Journal

POV Хлоя, комната Макс, 16:48 Лениво валяюсь на кровати Макс, болтая свисающей с края рукой, пялясь в потолок и намеренно громко вздыхая, пытаясь привлечь внимание Макс, как я это делала уже около получаса. Я на импульсе решила прийти и повидаться с ней, и, как обычно, у неё была домашняя работа, которая не требовала отлагательств. Она всегда до последнего откладывает её, позволяя своей прокрастинации одерживать победу раз за разом. Я не лучше, но хреново, что мне приходится ждать. По большей части я нетерпелива. В очередной раз вздыхаю, на этот раз намного громче, и добиваюсь желанного эффекта. Стул скрипит, когда Макс разворачивается на нём, чтобы взглянуть на меня со слегка раздражённым лицом. — Хлоя, не важно, сколько раз ты будешь вот так шуметь — мне нужно закончить с этим заданием. Или мистер Джефферсон мне люлей вставит. Её логика проходит мимо меня, когда я протяжно жалуюсь: — Но мне ску-у-у-у-учно. — Когда тебе не скучно? — устало подмечает она, снова отворачиваясь от меня и бормоча. — ты, блин, как щенок, вечно нуждаешься во внимании. Беру одну из подушек с кровати Макс и запускаю её ей в голову. — Так говоришь, будто это плохо. Она подскакивает, когда подушка входит в контакт с целью, потирает место столкновения, но не поднимает взгляда с тетради. — Так оно и есть, когда мне нужно сконцентрироваться, — она с утомлённой улыбкой бросает взгляд за плечо. — ещё немного — и я сделаю всё, что ты захочешь, ладно? Её попытки угомонить меня играют мне на руку. Мне даже жаль, как легко Макс подначивает её дразнить. — Что захочу, да? Поосторожнее с тем, что предлагаешь, Макс. — Будто я об этом не знаю, — бормочет она себе под нос, углубляясь в свою домашку. Спустя некоторое время, которое казалось вечностью, а на деле оказалось всего лишь десятью минутами, она передёргивает плечами и хрустит пальцами, после чего встаёт. Я в нетерпении вздёргиваю голову, чтобы убедиться в том, что она закончила. — Ты всё? Макс кивает, подходя к своему шкафу и хватая из него банные принадлежности. — Ага, но мне осталось только принять душ. Сиди здесь и постарайся не вызвать проблем. С ухмылкой прячу руки за голову и ложусь, устраиваясь поудобнее. — Ничего не могу обещать. — Конечно не можешь, — она мягко усмехается и выходит из комнаты. Несколько мгновений неподвижно лежу, после чего принимаю сидячее положение и подползаю к краю кровати, окидывая взглядом хипстерский рай Макс. Макс всегда суёт свой нос в мою херню, так что думаю, пришло время расплаты. Поднимаюсь с её кровати и начинаю свои поиски. Решаю осмотреть гардероб, оглядываю её обычные футболки и неизвестной марки джинсы. На полке стоит коробка с печеньками, до которой я, конечно же, добираюсь. Сперев печеньку и осторожно закрыв крышку так, чтобы всё выглядело максимально не подозрительно, я продолжаю ковыряться в её шкафу. Не найдя ничего интересного, я двигаюсь дальше. Запихиваю печеньку в рот, после чего поднимаю её гитару и играю несколько базовых аккордов. Макс показывала их мне, и она довольно хороший учитель. Опускаю взгляд на различные книги и обрывки бумажек, разбросанных по всему её полу и столу, в углу ютится политое растение. Лёгкой походкой подхожу к её