работоспособности теории младшего. А тот, в свою очередь, не менее внимательно слушал рассказы Хоуп. Что, к слову сказать, тоже было удивительно, ведь их семейное жизнерадостное Солнце считало себя эпицентром всего веселья, задающего и размах, и темп куража, и настрой.       Тем временем у Хоуп уже стал заплетаться язык, развеселившаяся Ника, порой путая слова, перемешивая их с испанскими, то и дело скакала с темы на тему, но Рафаэль всё слушал и продолжал незаметно пополнять стопки жгучим напитком. Да не опустеет рука дающего, ну или подливающего.       За проведённое время ничего такого особенного и подозрительного он не услышал. В непринуждённой обстановке в окружающей компании из девушек и внимательно слушающих мутантов кубинки без затей делились особенностями их местной жизни на острове, всем тем, что ниндзя и так уже знали и предполагали. Они лишь открыли для себя чуть больше подробностей: имена местных сторожил, общую обстановку на острове, то, что с резким сокращением человеческого рода природа стала так щедра, что малочисленный народ революционеров теперь определённо не умрёт от голода. Прибрежный океан расцвёл морской живностью — лови сколько утащишь.       Пока Леонардо с присущей ему восточной тактичностью ловко выведывал информацию, задавая вопросы, а Майки обратился в слух, впитывая каждое слово Хоуп, Рафаэль позволил себе отклониться от костра, скрываясь от света, и поудобнее устроиться на песке, прикурив сигарету.       Он знал, что за ним исподтишка наблюдают. Рафаэль периодически ощущал на себе томные и неоднозначные взгляды Ники. Может быть, лет так десять назад они бы и смутили его, заставив обмануться в их истинной сути, но сейчас-то он знал наверняка — так или иначе, на него всегда будут смотреть, как на экзотическую и необычную разумную зверушку. Кто-то с ужасом и страхом, кто-то с пугливым любопытством, кто-то с научным интересом, пытаясь разгадать его природу, но так, чтобы сразу увидеть и испытать к нему симпатию — конечно же нет. Взять ту же Еву. Она несколько дней кряду таращилась на них полоумными глазами, наполненными страхом, затем с любопытством и заинтересованностью, и только потом она смогла увидеть за их образом их самих — настоящих.       Когда-то давно его исключением из правил была Сью. Алкоголь побудил память подкинуть ему видения прошлого. До чего же он скучал по собственному самообману. По тем временам, когда он ещё мог надеяться и втайне мечтать о несбыточном. Скучать по той самой Сью, за которой он мог наблюдать часами. По самому себе из прошлого, находящемуся рядом с ней, — неловкому, застенчивому, влюблённому и всё же точно осознававшему, что ему ничего не светит. Ведь у неё всегда был Сэм — её теперь уже бывший муж.       Незаметно пролетели года, и Рафаэля перестало терзать сожаление о том, чего, собственно, при любых раскладах между ним и Сьюзан не могло случиться. Чтобы наконец-таки раз и навсегда это усвоить, ему приходилось слишком часто и намеренно тыкать этим знанием в собственную рану. Боль в любом её проявлении закаляла, отрезвляла и не давала забыть, кто он есть и где его место.       Ну а потом так некстати или кстати подвернулся Джошуа. В целом, мужик он был нормальный. Вызывал уважение и доверие. Порядочный, как с ходу подметил Лео. В людях лидер разбирался гораздо лучше, нежели в собственных чувствах. Так что Рафаэлю оставалось лишь наблюдать за тем, как между ирландцем и ветеринаром вполне закономерно зарождаются отношения. И несмотря ни на что он был рад за неё.       