За "Туманными грёзами"

      — Я всё равно считаю, что это паршивая идея, — Рафаэль нервничал, но старался не подавать вида. Он искренне полагал, что лишний раз показываться людям на глаза — неоправданный риск. И вовсе не для самих мутантов. Скорее это Хоуп, тётушке Нике и бабуле Лупе грозил серьёзнейший посттравматический синдром от лицезрения сразу двух антропоморфных черепах. И если уж Майки — так называемое «явление народу» — они пережили с горем пополам, то всю их братию могли морально не осилить. Поэтому на разведку пошли только они вдвоём, оставив остальное семейство на пляже рядом с пришвартованной яхтой и баржой.       — Ой, да ну брось, — Майки приблизился к Рафаэлю совершенно бесшумно и занял рядом с ним позицию для наблюдения за домом Хоуп из ближайших густых зарослей. — Разве ты не хочешь познакомиться с семьёй моей девушки?       Здоровяк в ответ лишь только фыркнул, а затем, поразмыслив, спросил, ехидно оскалившись:       — С каких это пор Хоуп твоя девушка?       — Ну, признаться по правде — вопрос ещё открыт для дискуссий, но думаю, что после пары-тройки свиданий можно будет смело это утвердить, — младший брат невозмутимо пожал плечами и сконцентрировался на входной двери заветного дома.       — Какое амбициозное заявление, — здоровяк скептически и многозначительно округлил глаза.       Непоколебимая святая вера Майки в успех амурных дел, на его взгляд, была преувеличена. И не потому, что его брат был чем-то плох и не подходил Хоуп. Скорее всего, в суждениях Рафаэль руководствовался внутренними чувствами, теми, что можно было отнести к категории «чуйка». Правда, однажды эта «чуйка» его подвела, когда стоял вопрос об отношениях между Лео и Евой. Смотря на Хоуп рядом с Майки, он видел то же, что и тогда: несочетаемое. Фигура мутанта на фоне хрупкой девушки коробила взгляд. И если уж Ева с её богатым неутешительным прошлым стала неким исключением, то Хоуп, судя по всему, не являлась дамой в беде и не искала себе защитника. К тому же такого экстравагантного, в лице антропоморфной черепахи.       — А я других и не приемлю, — парировал младший. Его невозможно было переубедить, если уж он уверовал в какую-любо идею. Например, он был искренне уверен, что кубиночка — его последний шанс на обретение отношений, посланный вселенной. И от него он не собирался отказываться.       Мутант посмотрел на циферблат часов, подаренных Хоуп (а точнее — обменянных на его «Ролекс»), и с лёгкой тревогой протянул, скорее обращаясь к самому себе, нежели к Рафу:       — Что-то долго они там засиделись.       — И как часто их навещает патруль? — спросил здоровяк, разглядывая одного из мужчин, прислонившегося к капоту старенького внедорожника и начищающего поблёскивающую сталь мачете.       Майки поделился с братом своими мыслями. Он наблюдал группу этих людей лишь раз. Судя по словам Хоуп — они приезжали за «данью» каждую пятницу. Но сегодня был понедельник. А возле дома девушки уже двадцать минут как находилась патрульная машина местных «сторожил». Рафаэль в ответ неудовлетворённо махнул головой, бросив на брата укоризненный взгляд со словами:       — Каждую пятницу, говоришь? И это, по-твоему, должно меня сейчас как-то утешить или успокоить?       — Да не заводись ты так, я же сам здесь меньше недели. Откуда мне было знать, что эти люди нагрянут? — признаваясь себе, Майки и сам был удивлён и озадачен.       — А если бы мы в этот момент уже были у них дома? Куда бы нам тогда деваться? — Рафаэль как никогда был рад и горд, что настоял на том, чтобы выждать и понаблюдать за местностью, перед тем как по парадной дорожке войти прямиком в полускошенный дом. Вполне вероятно, они могли бы подслушать что-нибудь дельное из разговора девчонки и её тётушки. Впрочем, это мало бы что ему дало: говорили они между собой исключительно на испанском языке. Но и внезапно приехавший патруль, по-свойски вошедший в дом кубинки, насторожил и без того подозрительного ниндзя. Здоровяк был предвзят и мнителен. И кто бы его за это осудил?       Наконец-то входная дверь скрипнула и распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Майки напрягся и нахмурился, очень внимательно проследив взглядом за вышедшим мужчиной. Этот человек посмел открыть дверь ногой, небрежно пнув её армейским поношенным сапогом. И только это одно уже было достаточным поводом для мести, которую мутант сразу же готов был преподнести, не дожидаясь состояния «холодного блюда». Он был готов защищать не только честь Хоуп, но и каждую отдельно взятую утварь её дома. Тем временем в руках мужчины на краткий миг что-то блеснуло, но Майки не успел разглядеть вещицу. Она уже была вложена в карман камуфляжных штанов. Вскоре завёлся джип, и двое людей покинули пляж, скрываясь по просёлочной дороге.       — Не спеши, — Рафаэль придержал брата за плечо. В это же время из дома вышла чем-то взбешённая женщина, и на вкус здоровяка — у неё были крайне пикантные округлости там, где нужно. Худышки его вовсе не впечатляли. Так сказать — не за что было подержаться, лишний раз опасаясь: а как бы ненароком не навредить. Не то чтобы он имел честь сжимать в своих руках каких-либо дам. Но воображалось с завидной регулярностью.       Тем временем разгневанная кубинка, судя по всему — та самая тётушка Ника (а по рассказам Майки представлялась она ему именно «тётушкой», а никак не горяченькой дамочкой), живо жестикулировала и что-то очень громко и возмущённо причитала по-испански. Следом за ней выбежала Хоуп. Девушка указала рукой в направлении уехавшего джипа, что-то с нажимом и на повышенных тонах сообщая Нике.       Картина была более-менее ясна: дамы спорили насчёт незваных гостей. И их обеих они не порадовали.       — Хей, Хоуп, привет! — Майки выскочил из засады и бодрой жизнеутверждающей походкой направился к крыльцу.       Только вот он поспешил со своей внезапностью. Тётушка Ника обладала на редкость быстрой реакцией. Она схватила близлежащий гарпун и направила острие стрелы на грудь улыбчивого мутанта, сверкая разгневанными глазами.       — Я думал, мы эту часть приветствия уже прошли, — Майки неловко отсмеялся, но руки послушно поднял, демонстрируя раскрытые трёхпалые ладони.       — Ника, ну хватит уже, — к ней подлетела Хоуп и побудила опустить гарпун.       — А это ещё кто? — женщина возмутилась неожиданному появлению второго мутанта, и Хоуп снова не позволила направить оружие на внезапного гостя.       — Элитная служба оказания услуг. Любых, — многозначительно добавил Рафаэль и снял с плеча сумку с инструментами, демонстрируя свое богатое и основательное хозяйство. — Ну или можешь найти мне иное применение, — здоровяк невольно расплылся в хулиганской ухмылке.       — Слышь, ребзя, — тихо шепнул Майки, — ты это… полегче. Не напирай.       Но Рафаэль вряд ли его слышал. Судя по всему, у него отключилась основная голова, а все мыслительные процессы перетекли к той, что находилась ниже пояса. Здоровяк совершенно не скрывал своего вальяжно скользящего по изгибам «тётушки» взгляда. Даже уважительно ей кивнул, рассматривая округлые бедра.       — Завязывай, я тебе говорю! — шикнул ему младший, всё ещё удерживая поднятые кверху руки, и обратился к девушке: — А я вот вам чай принёс.       — Давайте-ка лучше в дом, — Хоуп с опаской огляделась по сторонам, желая поскорее скрыться с открытого пространства.       