Тайны Хогвартса

Гермиона неторопливо возвращалась поздно вечером по пустым коридорам Хогвартса. Заниматься в гостиной было совершенно невозможно из-за шума, так что приходилось идти в библиотеку — единственное место, где девушка чувствовала себя уютно. К тому же, тишина, царившая в коридорах по вечерам, ей нравилась: не было вечно куда-то несущихся студентов, громких разговоров и драк, и можно позволить себе насладиться красотой древнего замка. Внезапно дверь одного из кабинетов отворилась, и несколько рук втянули внутрь опешившую от неожиданности гриффиндорку. В классе из-за темноты почти ничего невозможно было разглядеть, от чего Гермиона запаниковала и стала вырываться, попутно зовя на помощь. — Силенцио, — девушка с удивлением узнала раздражённый голос Паркинсон. — Ну, здравствуй, Грейнджер. Гермиона с ужасом ощутила, как кто-то начинает ей расстёгивать блузку. — Не вырывайся, это бесполезно, — раздался ещё один женский голос над ухом. — Мы просто немного поиграем с тобой и отпустим. От этих слов сердце гриффиндорки ухнуло куда-то вниз, а сама она похолодела от ужаса. Девушка прекрасно знала от других, что такое «поиграть» в представлении слизеринцев. Змейки пользовались своим привилегированным положением в школе вовсю: частенько нападали на других учащихся и щекотали несчастных до изнеможения, одновременно издеваясь и глумясь над своими жертвами. Гермиона резко дёрнулась вперёд, отчего невидимая противница неожиданно отпустила её, позволяя рухнуть на пол. Девушка едва успела подставить ладони, смягчая удар, как тут же почувствовала, как на неё наваливаются всем телом, не давая сбежать. — Сказали же, что бесполезно, — судя по цокоту каблуков, Пэнси подошла к ногам гриффиндорки. В следующий миг Гермиона почувствовала, как с неё сдергивают юбку вместе с бельём, и яростно забрыкалась, что, однако, не спасло её от посягательств — жёсткий удар обжег ягодицы, заставляя их сжаться. Девушка протестующе замычала, за что получила ещё один шлепок, сильнее предыдущего. — Тебя что, никогда не пороли? Бедняжка, — в голосе Пэнси прозвучала фальшивая жалость. — Ты столько упустила. Ну, ничего, сегодня ты точно заслужила хорошенькое наказание. Трейси, — обратилась она к слизеринке, до этого незаметно стоявшей в стороне, — помоги Милли снять с неё остальную одежду. Гермиона попыталась сопротивляться, но Булстроуд крепко держала её руки, так что вскоре гриффиндорка осталась совсем без одежды. — Растяните её. Да, вот так. Петрификус Тоталус, — Грейнджер почувствовала, как её тело задеревенело и перестало слушаться, и лишь лицо избежало этой участи. — Акцио, — Паркинсон указала палочкой на стулья, тут же опустившиеся рядом с обездвиженной гриффиндоркой. Очередное заклинание, и девушка опустилась животом вниз на колени к слизеринкам, севшим в ряд по бокам от Пэнси. — Запомни, Грейнджер, заучек никто не любит, — вновь раздался мерзкий голос Паркинсон. — Особенно таких выскочек, как ты. Надеюсь, сегодня ты усвоишь этот урок. Сразу несколько рук принялись скрести нежную кожу девушки, способной только беззвучно открывать рот в ответ на эти мучения. Без одежды она оказалась полностью во власти прытких пальцев, жадно исследующих её тело. В темноте Гермиона даже не могла разобрать, кто её щекочет, ей казалось, что сотни маленьких жучков ползают по телу без остановки. Они забирались в подмышки, пробегали по спине, уделяя особое внимание нижней части поясницы, вертелись на ягодицах, залезали в подколенные впадинки и танцевали на стопах. Щекотка была столь невыносимой, что всё тело словно пребывало в агонии от невыносимой пытки, но мучительницы и не думали останавливаться. Гриффиндорка изо всех сил старалась сбросить заклятье оцепенения, но для его отмены нужно было сосредоточиться, что казалось невозможным. — Что, не получается заклинание? — Пэнси насмешливо взглянула на Грейнджер. — Говорят, боль — отличный стимулятор, — и она с размаху опустила руку на половинки несчастной девушки. Теперь всё стало гораздо хуже. Трейси и Милли продолжали её щекотать, а вот третья слизеринка целиком переключила внимание на стремительно краснеющую задницу гриффиндорки. Боль и зуд отнюдь не помогали обрести контроль над телом. Гермионе оставалось только кричать, не издавая ни звука, что, очевидно, доставляло Пэнси особое удовольствие, потому что она приказала усилить напор. Когда попа девушки буквально пылала от бесчисленного количества шлепков, Паркинсон остановилась. — Ну надо же, какой слабый у тебя самоконтроль! — воскликнула она с издёвкой. — Ладно, есть у меня ещё одно средство. Акцио, перья! — поймав их, она приказала Милли широко раздвинуть алые половинки девушки. В следующую секунду анус гриффиндорки принялись исследовать невероятно лёгкие и оттого щекотные ворсинки. Они кружились в причудливом танце, иногда залезая внутрь и доставляя Гермионе мучительные ощущения. Эту пытку невыносимо было вытерпеть, и Грейнджер, наконец, переборола заклинание. Она тут же скатилась с коленок ошеломлённых слизеринок и, подхватив одежду с сумкой, стремглав бросилась на выход. Она не помнила, как оделась и добралась до гостиной, и очнулась лишь тогда, когда обеспокоенная Джинни окликнула её у входа в спальни. — Эй, ты чего? Что-то случилось? — младшая Уизли с тревогой осмотрела свою подругу. Гермиона отрицательно покачала головой, но всё-таки не смогла сдержать всхлип. Джинни огляделась по сторонам и, убедившись, что никто на них не смотрит, утащила её в свою спальню. — Что бы ни произошло, ты всегда можешь мне рассказать, — усадив дрожащую девушку на кровать, она мягко прижала её к себе и осторожно погладила по голове. От такой нехитрой ласки Гермиона совсем расплакалась, но вскоре смогла пересказать то, что случилось. Младшая Уизли слушала, не прерывая её, и с каждым словом огонёк ярости в её глазах разгорался всё ярче. — Да они совсем оборзели! Проклятые змеи! — дослушав до конца, она не смогла сдержать эмоций. — Это надо прекращать! Слушай, я знаю, что ты обычно против такого, но как насчёт мести? — Мести? — Гермиона подняла на подругу заплаканные глаза. — Что ты имеешь в виду? — О, тебе должно понравиться! — На лице Джинни застыла предвкушающая ухмылка.