рабочему столу, пальцы касаются тачпада её ноутбука, и прикосновение заставляет экран устройства загореться. Улыбаюсь, видя миллион различных открытых вкладок, первой из которых был сайт с винтажными камерами. Так похоже на неё. Самая примечательная её вкладка была с её страницей на Фэйсбуке, где я провожу довольно много времени, листая новости и её сообщения, большинство из которых от Уоррена. Этот парень так сильно втрескался в Макс, это почти что больно. По некоторым причинам из-за этого я чувствую лёгкое раздражение и переключаю внимание на что-нибудь другое, чтобы успокоиться. Подойдя к шкафчикам у её кровати, я открываю самый верхний и нахожу фотографию меня и Макс, когда нам было где-то одиннадцать лет, нарядившихся в пиратов со своими шляпами и повязками на глаз. Мы тут выглядим такими счастливыми, ни грамма озабоченности о мире вокруг. Всё ещё немного странно смотреть на фотографии, где у меня длинные блондинистые волосы, будто я совсем другой человек. Думаю, в каком-то смысле так и есть. Помимо фотки там была хренова туча карт для настольной ролевой, но это было ожидаемо, это ж Макс. Закрываю тумбочку и взгляд скользит по многочисленным книгам по искусству и CD-дискам, стоящим на полке над её стереосистемой. Некоторые из них под толстым слоем пыли, будто их не трогали месяцами. Делаю несколько шагов и оказываюсь у её кровати, замечая Капитана, её одноглазого мишку. Случай, повлёкший за собой потерю его глаза — история, которую в доме Колфилдов рассказывают с любовью, и кроме того, это хорошая затравка для плохих подколов и от Макс, и от меня. Я оставила самое интригующее на потом — её телефон и дневник. Ей стоило бы ставить пароли или замки на вещи, которые она не хочет, чтобы я видела… не то, чтобы это бы меня остановило. Беру телефон Макс и с любопытством листаю её сообщения. Большинство из них на самом деле от меня. Я частенько не даю ей уснуть, беспощадно закидывая её сообщениями по ночам, независимо от того, под кайфом ли я, или пьяна, планирую ли встретиться на следующий день, или просто… потому что. Нам не нужно побуждения на эти разговоры, а некоторые из наших переписок наедине продолжаются до самого утра. Она всегда отвечает, несмотря на то, насколько поздний час за окном. Может она пытается показать мне, что на этот раз она рядом. Что она не покинет меня вновь. Чувствую, как мои губы кривятся в тёплой улыбке, пока я читаю другие сообщения. Тут есть немного от её родителей, интересующихся, как у неё дела, кучка от Кейт Марш, которая живёт дальше по коридору, и кипа переходящего все границы спама от Уоррена. А я-то думала, что это со мной дела плохи. Откладываю телефон Макс на прикроватный столик и в предвкушении потираю ладони, после чего тянусь за её дневником. Мне всегда было так любопытно, что там, но у меня никогда не было шанса посмотреть. Макс обычно прячет его, или постоянно носит его с собой, из-за чего посмотреть его просто невозможно. Как-то слишком просто ты это для меня делаешь сейчас, Макс. Будто хочешь, чтобы я его прочитала. Шлёпаюсь на кровать и открываю его. На самой первой странице небольшой абзац, написанный характерно чистым и крючковатым почерком Макс, который захватывает мой интерес.