Рафаэль задержался на пороге, пропуская сначала Хоуп; за ней, как хвост, последовал Майки.       — Только после дам, — хулиган кивнул Нике на вход, не прекращая оценивать её взглядом. К слову сказать, женщина поразила его не столько своей аппетитной экзотической красотой, сколько бесстрашием в глазах, с вызовом смотрящих в ответ. Кубиночка знала себе цену и, покачивая бёдрами, гордо прошла мимо Рафаэля, открывая ему новый, не менее соблазнительный вид своих форм.       В задумчивости прикусив нижнюю обветренную губу, здоровяк вошёл следом, закрывая за собою дверь.       Дом изнутри был такой же маленький, как и снаружи. Им всем едва ли находилось в нëм место, да так, чтобы не толпиться. Впрочем, Рафаэль получал особый вид наслаждения, получив возможность быть рядом с пышущей жаром женщиной и не иметь шансов отстраниться. Её взрывной нрав он оценил ещё на крыльце, когда она о чём-то спорила с племянницей. И сейчас Нике необходимо было как-то протиснуться мимо него. Он не стал облегчать ей задачу, с удовольствием рассматривая жгуче-чёрную кучерявую макушку, проскользнувшую у самого его носа, обдав его лёгким ароматом цитрусов и табака. Тётушка имела привычку курить, и это нисколь его не отталкивало. Напротив, он не прочь был с ней разделить пару-тройку затяг на двоих, любуясь вишнёвым закатом и прибрежными волнами.       — Ну, давай же, двигай к «месе», — Майк подтолкнул брата на кухню, где находился покосившийся стол и Ника, активно искавшая что-то на кухонных полках. Видимо, безуспешно.       Она резко встала, развернулась и наткнулась на ухмыляющегося мутанта. Рафаэль преграждал собой выход и не собирался уходить с пути.       — Если у тебя нет чего-нибудь горячительного, градусов под сорок, то можешь не задерживаться, — недовольно выпалила раздражённая женщина.       — С собой нет, но могу отвезти туда, где есть, — Рафаэль сделал плавный шаг вперёд, наступая на бесстрашную женщину, сгрузил увесистую сумку с инструментами на стол и за долю секунды, среагировав на жалобный скрип подломившейся ножки, обхватил свободной рукой Нику за талию и приподнял, смещая в сторону от сложившегося, как карточный домик, деревянного стола. И с хрипотцой в голосе проникновенно шепнул ей: — Аккуратнее, здесь зона повышенного риска.       Мутант придерживал кубинку легко, давая ей возможность в любой момент выпорхнуть из своих объятий. Если бы не её прищуренный взгляд, с которым она так же оценивающе изучала его, он бы мог подумать, что дама обескуражена. Но нет, она, пожалуй, была заинтригована с немалой долью подозрения. Он, конечно, не был обучен джентльменским манерам, но никогда не мог пройти мимо тех, кто попал в беду (под бедой можно было понимать и проблему с шатающимся столом). Особенно если дело касалось таких харизматичных особ.       Позади себя он услышал медленные шаркающие шаги и обернулся. Как ни посмотри, ситуация со стороны, должно быть, выходила странной. Мутант тут же подсобрался, стер с лица хулиганскую улыбочку, выпуская Нику из объятий, и отстранился на почтительное расстояние (насколько вообще позволяла скромная кухня). Он на мгновение почувствовал себя так, словно был застукан за чем-то не самым приличным. И это вызвало тихий смешок у Ники.       Бабуля Лупе продолжала целенаправленно шаркать к плите, не обращая никакого внимания на присутствующих. Рафаэль был наслышан о её проблеме со зрением и предпочитал стоять и не двигаться, чтобы лишний раз не вызвать на себя внимание уважаемой женщины кубинского семейства. Тут же нечаянно ему вспомнилось убеждение Майки в том, что некоторые динозавры не видели своих жертв, покуда те не шевелились. Мысль была дурацкой, но тем не менее Рафаэль постарался замереть и скрыть дыхание.       