Мы же утонем вместе, как ты обещал?

Зайдя в ванну, блондин разложил бутылки и бинты на стиральной машинке. Комната была в розово-белых тонах. Большая раковина, а над ней зеркало с подсветкой, ванна с нежно розовыми шторками. Всё такое спокойное и приятное. Стоял запах порошка и в комнате было прохладно. — И так, снимай футболку, щас будем тебя обробатывать, — уже держа в руках ватные диски сказал кареглазый. Сняв футболку, Глеб облокотился на раковину. Перед младшим открылся вид на прекрасный торс Голубина. Синяки и ссадины покрывали тело, будто кто-то кистью нарисовал багровые и красные пятна, а ожжог — будто куст полузавядших роз. Их даже трогать страшно, не хотелось причинять боль Глебу. «Я и не знал, что у него есть тату». И правда, в нижней левой части торса, где-то под рёбрами, было тату в виде разбитого сердца. Тело начало ныть, так как туго затянутые бинты дали волю боли. Ещё чуть-чуть и Голубин упадёт на колени. Всё же он ещё был слаб. Младший не мог представить боль блондина. Он поможет всем чем только сможет, но Глебу сейчас нужна другая помощь. На боль ему почти плевать, он привык, но моральную поддержку он желал всегда. Даже секундное объятие было бы кстати. А так, он чувствовал себя брошенным и беспомощным. Тёплые руки поглаживали щёку Глеба, на которой недавно были солёные дорожки. Глаза красные и опухшие. Слава нежно поцеловал Голубина в уголок губ. — Всё хорошо, я всегда буду с тобой. — Я люблю тебя. — Глеб. . . — Что, солнце… — Глеб. -? -Глеб. . .Глеб. . .ГЛЕБ!!! Голубин очнулся от своих мыслей, которые казались реальностью. Он поднял взгляд с пола на фарфоровое лицо Славы. Хотя бы он не оказался частью воображения. — Господи, что с моим телом? , — Голубин повернулся к зеркалу и нехотя разглядывал картину «Мой отчим — выродок», — Я расчеленю этого ублюдка, сварю суп из его органов и скормлю его младшей сестре, — это звучало довольно жестоко. — Не шути так, или я реально начну тебя бояться. — Михайлов развернул его к себе и встал напротив. Глеб ничего не ответил, просто отвернул голову от Славы. Он не оставит в живых. Этот ублюдок нагло пользуется его матерью, делая вид, что всё хорошо. Мерзко, просто мерзко от одной мысли о нём! Повернув голову обратно, Голубин увидел Славу, который уже сидел на коленях и пытался открыть бутылёк перекиси. Видимо, трясущаяся машинка не подошла для этого. Кажется, если он поднимет голову, то фантазия и тайные желания Голубина дадут о себе знать. — Хочешь переспим сейчас? , — Михайлов спокойно возился с бинтами. И кто из только так запаковывает? — Чего? , — сердце билось молотом, а дышать стало тяжелее. Казалось, в комнате стало жарче на 5 градусов. Глубоко в душе Глеб жаждал этого, но вот так, спонтанно? — Я говорю, можешь перекись подержать, — уже смотря прямо в зелёные глаза ответил кареглазый. — А, да, конечно. Нужно успокоиться и убрать ненужные мысли. Держа в руке бутылёк «живой воды», в голове Голубина была одна мысль «Госпади, Славочка, ради Христа, не поднимай голову, просто встань и сделай всё как можно быстрее». Чтобы вы понимали насколько это желание было сильным, Глеб был неверующим с 10 лет, но при этом молил всех Богов, которых знал, чтобы Михайлов не поднимал голову. — Тебе не больно стоять? Я могу принести стул, — подняв голову сказал Слава. Глеб уже начал чувствовать, как внизу живота начинает тянуть. — А, н-нет, все, все хорошо, просто давай сделаем всё быстрее, — в спешке прошоворид Голубин. — Хорошо, как пожелаешь. Слава также сидел на коленях и раскладывал всё нужное на маленьком стульчике. Фраза «Хорошо, как пожелаешь» почти добила блондина, ведь разные мысли начинали лезть в его черепушку. «Я лучше тут потерплю, чем буду дома с этим гадом» Намочив ватный диск перекисью, Слава начал проводить им по ранам. Их было так много, как полосок у зебры. Глеб шипел сквозь зубы, на что слышал «прости, потерпи немного». Слава был добрый, и заботился даже о том, кого знает от силы часов 5. «Я реально люблю тебя». Как же Глебу хотелось об этом кричать. Он искренне удивлялся, как в человеке может быть так много доброты и заботы? Обработав все раны и забинтовав все нужные участки тела, скейтер убрал все в шкафчик над раковиной. Из-за того, что Слава трогал разные участки тела Голубина, у него хорошо так встал. Хорошо, что Слава не обнаружил этого. — Бля, время так-то много, я тебе растелю в своей комнате. Когда закончу — позову, — сказал кареглазый и удалился из ванной. Глебу что-то нужно было делать со стояком. Сев на закрытый унитаз, Голубин оторвал несколько салфеток. В комнате было немного душно. Стоял запах вишни и клубники, ведь освежитель воздуха был именно с таким сочетанием запахов. Комнату освещал только свет светодиодной лампы. Расстегнув ремень и ширинку, Глеб достал возбуждённый орган из боксеров. Он провёл по всей длине рукой 3 