***

Хлоя, Если ты это читаешь, закрой этот дневник обратно сейчас же. Я знаю, что однажды ты попытаешься его открыть, и, если я узнаю, что ты прошла дальше этой страницы, я официально расформирую наш статус «чертовски лучших друзей». Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕДИЛА!

***

Даже мило, что она думает, что это меня остановит. Ни Макс, ни я не можем злиться друг на друга дольше пары часов, а мы пытались, по большей части Макс, чем я. Это всегда кончается тем, что мы прощаем друг друга, не важно, что мы натворили. Даже если мы очень сильно ссорились — когда вся злость уходила, мы возвращались к тому, что было до ссоры. Ни разу не испугавшись накаляканного предупреждения от Макс, я начинаю листать страницы дневника. В нём несколько записей, датированных до того, как она поступила в Блэквелл, большинство из которых выражает её радость тому, что она возвращается в Аркадию, вместе с самокритичными комментариями относительно того, что она не общалась со мной, когда переехала в Сиэтл. Думаю, по крайней мере она хотя бы думала обо мне, даже если нам пришлось наткнуться друг на друга, чтобы всё возобновить. Я перескакиваю к страницам с сентября, когда она впервые въехала в общагу Прескотта. В основном на них были рассуждения о занятиях, соседях и бесконечной драме Блэквелла, и снова несколько упоминаний обо мне. Ты правда хотела встретиться, не так ли? Но ты была напугана, что я буду злиться и ненавидеть тебя. Макс… я никогда не могла бы тебя ненавидеть. Открываю разворот на второй неделе октября, когда мы, наконец, встретились спустя пять долгих лет. На самом деле, то, что мы воссоединились, было случайностью. В тот день я заехала к Джастину и другим скейтерам. Когда Рэйчел уехала в Лос-Анджелес и теперь следовала своей мечте о модели, причин приезжать в Блэквелл было мало. По пути на парковку я врезалась в неё. У нас обоих ушло несколько минут на то, чтобы узнать друг друга, понятное дело, что ей понадобилось больше времени, благодаря голубым волосам, имиджу панк-рокерши и татуировке. Как только мы переварили всё это, мы неловко стояли там несколько секунд. Как можно заговорить с тем, от кого не было ни слуху, ни духу пять лет? Более не в состоянии избегать этого разговора, Макс пригласила меня к ней в комнату, и мы очень долго сидели и всё обсуждали. Заняло немного времени, но однажды мы начали возвращаться к той дружбе, которую оставили давным-давно. И теперь, спустя несколько месяцев, мы здесь, и такое чувство, будто этих пяти лет и не было. Отмахнувшись от этих мыслей, я возвращаюсь к дневнику Макс, дабы поискать каких-нибудь сочных сплетен до того, как она вернётся.

***

Восьмое октября, 2013 Сегодня Уоррен позвал меня в кинотеатр под открытым небом. Как я ответила, спросишь ты? Ну, я бы, возможно, согласилась… если бы от этого приглашения не тянуло чем-то странным, чем-то похожим на нечто больше, чем просто дружеское, если вы меня понимаете… но, может, это просто потому что я эгоистично себя веду? В любом случае, я отказалась. Он хороший друг и всё такое, но я не хочу подавать ему надежд на то, о чём он думает. К тому же, очевидно, что Брук больше предпочла бы поехать с ним, а я не хочу разжигать у неё ещё больший гнев на меня. Отдам что угодно за тихую жизнь…

***

Приятно знать, что она не настолько невнимательная. Переваривая всё, что только что прочитала, у меня создалось чувство… облегчения, зная, что Макс продинамила Уоррена. Это правда очень странное чувство, и я не уверена, что мне с ним делать. Я подумаю над этим, когда закончу. Макс скоро должна вернуться, а всё только начинает становиться интереснее. Пролистываю архив наших с Макс приключений, школьной драмы и жалобы на домашку, горя желанием найти что-то, за что можно зацепиться.

***

Шестое декабря, 2013 У меня только что был убер-неловкий разговор наедине с Уорреном. Если бы я могла отматывать время и вечно этого избегать — я бы так и сделала. Вселенная, где мои способности нагибания времени, когда они мне так нужны? Похоже, что мои ранние опасения насчёт него были верны. Думаю, он решил, что ему следует побыть чуть более… прямолинейным, чтобы вытянуть меня на разговор об этом. Он, типа, загнал меня в угол, когда я выходила из кабинета занятий по фотографии и не принимал «нет» в качестве ответа. Так, он вывел меня в то очень уединённое место, из-за чего я уже начинала жёстко нервничать. Он так странно себя вёл, и я думала, что случилось что-то плохое. Почти в ту же секунду, что мы оказались там, он начал говорить по сто слов в минуту, запинаясь и всё такое (с этим я точно знакома не понаслышке). Я сказала ему сделать глубокий вдох и начать сначала… и он начал. Думаю, я просто, типа, стояла там, ничего не говоря, когда он сказал, что я ему нравлюсь… не только как друг. Это было так нереально… про неловкость вообще молчу. Когда я, наконец, смогла подобрать свою челюсть с пола, я мягко отказала ему, сказав, что он — охрененный друг, но я не чувствую к нему того же. На удивление, он воспринял это нормально. Думаю, он уже походу знал, что я откажу ему, но всё равно решил попытаться. Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, верно? Я просто рада, что Рождественские каникулы так близки. Думаю, нам обоим нужно немного времени, чтобы всё обдумать. Надеюсь, нашу дружбу это не сломает. Я бы рассказала об этом Хлое, но она, наверное, пойдёт надирать ему задницу. Порой она очень сильно защищает меня, не то чтобы я была против. Особенно в таких неловких ситуациях, как эта. Так что пока он не вернётся к этому вопросу, я могу про это забыть. Я могу сначала сказать об этом Кейт, она куда спокойнее, чем Хлоя. По крайней мере у меня есть, к кому обратиться, если они мне понадобятся, хотя, надеюсь, что обращаться к ним мне не придётся. А пока что ты, мой верный дневник, единственный, кто знает об этом маленьком инциденте, так что оставим это между нами. Не пытайся меня шантажировать. Я НЕ ПОДДАМСЯ!