Не глядя бабуля Лупе опустила подаренную Майки коробочку с чаем (без спроса им взятую из запасов Леонардо) на стол, которого уже как такового и не было. Рафаэль успел подхватить в полёте жестянку. Затем так же ловко поймал чашки, одну за одной «поставленные» бабулей на несуществующий стол. Пожилая женщина зажгла конфорку под чайником и с той же молчаливой невозмутимостью ушла из кухни. И у мутанта сложилось стойкое впечатление, что он остался совершенно не замечен.       — Как закончишь со столом, можешь вынести чайник на веранду, — Ника подарила Рафаэлю язвительную, но тем не менее обворожительно кокетливую улыбку и, плавно покачивая бёдрами, оставила его наедине со столом, сложившимся по центру маленькой кухни.       Спустя время кубинские женщины и нью-йоркские мутанты расположились на веранде. Главная женщина в семье задремала в кресле-качалке, протяжно посапывая. Ника, прокручивая в пальцах длинные бусы, ниспадающие по пышной груди, задумчиво смотрела на закатное солнце. А Майки, неугомонный в своей болтовне, красочно расписывал дальнейший план по ремонту дома.       «И сдалась ему эта крыша?» — подумал Рафаэль. Здоровяк многое умел подмечать. Как, например, и то, что Хоуп не была впечатлена его планами. Девушка слушала скорее из вежливости. Кивала на автомате. Иногда неопределённо пожимала плечами. Часто переспрашивала влюблённого повесу, явно не улавливая сути его непрекращающихся монологов. Она была занята своими мыслями и уж точно не собиралась делиться ими с окружающими.       — Говоришь, вы плыли десять дней? — неожиданно спросила Ника, перебив Майки, и обернулась к Рафаэлю. Он кивнул, прищуривая янтарные глаза, и поставил пустую чашку на стол, показывая всем своим видом, что готов к дальнейшему допросу. Желательно с пристрастием.       — Ну и как там у вас в Техасе? — тётушка Хоуп нарочито постаралась придать своему вопросу лёгкое безразличие. Но и это не ускользнуло от здоровяка, однако отвечать он не спешил, выдерживая загадочную (по его разумению) паузу.       — О! Там очень здорово! Погодка отличная, — приободрился Майки, вклинившись в разговор. — Мы живём в загородном поместье богачей, десятки акров безмятежности и роскоши, а кругом одно сплошное раздолье. У нас даже курица есть. Живая, — многозначительно протянул Майки, словно сам факт существования мисс Ко-Ко являлся ценным показателем их зажиточности.       — А кто вас там охраняет? — Ника перевела цепкий взгляд на мутанта в оранжевой повязке, оставаясь при этом серьёзной и сосредоточенной.       — Так мы сами и охраняем, — ниндзя горделиво выпятил грудь. — Через меня вообще ни одна мышь не проскочит. Надёжнее места и не придумать.       — Pues, qué piensas? (Ну, что думаешь?) — Ника украдкой обратилась к Хоуп, не спуская любопытных глаз с мутантов.       — No (Нет), — кратко, но категорично ответила племянница.       — Solo piensa (Просто подумай), — женщина пожала плечами и из-под пышных ресниц взглянула на упрямую девушку, но та снова ей ответила отказом.       — Boba (Дурёха), — фыркнула Ника и за один большой глоток осушила чашку с остатками чая, потеряв к беседе всяческий интерес.       Рафаэль не понимал, о чём шла речь. Но тонко чувствовал общий настрой, не замеченный Майки. Задерживаться дольше он не собирался. Неделикатно подпихнув младшего, здоровяк встал. Братья наскоро попрощались и ушли, скрываясь в тропических зарослях.       