Здоровяк отставил стакан с виски, потянулся к измятой пачке сигарет, прикурил и, запрокинув голову назад, глубоко вдохнул терпкий дым. С выдохом причудливые белёсые клубы, гонимые ветрами, таяли и исчезали на фоне звёздного неба. Он прикрыл глаза, возрождая во мраке миловидное лицо подруги, её искрящиеся серые глаза, полные тепла и нежности. Даже сейчас, спустя столько лет, он по-прежнему нуждался в том неповторимом свете, который они излучали.       Не открывая век, Рафаэль позволял себе безмятежно наслаждаться солоноватым ароматом морского бриза, шуршанием пальмовых стеблей, развевающихся на ветру, жалея лишь о том, что не захватил с собой гитару — настроение располагало что-нибудь сыграть, а пальцы изнывали от желания коснуться струн, и он еле слышно напевал заевший в мыслях куплет:       I'm just holding on to happiness from all the pain from       Something beautiful       — Угостишь? — женский голос вывел Рафаэля из мечтательных размышлений. Рядом с ним на тёплый песок присела Ника, слегка пошатнувшись на неустойчивых ногах. Он протянул ей раскрытую пачку сигарет, а затем чиркнул зажигалкой и поднёс огонёк к склонившейся к нему девушке.       Из-под пышных ресниц на него неотрывно смотрел взор охотницы, её пухлые розоватые губы обволакивали кончик фильтра сигареты, заставляя концентрировать на них внимание. Рафаэль скрыл лёгкую ухмылку за глотком виски. Привычка подмечать мельчайшие реакции никуда не делась. Женщина считала, что произвела на него неизгладимое впечатление. Впрочем, лукавить он не стал: девушка и правда была красива и аппетитна. Только вот, помимо всего прочего, Ника определённо не рассматривала его в качестве ухажёра и, скорее всего, просто тешила своё эго за счёт мутанта.       Здоровяк мельком покосился в сторону костра, лениво прокручивая в пальцах зажигалку. Ева успела прикорнуть в лидерских объятиях, Донни, растянувшись на песке, с улыбкой наблюдал, как Дэя что-то воодушевлённо пыталась объяснить Кристоффу на пальцах, а Майки, сверкая улыбкой, взапой слушал историю Хоуп о некой хитрой рыбе из легенд, которую невозможно поймать — вроде местной интерпретации Моби Дика.       А вот сидящая под боком Ника всё продолжала выведывать о Штатах, словно бы невзначай любопытствуя об ожидающих её заморских благах. Ясное дело — трава за забором всегда кажется зеленее. Впрочем, территория Техаса огромна, и Рафаэль не счёл нужным сообщать точное месторасположение их дома. Да и зачем? Его ответы были расплывчаты, не имея какой-либо конкретики. Но утаивать опасности здоровяк не стал, пояснив девушке, что Штаты — не Куба. Нельзя было просто взять и зачистить всю территорию от зомби — масштабы слишком велики. Чем меньше становилось живых людей в этой борьбе, тем больше прибавлялось в полку ходячих трупов.       Затем Рафаэль прямо взглянул на Нику. Ему опостылело вести бессмысленные завуалированные диалоги. Проще было поступить по его привычной схеме.       — Давай начистоту, — устало выдохнул ниндзя. — Скажу за себя — я не сторонник брать пришлых в свою семью, но для остальных этот вопрос всё ещё открыт, мы можем его рассмотреть и взять вас с собой в Техас, но обещать тебе безмятежное и безопасное пристанище не смогу, — кратко и лаконично Рафаэль закончил свою мысль. — Ключевое здесь то, что у нас есть правило: живём мы уединённо. Правда, есть одно поселение, точнее… надеюсь, что оно ещё осталось, — он не был уверен, что Вершины уцелели. В последний раз, когда на них напала стая ходячих трупов с двумя радиоактивными мутантами-переростками под кодовым названием Конги, вся эта масса направилась в сторону Лазурных вершин. Хотелось бы ему верить, что смертоносная лавина прошла мимо них, но что-то подсказывало — им вряд ли повезло. Удача вообще штука редкая. Особенно в нынешние времена.       — В общем, не хотелось бы разбивать твоих иллюзий, — заключил Рафаэль, подытожив: — Но не ожидай там райских кущ. На твоём месте я не стал бы испытывать судьбу. Живи себе спокойно на острове, лови свою рыбу или чем ты там ещё занимаешься, да и бед не знай.       Он не пытался её отговорить, а всего лишь был предельно честен. Как и предполагалось им — пыл кубинки на переезд поубавился. Риск не стоил мнимой лёгкой наживы. Даже самое основное, из-за чего, собственно, и можно было затевать рисковый рейд в чужие земли, не стоило свеч. Пригодного топлива на заправках практически не найти: оно было либо испорчено, либо закончилось. Донни в своё время удалось для «Тартаруги» придумать гибридную систему двигателя, частично работающую на электроаккумуляторах. Но не имея технологий и знаний их применения, человечество неминуемо скатится в каменный век. Собственно, оно уже там. А пачка просроченных чипсов местного производства вряд ли считалась достойной заменой свежевыловленным омарам в прибрежных водах безопасного острова. Да и брать незнакомого человека в свою семью в его планы не входило, а Хоуп, насколько он понял, вовсе не горела желанием переселяться.       — А тот пооптимистичнее тебя будет, — с разочарованной усмешкой протянула Ника, указав в ту сторону, где сидел Майки. Улыбчивый ниндзя безусловно расписывал их жизнь с более приглядной точки зрения.       — А он у нас, знаешь ли, романтик, смотрит на мир через незаляпанные розовые очки, — Раф пожал плечами и вернул кубинке улыбку. И тем не менее, светлая и чистая вера Майки в человечество не отменяла того факта, что мир сам по себе представлял опасность не только из-за зомби, но и из-за уцелевших в нём оскотинившихся людей. Так уж случилось, что именно такие выживали чаще. Поэтому Рафаэль напрочь перестал доверять незнакомцам. В принципе — всем. Каждый из них был потенциальной угрозой.       — В укрытие, — резкий командный голос лидера заставил всех замереть. Взбодрив сонную Еву, он указал остальным в сторону зарослей, а сам схватил ведёрко и плеснул воды в костёр. Слишком мало оставалось времени на то, чтобы замести следы от пребывания на пляже такого количества людей. И только после того, как стихло шипение поленьев, Рафаэль наконец расслышал далёкий и мерный гул мотора. И как он раньше его не уловил? Судя по всему, к ним направлялась патрульная машина.       — Майки, мы с тобой за дом, остальные к яхте, — здоровяк переглянулся на прощание с обеспокоенным лидером. Тревожили ли Лео те же подозрения, что крутились в его голове? Всё указывало на подставу, вполне вероятно, об их нахождении здесь стало известно. Иначе зачем ещё устраивать внезапную проверку среди ночи?       Рафаэль надеялся, что братьям с остальными удастся покинуть остров без лишней стычки с местными, если, конечно, те уже не захватили «Туманные грёзы». Майки проводил разволнованную Хоуп к дверям дома, подбадривая и шепча какие-то успокаивающие слова. А Рафаэль резко подтянул за руку Нику, поставив её на ноги и, не отпуская из хватки, спросил:       — Ты рассказала о нас? — грозный вопрос звучал скорее как утверждение. Миндальничать было не время. Но после того, как он увидел в девушке пугливую растерянность и отчаянное махание головой, отпустил. — Иди в дом, я разберусь.       — Это за мной, — она ухватила его за плечо, остановив, и поспешно прошептала: — Уходите, я уеду с Хуаном.       Здоровяк спорить не стал. Но и покидать пляж не собирался, пока позади дома в полнейшей темноте его дожидался Майки.       Долго томиться не пришлось. Виляя и петляя по серпантинной дороге, на пляж въехал знакомый джип, забуксовав на подъезде к дому. Заводная музыка лилась из открытых окон, заглушая недовольные крики встрепенувшихся пёстрых птиц. Из машины вышел покачивающийся мужчина. Он был, как высказался в мыслях Рафаэль, «в стельку».       