***

Так… Уоррен таки взял яйца в кулак и рассказал Макс, да? И она его отшила. Это странное чувство облегчения только возросло от прочтения этой записи, вместе с чем-то ещё, что я не совсем могу понять. Стряхнув с себя это ощущение, я начинаю читать следующую запись.

***

Девятое декабря, 2013 И снова здравствуйте. Знаю, я сказала, что больше не буду обдумывать тот случай, но я ничего не могу с собой поделать. Я не очень часто разговаривала с Уорреном с того раза. Нам обоим нужно немного пространства, что, правда, слегка печально, но тут ничего не сделаешь. Надеюсь, скоро мы вернёмся к нормальной дружбе, занудствуя о своём задротском и просто страдая фигнёй. Уоррен хороший парень, умный, мы хорошо спеваемся, он меня смешит и неплохо выглядит, но по каким-то причинам он просто не нравится мне… в таком ключе. Если бы это было каким-нибудь эротическим фильмом для молодняка с его знаменитой пиратской флешки, избежать потрахушек нам бы не удалось. Парень-задрот получает себе девушку и всё такое. Но реальная жизнь так не работает, верно?

***

Собираясь перевернуть страницу, я замечаю внизу кое-что, чего не увидела ранее. Это просто накалякано, но я могу различить, что там написано. Щурю глаза и притягиваю дневник к лицу, чтобы рассмотреть получше.

***

Я раздумывала над этим — и меня осенило. Думаю, мне уже кто-то…

***

Предложение остаётся незаконченным, но очевидно, чем оно должно продолжиться, или, по крайней мере, чем оно может продолжиться, учитывая контекст. Сердце замирает от мысли о том, что Макс, возможно, кто-то нравится… даже, может, она кого-то любит. Мне нужно идти дальше, чтобы узнать, кто… Я ДОЛЖНА узнать. Мотивируемая этой мыслью и внезапной паникой, я начинаю внимательно осматривать каждую страницу, осторожно, но быстро, чтобы узнать до того, как Макс вернётся и мне придётся остановиться.

***

Первое января, 2014 года. Это снова я. Знаю, меня долго тут не было. Очередное Рождество пришло и прошло. По крайней мере, мне подарили немного крутых подарков, особенно Хлоя, с которой я встретилась ради предпраздничного ужина (Ням готовке Джойс!) перед тем, как уехать в Сиэтл, а также папа с мамой подарили мне денег (больше плёнки для Полароида Макс. Ура!) Было так круто прийти домой к Хлое, где всё было украшено. Это напомнило мне о временах, когда Уильям был жив. Он так увлекался Рождеством, наверное, больше, чем я и Хлоя. Он всегда наводил такой беспорядок, пока резал индейку, травил свои худшие отцовские шутки и бегал за мной и Хлоей по всему дому с омелой… а один раз даже по улице. Он был такой балдой… почему я и скучаю по нему, особенно в такое время года.

***

Чувствую, как моё сердце сжимается от одной мысли о моём отце. Даже спустя столько лет, мысли о нём приносят боль. Но я фокусируюсь на чтении, чтобы постараться забыть об этом.