Нагретые солнцем белые песчинки обволакивали босые двупалые ступни, неспешно ступавшие по пляжу. Житель городских бетонных джунглей с удивлением открывал для себя новые ощущения. Ранее он даже подумать не мог, что когда-нибудь будет разгуливать по пляжу, как самый обычный человек, не опасаясь, не таясь и не думая об опасности. Просто идти. Просто дышать.       Но как бы ни были приятны мягкий песок, звуки диковинных птиц и ароматы далёкой жаркой страны, Рафаэль скучал по дому — восьмиколесной «Тартаруге»; по привычному быту там, где остались Сью и ирландское семейство; по ритму жизни, рискованным вылазкам за продовольствием в ближайшие некогда населённые пункты. Всё это казалось ему сейчас таким далёким и оттого нестерпимо желанным.       — Я не думал, что Ника — твой типаж, — в мысли Рафаэля вклинился голос брата. Он мельком взглянул на Майки, убеждаясь, что ему не почудились нотки обиды. Младший, пнув оказавшийся под ногами небольшой камушек, казался равнодушным и неестественно отстранённым.       — Ну и какой же, по-твоему, мой типаж? — лениво протянул Рафаэль, отбросив тлеющий бычок вперёд и в следующем шаге наступив на него, притаптывая в песок.       — Сью, — как само собой разумеющееся выдал Майки, ни на секунду не задумавшись. — Я же помню, как ты по ней сох.       — Не преувеличивай, — фыркнул здоровяк.       — Да как же! Только не надо мне тут лапшу на уши вешать. Кто ей по ночам таскал пончики и печеньки в ветеринарную клинику?       — Может, я просто хотел её откормить? — здоровяк с ухмылкой обернулся к Майки, и тот запротестовал:       — Да как же, рассказывай эти байки кому-нибудь другому!       — Послушай, — устало выдохнул Рафаэль и без тени шутки продолжил: — Не стоит приписывать мне рыцарские подвиги. Мы с ней друзья, и на этом точка.       — Может быть, сейчас — да. Но тогда — навряд ли.       Рафаэль не стал продолжать спор. Он кожей лица ощущал на себе испытующий взгляд Майки и, кажется, догадывался, зачем тот продолжал настаивать на своём и вспоминать прошлое.       — Да ты и сам как-то раз об этом намекнул в своём пьяном угаре, — в довесок припомнил ему младший.       — Ну чего ты от меня добиваешься? — хулиган уже понял, что от этого разговора ему не отвертеться. Янтарный взгляд обратился к Майки, и без сомнений Рафаэль выдвинул теорию: — Боишься, что я смогу тебя затмить, о Солнце ты наше незаходящее? Или уведу у тебя Хоуп? — не дав ему возможности ответить, здоровяк с усмешкой продолжил: — Не переживай, малолетки меня не интересуют.       — Она вообще-то старше меня на три месяца, — выпалил мастер нунчак.       Рафаэль в ответ взглянул на него, как на неразумное создание. Мол, что ещё за «весомый» аргумент? Но Майки продолжил, насупившись:       — И ты вёл себя с ними, как… как… — он всё пытался подобрать подходящее слово и, наконец, нашёл что сказать: — Как мачо!       — Да ну брось, Майки! — от души расхохотался Рафаэль. — Ну кто в трезвом уме на меня позарится? — и он сразу пресёк любые возражения. — И на Еву с Лео ты не смотри, они не в счёт, так, статистическая погрешность в черепашьем мирозданье. Исключение, которое только подтверждает правило. Ни Сью, да и ни кто-либо ещё при здравом рассудке не польстится на наши рожи. Искать защиту — да. Дружить — возможно. Но и только. Так что, Ромео, лучше бы тебе уяснить это прямо сейчас, чтоб не мучиться последствиями. А они, скажу тебе прямо, будут не самые приятные, если уж ты не понимаешь этого сам. И, раз уж на то пошло, буду до конца честен — нам нечего тут делать. Предлагаю собирать манатки и валить.       Вопреки ожиданию Рафаэля — Майки молчал, упрямо уставившись под ноги.       