Ниндзя наблюдали за тем, как артистично в лице и в позе изменилась Ника, приветственно и радушно распахнув объятия подходившему к ней человеку.       Крепкий и здоровый — подметил хмурый мутант без удовольствия. Они справлялись и не с такими, только вот слишком по-особенному двигался кубинец. Такие повадки Рафаэль наблюдал не раз, и ни к чему хорошему они не приводили.       Здоровяк рванул из укрытия, но слишком поздно, чтобы пресечь недобрые намерения. За молниеносным движением мужской руки последовал хлёсткий звук от пощёчины и короткий женский вскрик, остро резанувший слух.       — Это ты напрасно, — обманчиво спокойный низкий голос привлёк внимание мужчины. К нему приближался тёмный, неразборчивый и габаритный силуэт. Лишь хруст суставов в сжатых кулаках выдавал правдивые желания Рафаэля.       Только вот неуловимая тень проскользнула между ними. Глухой удар, а затем падение мужчины свидетельствовали о том, что и тут здоровяк не успел.       Человек, судя по всему, моментально ушёл в глубокий нокаут. А Майки даже не пытался скрыть своё недовольство, гнев и разочарование. Младший даже не сбил кулаки в кровь. Хватило одного меткого удара, чтобы поразить цель. Но он продолжал буравить взглядом лежащее тело, надеясь, что оно хотя бы шелохнётся и даст ему ещё возможность поквитаться. На этот раз он был бы более аккуратен, максимально оттянул бы момент до закономерного конца неравного поединка.       — Ну и что нам теперь делать? — с укором спросил Рафаэль, следя за пыхтящим негодованием Майки, словно бы только что сам не собирался врезать невоспитанному хаму, поднимающему руку на дам. Не быть причиной опрометчивого, но, тем не менее, справедливого гнева выдавалось Рафаэлю нечасто и ощущалось, как ни странно, приятно. Интересно, именно так себя чувствовал Лео, когда был вынужден впрягаться и вместе с ним разгребать последствия неосторожных поступков?       — Он… он дышит? — неуверенно и боязливо спросила Ника, продолжая сидеть на песке и косясь то на мутанта, то на бездвижного кубинца.       — Дышит, — сухо констатировал Рафаэль, углубившись в размышления.       Ему предстояло решить непростую задачку. Однако все переменные выстроились в ряд настолько быстро и очевидно, что решение нашлось само по себе. Без лишних слов ниндзя направился к джипу, сел за руль, отъехал назад и, выбрав цель, выжал до упора газ. Двигатель недовольно взревел на насильственно повышенных оборотах, колеса сцепились в схватке с песком и вытолкнули машину из зыбучего плена.       — Ты уж прости, — сказал Рафаэль на прощанье, похлопав кожаный руль и выскочив из мчащейся к дереву машине. Питал он к колёсным агрегатам особую страсть. Оттого так не нравилось ему разбивать добротные самоходные устройства.       Первая часть плана была успешно реализована. Затем он затолкал на переднее сиденье мужчину, положив на его колени недопитую бутылку с виски. Деловито отряхнув ладони от песка, он вернулся к Нике и протянул ей руку, помогая встать. Щедрого света луны хватило, чтобы оценить ущерб: скула девушки стремительно наливалась припухлостью.       — Что ты наделал?       Рафаэль обернулся на вопрос Хоуп, но адресован он был не ему. И на этом спасибо. Инсценировать дорожно-транспортное происшествие было по всем статьям куда лучше, чем объясняться с явно недовольной особой. Да и присутствовать в моменте выяснения отношений желания не было. Здоровяк повёл Нику в дом, предоставляя возможность Майки без свидетелей получить свою порцию необоснованных, на его взгляд, упрёков. Впрочем, девушка считала иначе.       