***

Я и мои родители решили не спать во время наступления нового года, на самом деле, я пишу это прямо перед тем, как лечь спать, что, похоже, будет очень скоро. Едва могу держать глаза открытыми. С наступлением нового года у меня появился шанс стать новой Макс. Обычно дела с новогодними обещаниями у меня обстоят херово… ну, или всегда. Но у меня было кое-что на уме, что-то, что я бы хотела сделать. Я серьёзно думала над этим, и, думаю, пришло время признаться. Пока не наступил конец января, я должна сказать ей о своих чувствах… даже если это всё испортит. Вот, что останавливало меня с тех пор, как я впервые об этом задумалась. Я такая трусиха.

***

Я замираю, мой взгляд фокусируется на этих последних строках. Ей? Видимо, это то, что я ищу. Ну же, Макс. Скажи мне, кто это. Я с нетерпением продолжаю читать, отчаянно надеясь найти, о ком говорит Макс.

***

Я не кажусь странной из-за того, что она мне нравится? Ну, ещё более странной. Даже мысли о том, чтобы сказать ей, пробуждают у меня неясные чувства. К слову, сделать это мне всё же нужно, иначе получается так, что я лгу и ей, и себе. Я не хочу этого… больше не хочу. Сколько бы страшно это ни было, мне нужно сжать шары в кулак и сделать это. Если уж Уоррен смог, то и я смогу. Может… нет, Макс Колфилд, ты не струсишь. Не в этот раз.

***

Глубоко вздыхаю, чувствуя раздражение из-за всей этой конспирации. Я хочу узнать имена, а Макс мне не даёт ни единой подсказки, кроме того, что её любовный интерес — это девушка, и это пробуждает во мне надежду. Думаю, я солгу, если скажу, что Макс мне не нравится более чем в одном ключе. Последние пару месяцев я вроде как переживала свою по большей части одностороннюю влюблённость в Рэйчел, и у меня было множество странных противоречивых чувств к Макс. Мы через многое прошли в таком юном возрасте, и оставили много нерешённых вещей, когда она переехала. Я думала, что если буду их игнорировать, то они пропадут… но это не сработало. Теперь, беспокоясь за остаток времени, я быстро осматриваю следующие несколько записей, чтобы найти важные для меня части.

***

Третье февраля, 2014 Так… помнишь, как я сказала, что расскажу ей в конце января? Ну, не получилось. Я мучилась с тем, чтобы подобрать правильные слова, целыми днями практиковала свою речь перед зеркалом. Когда я, наконец, почувствовала себя достаточно уверенной для того, чтобы что-то сказать, как только подворачивался удобный случай, я либо замирала, либо упускала свой шанс. Это так жалко. Хотела бы я, чтобы был более простой путь, но я ничего не могу придумать. Мне просто нужно собраться и рассказать ей, причём поскорее. НИКАКИХ ОТМАЗОК!

***

Теперь на автопилоте, я листаю на следующую страницу, надеясь найти ответы на все свои вопросы. Я задерживаю дыхание, продолжая читать.

***

Восьмое февраля, 2014 Ну, теперь я, официально, самый трусливый житель всея Аркадии Бэй, может даже во всей Америке. ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПРОСТО ВЗЯТЬ И СКАЗАТЬ ЭТО?! О да, может потому что я не хочу разрушать нашу дружбу. Может потому что я знаю, что ей, скорее всего, нравится кто-то другой. Может потому что я была той ещё мудилой и игнорировала её пять лет… Может я боюсь, что она отвергнет меня. Я не смогу жить с мыслью о том, что она ненавидит меня. Я так старалась игнорировать всё это, но не помогало. Хотела бы я ничего этого не чувствовать. Мне так жаль, Хлоя…