Майки думал, что его старший брат полагал, что он ничего не замечал: ни то, как вела себя с ним Хоуп, ни то, что все его попытки были тщетны. Но это в корне было неверно. Он всё прекрасно видел и чувствовал. Что не хотел показывать это и в том же признаваться себе — да, не хотел! Потому что был уверен — время, проведённое вместе с Хоуп, покажет девушке, каков он на самом деле. И что возле него можно искать не только защиту и приятную беседу. Она привыкнет к нему, доверится и когда-нибудь перестанет замечать его особенности во внешности, не позволяющие заглянуть глубже физической оболочки. А взамен он готов был предложить ей целый мир, любой каприз, всё, что она пожелает. И как никогда Майки был упрям в своей цели: во что бы то ни стало добиться расположения Хоуп.       Братья молча вышли из-за поворота, скрывающего их пляж, и, учуяв запах жареной рыбы, Рафаэль направился к костру. А Майки, спрятав руки в широких карманах бридж, молча прошёл к дальним шезлонгам и уселся на свободное место, уставившись в море.       — Ну и подумаешь, что мы рожей не вышли, — резко выпалил мутант. — Тебя-то вот твоё собственное отражение, поди, тоже не смущает.       Сидевший рядом Кристофф на реплику Майки не отреагировал и продолжал невозмутимо есть свою порцию рыбы, ловко отделяя белое мясо от продолговатых костей. Впрочем, питался он исключительно в одиночестве, да так, чтобы никто не видел его обожжённое, покрытое рубцами лицо.       — Нет. Будь я Шварценеггер, с его-то знаменитым подбородком-кирпичом, — отбоя бы от дамочек не было. Спорить тут бессмысленно. Только вот к уродству, как и к красоте, по итогу привыкаешь. Или я не прав?       Парень, видимо, потеряв всякий аппетит, отложил тарелку в сторону, подхватил под руку маску и пошёл к кромке океана ополаскивать руки и лицо.       — Вот скажи мне, Пятница, — Майки последовал за Кристоффом, игнорируя его нежелание вести беседу, — влюбился бы ты в девушку, разве тебя бы это остановило? Ой, только сразу оговорюсь, если вдруг ты метишь на Еву, то лучше брось эту затею. Её парень — он же мой брат — как показала практика, в такие моменты теряет самообладание и норовит всем бошки пооткручивать. Так что скажешь?       Но Кристофф ничего не ответил. Стряхнув с пальцев солоноватую океанскую воду, он надел маску на лицо и целеустремлённо отправился прочь.       — Я вот тоже считаю, — продолжил Майки, следуя по пятам за парнем, — что дело тут не в лице. Может быть, она ждёт от меня чего-то особенного? Чего-то, что только я могу для неё сделать? Ну, допустим, Рафаэль отремонтирует ей дом, разумеется, под моим чутким руководством. Вопрос с жильём закроем. Лео, конечно же, научит меня рыбачить. Хотя чего там учиться? Но да ладно. Тут уж я стану добытчиком в её семье. Может быть, она переживает о нашей совместимости? Тогда как мне намекнуть, что у меня в штанах нет того, что могло бы представлять собой опасность для человечества? Ты только не подумай плохого, там у меня всё полный порядок. Могу показать.       — О Господи, — раздражённо выдохнул Кристофф, пытаясь ускорить шаг и затеряться в джунглях.       — Значит, дело в чём-то другом. Как по-твоему, что её может смущать во мне? — он решительно преградил собой путь, заставив остановиться своего спутника, и выразительно, практически с мольбой, склонил голову набок.       — Твоя назойливость, — глухо выдавил Кристофф, желая поскорее укрыться от мутанта.       — Хм-м, — задумчиво протянул Майки, — думаешь, в этом всё дело?       — И в твоём языке без костей, — добавил парень, развернувшись и ловко сманеврировав между деревьев.       Однако мутант оказался проворнее и встал напротив парня.       — Что-нибудь ещё? — спокойно и терпеливо спросил ниндзя, желая услышать некий секрет, какой-нибудь универсальный рецепт или же намёк на то, чего не хватало ему для успеха. Но ответом было молчание. Напряжённая и явно раздражённая тишина, изливавшаяся от Кристоффа, должна была отпугнуть любопытное создание. Но в ней парадоксальным образом Майки нашёл для себя подсказку. — Кажется, я понял, — просветлел мутант и хлопнул парня по плечу, — спасибо, друг!