К несчастью для него, ветхие стены дома пропускали не только сквозняки, но и все детали разговора. Благо ему было где себя применить и как-то отвлечься от вынужденного подслушивания. Он открыл морозильную камеру допотопного холодильника ушедшей эпохи со странным названием «САРАТОВ» и ничего не обнаружил. Маленький моторчик в его недрах давно замолк, поэтому Рафаэль смог предложить Нике только смоченное в прохладной воде полотенце.       Не представляя, куда пристроиться на скромной кухне, он перестал мельтешить и замер на одном месте, уставившись на коренастый холодильник.       — И часто это у вас бывает? — что-то дёрнуло его задать неудобный вопрос, на который он и так знал ответ.       — Чаще, чем хотелось бы, — с лёгкой усмешкой ответила кубинка.       Рафаэль мельком взглянул на Нику и увидел то, что ожидал. Её удивительная беззаботность к совершенному насилию обескураживала. Здоровяк задумался. Едва ли его убеждения, доводы и аргументы поспособствовали бы чему-либо. Пустая трата времени — разубеждать того, кто в какой-то момент решил для себя принимать невзгоды как само собой разумеющееся, считать их чем-то обыденным и вполне себе нормальным, позволять случаться тому, что случается. Не бороться и не противиться.       — Ты не подумай, Хуан хороший, бывает, иногда вспылит, а так-то он…       — Конечно, хороший, — съязвил Рафаэль, криво растянувшись в подобии улыбки и злобно таращась на «САРАТОВ», — ещё скажи, что бьёт, потому что любит.       — А вот это уже не твоё дело, — ощетинилась кубинка.       — Не моё, — справедливо подметил мутант, не переставая удивляться тому, как порой жертвы могут отчаянно защищать своих губителей. — И что-то мне подсказывает, — он покосился в сторону окна: там, на улице, намечался нешуточный скандал, — что мы не задержимся здесь надолго.       Рафаэль медленно вдохнул и выдохнул, как учил отец унимать внутренний гнев, а затем неожиданно для себя предложил:       — Вы можете отправиться вместе с нами. Не обязательно терпеть то, что не нравится.       — Спасибо, конечно, за предложение, но нам и тут неплохо. Всё-таки это наш дом, — она пожала плечами, положила полотенце на стол и покинула кухню. То же самое сделал Рафаэль.       Входная дверь предательски скрипнула, но пара на пляже не обратила на него никакого внимания. Он искренне старался не слышать и не видеть происходящего, как можно скорее скрыться в тени.       — Убирайся! Убирайся прочь! Это моя жизнь, и меня в ней всё устраивает. Меня не надо спасать, беречь или что ты там ещё надумал себе.       Ниндзя не смел перечить. Хоуп не сдерживала резкость в высказываниях и в действиях, продолжая наносить непоправимый урон:       — Это ошибка, Майки. Одна сплошная ошибка. Ну зачем? Зачем ты приехал? Перевернул мою жизнь вверх дном. И ради чего? Ради своих фантазий? Они только твои, не мои.       Мутанту не нашлось что ответить. Пыл девушки постепенно угасал, усталость брала своё.       — Слушай, ты хороший парень…       Майки еле заметно усмехнулся, склонив голову. Всё в очередной раз вело его к опостылевшему «но».       — Но лучше бы тебе уехать.       Они простояли некоторое время, не говоря друг другу ни слова. Хоуп было неловко разбивать чужие мечты, а Майки — быть причиной её жалости.       — Да, — согласился мутант и прямо взглянул на девушку, понимая, что это финал. Они прощались. Напоследок он нашёл в себе силы выдавить улыбку — добрую, ни к чему не обязывающую. — Держи, мне она больше ни к чему, — Майки вложил в руку Хоуп ключи от яхты. Кивнул и тут же отступил к густым джунглям.       Бредя, не разбирая дороги, ниндзя знал, что Рафаэль где-то рядом, не покидает и не приближается. Даёт ему возможность перестать притворяться, делать вид, что всё в порядке, помолчать, подумать и прийти в себя.