***

Это последнее, что Макс писала, почти 2 недели назад. Мой разум просто не может это переварить. Я перечитываю запись снова, снова и снова, каждый раз всё это всё труднее удаётся вникнуть. Я… нравлюсь Макс? Думая о прошлом, я вспоминаю, что было такое, когда Макс выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но либо держала в себе, либо что-то мешало. Я не хотела принуждать её говорить, поэтому отходила назад и ждала, пока она будет готова сказать мне. Это… наверное, вот, что она всё это время хотела сказать мне. О, Макс… Вдруг я слышу шорохи за дверью, что могло означать одно: моё время вышло. Захлопываю дневник Макс и в панике отбрасываю его на прикроватный столик. Дрожащими пальцами машинально зарываюсь в выцветшие голубые волосы, пытаясь собраться с мыслями и думая о том, как, чёрт возьми, мне обо всём этом сказать. Ну и какого хера мне теперь делать? Как мне вести себя с ней? Мне упомянуть об этом? Можно сохранить это в секрете? Пока все эти вопросы витают у меня в голове, дверь открывается, и Макс ступает в комнату, улыбаясь, стоит ей увидеть меня. — Эй, прости, что я так долго. Я столкнулась с Кейт по пути назад, и мы довольно долго разговаривали. Я подумала, ты могла бы потешить своё… — она, должно быть, заметила несомненно странное выражение моего лица, потому что она тут же затихает, обеспокоенно хмуря брови. — Хлоя… что такое? Я сижу на месте, нервно заламывая руки, в то время как моё сердце бешено отстукивает в груди, а в животе ютится странное ощущение. Пока внутренние дебаты относительно того, стоит или не стоит мне об этом говорить, месятся в моих мыслях, я чувствую, как кровать прогибается, и на плечо ложится рука. Поднимаю взгляд и пересекаюсь с мягким, похожим на олений взглядом голубых глаз Макс. Теперь, когда она смотрит на меня, я вижу, я вижу то, что она пыталась скрыть. Искорка тоски и неуверенности прячется глубоко внутри, видимая только если будешь долго всматриваться. Нервно сглатываю и начинаю крутить кольцо на своём пальце, надеясь, что смогу найти нужные слова. Я не хочу терять Макс. Ни в коем случае. — Хлоя… ответь мне. Ты выглядишь так, будто привидение увидела, — подаёт она голос, начиная мягко потирать мою руку, что я замечаю лишь сейчас, учитывая то, о чём я сейчас узнала. Я чувствую, как щёки слегка начинает жечь румянцем от застрявших в горле слов, которые я хочу сказать ей, и которые отказываются срываться с моих губ. Выражение лица Макс становится ещё более озадаченным с каждой секундой. — Эй, ты можешь рассказать мне всё, что захочешь, ты же знаешь, — мягко говорит она мне, заверяя. Я знаю, Макс. Я знаю… это всё равно пугает. Прикусываю губу, в то время как мой взгляд гуляет по её бледному веснушчатому лицу вниз, к её губам, и… — Макс… — колеблясь, шепчу я. Она сидит, терпеливо ожидая, пока я продолжу, что одновременно облегчает и усложняет мне задачу. Она так привыкла к тому, чтобы с трудом находить слова, что в подобных ситуациях она ощутимо сочувствует. Я же чувствую, как дрожат руки, когда я сглатываю, прогоняя свои опасения, и бормочу: — Что бы ты сделала, если… если бы я поспорила… что ты не поцелуешь меня? Прямо здесь, прямо сейчас. Она широко распахивает веки, её нижняя губа начинает дрожать от моего вопроса. — Я… ты… это… Она сидит с разинутым ртом, просто пялится на меня с таким замешательством, будто ходит по минному полю, не зная, куда ступить, чтобы избежать детонирования всех мин ей в лицо. Она сильно прикусывает свою губу, её взгляд наполнен контролируемым желанием выплеснуть всё, что она чувствует, наружу. — Ладно, давай перефразируем, — дрожащим голосом выдыхаю я, с напряжением протягивая руку к её ладони и касаясь кончиками пальцев её кожи. Когда она не шевелится, я беру её руку в свою и вглядываюсь в её глаза, которые мне так хорошо знакомы. — Я… спорю, что ты не поцелуешь меня. Она сидит в ступоре с несколько секунд, просто пялясь на меня в шоке и неверии. Я, честно сказать, и сама удивлена. Поначалу я не собиралась говорить чего-либо об этом, но тогда осознала, что было бы глупо позволять Макс страдать в молчании ещё дольше… как и мне. В этом случае, если что-то пойдёт не так, то