***

      — И чем же ты недоволен? — полюбопытствовал Леонардо, с интересом наблюдая за притихшим братом и медленно попивая из соломинки свежевыжатый апельсиновый сок.       — Кто сказал, что я недоволен? — ответил Раф и искоса взглянул на Тока, сидевшего возле его ног. Но механический друг был увлечён изучением маленького красного краба, проходившего мимо них по кромке песчаного берега. А значит, он не мог поведать о своих наблюдениях. Впрочем, Леонардо всё равно не понимал кота.       — Заметить это было не сложно, — лидер пожал плечами, лишь подмечая очевидное, и, приподнявшись на локте, сел. Пользуясь отсутствием Майки, который в этот момент находился с остальными путешественниками на яхте, Леонардо обратился к Рафаэлю: — Так что думаешь?       — Да нечего тут думать. Надо поднимать якорь и плыть домой. Всем вместе.       — Всё так плохо? — надбровная дуга лидера в лёгком изумлении плавно изогнулась. Рафаэлю было непривычно смотреть на старшего брата без маски. Даже будучи дома, они предпочитали не снимать с лица отрезки ткани, ставшие для них чуть ли не второй кожей.       Здоровяк в ответ покачал в воздухе ладонью жестом, обозначающим «пятьдесят на пятьдесят», и затушил тлеющий бычок о песок.       — Знаешь, дела сердечные за сутки не решаются, — мудро изрёк лидер, пытаясь вывести молчаливого брата на диалог.       — Да нет там никаких сердечных дел, — буркнул Раф. — Ты бы только это видел, Лео, и сам бы всё понял.       — Что ты под этим подразумеваешь? — осторожно спросил Донни, сидевший рядом с братьями. Он отвлёкся от планшета, поправил сползшие к кончику носа очки и внимательно уставился на здоровяка.       Рафаэль еле заметно скривился, продолжая играться с зажигалкой. Его палец проходился по круглому рифлёному колёсику, выдавая искру и вслед за ней пламя, мерцающее в янтарных глазах на фоне заходящего солнца.       Мутанты молчаливо ждали продолжения. Подозрения Рафаэля ощутимо витали в воздухе, наполненном морским бризом. Затем он как-то грустно и разочарованно усмехнулся, обернулся к братьям и ответил:       — У нашего Ромео нет и шанса на то, чего он так сильно и непонятно зачем желает. Впрочем, не это главное, а то, что они что-то скрывают… — Рафаэль, осторожно подбирая слова, пытался сформулировать свои мысли, — что-то, во что бы я лезть не стал.       — Например? — уточнил лидер, не сводя со здоровяка взгляд.       — Не знаю, — без затей признался мутант, прикуривая очередную помятую сигарету, — может, ничего серьёзного там нет, но кончиком хвоста ощущаю, что нам бы лучше это не выяснять.       Неопределённые ответы Рафаэля едва ли могли прояснить ситуацию. Донни задумался, пытаясь осмыслить скудные признания. А Леонардо прекрасно понимал, что игнорировать тревогу Рафаэля не стоит, да и прошлый опыт был тому явный свидетель.       — Я вот начистоту скажу, — продолжил Раф, прямо посмотрев на братьев, — у нас есть свой дом и семья. Вот это важно. А рисковать своей шкурой и лезть в очередной улей у меня желания нет. Майки, может быть, не видит всей картины целиком, да и чего говорить? — я тоже не особо в теме местной кухни, но что-то тут не так…       — Тут нет зомби, — внезапно озвучил Донни, нарушив паузу Рафаэля. — По крайней мере, основываясь на рассказах Майки и Хоуп, местные жители самостоятельно решили эту проблему. Полагаю, кардинальным способом. В рамках отдельно взятой изолированной площади методы по принципу военного тоталитарного управления будут успешно работать. Что мы и можем предположить: массовая мобилизация населения и активная зачистка от плотоядных «врагов», дабы подавить любую возможность заражения и распространения инфекции. К слову сказать, не самый плохой способ контролировать безопасность территории и населения.       — Но? — Леонардо задал вопрос. Потому что, когда Донни вот так вот спокойно разжёвывал для них, казалось бы, очевидные вещи, всегда в продолжении возникало неприятное «но». И умный брат подарил ему лёгкую улыбку — утешительную, но не предвещающую ничего хорошего.       — Но, как и всегда, в дело вступает человеческий фактор. Как мы видим, пока местная организация жизни позволяет сохранить в обществе баланс и товарообмен. К примеру, получаешь топливо, заправляешь катер и благодаря этому взамен делишься уловом. Но что будет, когда закончатся ресурсы? Откуда им брать солярку, электроэнергию, запчасти к технике и прочие плоды цивилизации? Всё это неминуемо закончится. И прогнозирую — в короткие сроки.       — Последствия? — спросил Лео, прекрасно представляя для себя ответ на озвученный вопрос.       — Незавидные, впрочем, ничего удивительного, — сухо подытожил Донателло. — В долгосрочной перспективе им как обществу не выстоять в тех рамках, которые возведены у них сейчас. Выключи им свет, и ты увидишь, как люди скатятся в каменный век. И массовые беспорядки, и борьба за еду и остатки ресурсов — не самое плохое, что их ожидает. Стоит понимать, что их путь предрешён. И вопрос времени, когда они решат отправить первые группы к берегам других земель.       — К нашему дому, — Рафаэль закончил мысль за младшего брата.       — И тем не менее, наш дом находится в удалении от основных магистралей, он укреплён и защищён, — Лео попытался развеять неосязаемую тревогу, витавшую над ними.       — Да, — согласился Раф, — но его защита в основном выстроена против зомби, которые не блещут умом. А человек — зверь умный, хитрый и опасный, — задумчиво протянул он. В мире было не много вещей, которые беспокоили Рафаэля. Но главными из них всегда оставались дом и семья. Об этом же могли с уверенностью сказать и его братья.       — Но и это ещё не всё, — продолжил гений, — каждый последующий день нахождения здесь является для нас существенным риском. Да, мы выбрали для базирования заброшенный дальний пляж и, тем не менее, это не исключает наше обнаружение.       — Значит, не так уж и много у нас вариантов, да? — Леонардо отставил в сторону недопитый стакан с соком, к нему за время разговора он потерял всякий аппетит. Он поочерёдно оглядел Донни и Рафа. Ответ на вопрос они уже знали, и заключался он не в том, сколько времени они смогут тут ещё пробыть, а в том, кто об этом скажет Майки. И ему как лидеру предстояло озвучить их дальнейший план действий. Только вот… — Как же нам поступить?       — Предложения? — отчего-то развеселившийся Донателло посмотрел на лидера поверх приспущенных очков.       — Только не говори, что мы собираемся выкрасть девчонку и провести ей экскурсию по Техасу, — добавил Рафаэль, поддерживая весёлый настрой гения.       — Это не наши методы, — с напускным укором ответил лидер. И те же задорные искорки окрасили синеву его глаз. — Скажи, — он обратился к Рафаэлю, — ты же взял с собой виски?       Конечно же, здоровяк взял с собой виски. Он на мгновение удивился вопросу, а затем его озарило понимание того, какую игру ему предстояло сыграть.