раза, затем остановился на головке. Он начал мягко проводить по ней. Это приятное чувство растекалось по всему телу. Стало ещё жарче. Сейчас он представлял свою «порнозвезду». Как он вызывающе облизывал член по всей длине, как брал с каждым разом глубже, как помогал руками, лишь бы ублажить хозяина. Смаргивал слезинки, но продолжал. В комнате стало душнее, а дыхание стало сбитым. Голубин несколько раз издавал тихие стоны, надеясь на то, что Михайлов его не услышит. Его движения стали быстрее. Он опрокинул голову назад, закрыв глаза и прикусив нижнюю губу. Блондин не выдержал и издал стон. Он был и не тихим, и не громким, но Слава его всё равно бы не услышал, ведь в наушниках долбила группа «Twited Sister». Зеленоглазого хватило ненадолго, и в скором времени он кончил. Вытерев пальцы салфетками, он направился к раковине. Встав напротив зеркала он хриплым голосом сказал «Ты мне, блять, противен.» Он понимал, что то, что он делает — неправильно. Вся его влюблённость — неправильно. Выйдя из ванной комнаты, он услышал как Слава что-то бубнит под нос. — Сука, был бы Бог на земле, он бы мне помог с одеялом, — младший почти залез в пододеяльник, в попытке затолкать туда одеяло. Выглядело неуклюже и мило. Ощущение того, что они живут вместе уже много лет. — Тебе помочь? — спросил Голубин протягивая руку помощи, — а то ты утонишь в этом одеяле. — Ну я же знаю, что ты меня спасёшь. — Спасу, и не один раз. Общими усилиями поменяв постельное бельё, оба пошли искать кота, ибо он будет ночью скрестись в дверь. Уже 00:50. За окном темно. В где-то внизу горят фонари, слышны машины и писк светофоров. Кто-то стоит и ждёт заказ возле забегаловки, которая работает 24/7. Они разговаривали оживлённо, но разобрать слова было не разобрать. — Фрик, кис-кис-киис, иди ко мне, — кот ловко запрыгнул на руки Михайлова, — ну всё, можно идти спать, а завтро…а завтро решим. — Я бы сходил в свой любимый клуб, — сказал старший, идя за юношей. Смотрелось это так, будто за ангелом плетётся его демон, — я там давнееенько не был. — Клуб? Хмм, когда я в последний раз был там, я нахерачился по потери пульса, и была передозировка. Я после этого и завязал, а хожу туда только чтобы в угол забиться и погрустить под шум людей и музыки. — В точку. Войдя в комнату, можно было ощутить приятную свежесть. Горел тёплый свет гирлянды с шариками. Ноги были ватными, а спать хотелось до жути. — Так ты спишь на кровати, а я рядом на полу, — сказал Слава, усаживаясь на мягкий матрас возле кровати. — Ты так добр. Спас меня, навещал, приютил, накормил, напоил, хотя это скорее я тебя напоил, дак ещё и кровать уступил. Ну уж нет, пол это моё место, ага, возражений нету, все решенно, — Глеб улыбнулся, но тут же резко облокотился об стол. Ноги будто отказали. — Глеб, всё хорошо? , — младший тут же подскочил к блондину, положив свою руку ему на плече. Ужасная боль пронзила всё тело Голубина. Она была резкой и острой. Он сжал край стола до побеления кожи. Ещё мгновение и он упадёт на пол. Слава резко подхватил старшего, держа его за бок. Он мог чувствовать, что температура резко подскочила, но на почве чего? Положив Глеба на кровать, Михайлов резко побежал в комнату своей матери, ведь там находиться аптечка. В ней много таблеток, но как выглядит Инурофен Слава, к счастью знал. Взяв из холодильника бутылку воды, он побежал к другу. Глеб лежал на спине, тяжело дыша. Его глаза были чуть приоткрыты. Ногами он вообще не шевелил, казалось что они и в правду отказали. Михайлов сел рядом с Голубиным и положил его голову себе на колени. Он был горячим, а дыхание сбилось. — Всё хорошо, выпей таблетку и станет лучше, — он положил таблетку в рот старшего и дал ему бутылку, чтобы тот запил её. После этого он стянул футболку с Глеба и уложил его, а сам ушёл за градусником. Почему вдруг так резко вскочила температура? Михайлов волновался, ведь когда он был маленьким, его бабушка чуть не умерла из-за давления и повышения температуры. Она превышала 39,5°, а иммунитет не выдержал, да и сердце было слабое. С тех пор Слава всегда когда кто-то из его родственников болел, он заботился о нём пока тот не встанет на ноги. Вернувшись в комнату, Слава заметил, что Глеб уже уснул, но он всё ещё ворошился, будто не мог найти себе места. Голубин сжал одеяло, словно кого-то обнимал. Михайлов решил его не тревожить. Подойдя к кровати, он потрогал лоб старшего. Горячо. Главное, дать ему отдохнуть. Когда же юноша лёг на мягкий матрас рядом с кроватью, он заметил свисающую руку Голубина. На лице его друга будто была тревога или страх. Может, ему снится кошмар? Вероятно. А может ему просто плохо. Он переплёл свои пальцы с пальцами блондина. Михайлов и вправду беспокоился о своем новом друге. На запястье у кареглазого был браслет в виде колючей проволоки. — Я верну его тебе, обещаю. Они оба мирно уснули.