всё будет в порядке, потому что это спор, а если всё будет нормально… что ж, тогда и так тоже всё будет нормально. Даже зная, что Макс написала, легче не становится, но либо сейчас, либо никогда. Порой нужно идти на риски, чтобы добиться того, чего ты хочешь. Мне начинает казаться, что возможно, она написала это в шутку, на случай, если я попытаюсь прочитать её дневник, но затем я чувствую, как что-то на долю секунды касается моих губ. Прежде чем я успеваю осознать это, чувство пропадает. Я пялюсь на Макс, чьи щёки теперь покрывает нежно-розовый румянец, и она отказывается напрямую смотреть на меня, несмотря на то, что продолжает бросать на меня короткие взгляды, предположительно, чтобы уловить мою реакцию. Чувствую, как сердце явно собирается вырваться из моей груди, и в меня врезается волна эмоций. Они циркулируют по моему телу, восторг, паника, беспокойство, страх… всё мечется так быстро, что я не успеваю в них разобраться, чтобы понять, что я вообще чувствую. Всё, что я точно знаю — что я… хочу снова её поцеловать. Делаю глубокий вдох, после чего напряжённо выпаливаю: — Макс, я сказала, что ставлю на то, что ты не поцелуешь меня. Если ты считаешь это поцелуем — тогда тебе надо бы перечитать значение этого слова. Макс, кажется, это застигло врасплох, вряд ли она ожидала, что после этого поцелуя что-либо последует. Пока она просто сидит, я на импульсе льну к ней и целую её, двигая губами напротив её губ. От прикосновения она напрягается, не зная, куда положить свои руки, или что ей делать, но вскоре она… отвечает мне. Её губы слегка обветрены, но мне сейчас не до этого. Я могу понять, что она нервничает также сильно, как и я, но она не отстраняется, как и я. Чувствую, как одна из её рук ложится на мою, пальцы переплетаются, в то время как вторая ладонь ложится на мою щёку. Каждое её касание посылает мурашки по коже и вызывает очередную смесь чувств, которые я не могу понять, потому и не пытаюсь. Вместо этого, я просто наслаждаюсь моментом, стараясь запомнить его и упиваясь ею. Это правда очень странно. Думаю, Макс, на самом деле, моя первая любовь, просто я не осознавала этого раньше, да и слишком много всего произошло, с отцом и с её переездом в Сиэтл. Я даже начинала взвешивать варианты, пока Рэйчел не появилась, и после этого было слишком поздно… или так я думала. Глубоко в душе, я какое-то время знала, но пыталась игнорировать так, чтобы никогда с этим не разбираться вновь. Конечно же это не сработало, когда Макс, вдруг, снова ворвалась в мою жизнь, как доказательство моим размышлениям. Я не хочу давить или спешить со всем этим, поэтому сохраняю поцелуй ласковым и медленным, чтобы ненароком не напугать Макс. Кажется, что до недавнего времени она даже не осознавала, что могла быть по девочкам. Самой себе в этом сложно признаться, особенно со всеми местными мудаками, и даже сложнее признаться в этом кому-либо ещё. Ты просто не знаешь, как люди отреагируют, и даже если ты уверена, что кому-то будет нормально, как и должно быть, потому что это на деле не их дело, всё равно признание может поломать нервы. Особенно кому-то вроде Макс, кто буквально переобдумывает каждую деталь, это было бы куда более сложно. Я даже представить не могу все эти мысли, которые пожирали её, все сомнения… Я медленно отстраняюсь и чувствую головокружение, вновь открывая глаза и видя знакомое лицо своей лучшей подруги детства в считанных сантиметрах от моего, но в этот раз кое-что изменилось. Этот взгляд в её глазах куда более напряжённый, пока она пялится в самые глубины моей души, но это не нервирует. Её губы приоткрыты слегка больше, чем обычно, и её щёки несут на себе немного яркого румянца. Мы некоторое время сидим на месте, позволяя всему устаканиться. Несколько секунд спустя, я чувствую, как на моих губах возникает улыбка, в то время как на лице Макс возникает её фирменная придурковатая ухмылка. — Так лучше, — дразнясь, говорю ей я, утыкаясь лбом в её лоб. — Рада это слышать, — шепчет она достаточно громко для того, чтобы я услышала. Улыбаюсь ей самодовольной ухмылкой, нежно поглаживая её руку. — О, да, надеюсь, ты не против, но… я, типа, прочитала твой дневник.