Выхожу тебя искать

Дин, вопреки ожиданиям, не проникся моим энтузиазмом, и продолжил мрачно сверлить взглядом потолок над моей головой. Наверняка, надеялся, что силой мысли заставит его рухнуть и проломить мою пустую черепушку. Вот же идиот! Угораздило же нечистую столкнуть нас в темном лесу посреди американского захолустья. Ладно этот недалекий косплейщик, я-то чем Вселенной не угодила? Я в гневе столкнула ноги зажмурившегося зеленоглазки пинком с кровати. Он меня раздражает. Тоже мне котяра на солнышке, усы в сметане. Хотелось стереть его мерзкую усмешку наждачкой до самых костей черепа, но я нечеловеческим усилием воли взяла себя в руки. - Можешь на пару минут поскрести по сусекам и собрать остатки своих мозгов в кучу? – я, честное слово, поинтересовалась без намека на насмешку. - Не раньше, чем ты соберешь свои! – его зеленые глаза снова вспыхнули недобрым огнем и я, на всякий случай попятилась. Плюхнувшись на кровать милашки Сэма, умудрившегося оставить нас с зеленоглазой кривоножкой в комнате, где каждый предмет может стать орудием убийства, я вздохнула: - Не гавкай. Лучше сядь и послушай. Там, в России у нас с другом был свой сайт о темных силах. Мы изучали нечисть, классифицировали ее и пытались более или менее упорядочить эти знания. - Очень познавательно, - Дин показушно зевнул и поскреб грудь под надетой уже футболкой. – Мне-то это зачем? Я заскрипела зубами от злости, пожелав, чтобы он вывихнул себе челюсть, и сдавленно поинтересовалась: - Это твоя первая охота? - Вовсе нет. - Тогда удивительно как ты до сих пор жив. Тебе бы к зомби, ты среди них быстро бы своим стал. Тебя бы даже кусать не пришлось – ты все равно без мозгов. Теперь очередь Дина скрипеть зубами: - Я тебя и так терплю только потому… Потому… Да, собственно, какого хрена я тебя вообще терплю? – он взвыл громче пожарной сирены. – Пошла ты к черту, сука! - Фи, как грубо, - я улыбнулась. Доводить его до белого каления – мой новый адреналиновый наркотик. Это все равно, что дразнить голодного тигра сахарной косточкой. Да, рано или поздно хищник вырвется наружу, и тогда мне несдобровать, но пока еще можно поколотить прутиком по клетке, насмехаясь над опасностью. - Думаю, мне стоит поговорить обо всем с твоим «братом», - я изобразила в воздухе кавычки, давая понять, что я думаю о степени их родства. – У вас в семье он и умный и красивый, да? Тебе совсем ничего не досталось? Под левым зеленым глазом показалась тонкая пульсирующая венка, выдавая крайнюю степень агрессии. Кажется, тигр подобрался вплотную к подкопу из клетки. Того и гляди, Винчестер укокошит меня в состоянии аффекта, а потом свалит все на какую-нибудь чупакабру. - Да ладно, не серчай, - я попыталась изобразить добро во взгляде. – Хороший мальчик, хороший. Сидеть! Признаю, на этот раз я зашла слишком далеко, и меня спас только оглушительный телефонный звонок. Аппарат, стоящий на тумбе между кроватей, тонко завибрировал, мерзким писком раздражая барабанные перепонки. Я смотрела, как сильные пальцы с застарелыми болячками на костяшках сжимают трубку, и гадала, через сколько минут разозленный Дин сотрет ее в пыль. Впрочем, стоило ему только услышать голос звонящего, как с лица отхлынули все краски, в глазах застыло выражение беспредельной тоски, а сам он вытянулся в струнку, словно солдат-новобранец перед злобным начальством. В моем окружении такое впечатление на всех без исключения производил только один человек. Вздохнув и мысленно помолившись всем известным богам по отдельности и вместе взятым, я отобрала телефон у напуганного Винчестера, с трудом разжав его пальцы. - Привет, пап, - я старалась прощебетать это как можно радостней, но получилось больше похоже на последнее слово приговоренного к смерти. На том конце воцарилась тишина, предоставляя мне возможность начать оправдываться во всех возможных грехах. Но я тоже не лыком шита, у меня, вообще-то, папа – полковник КГБ, я свои права знаю. - Доброе утро, Евгения, - собеседник сдается первый. Я бодро отвечаю: - Здравия желаю, товарищ отец. Плечи против воли распрямляются, позвоночник превращается в железный лом, подбородок задирается, а взгляд устремляется в туманную даль, где маячит счастливое будущее. Кажется, мы с Дином поменялись ролями: теперь он рассматривает меня с любопытством, пока я изображаю солдата на смотре. - Доложить свое нынешнее местоположение! - Соединенные Штаты Америки, сэр. Штат Юта, сэр! – отрапортовала послушно. Отец откровенно злится: - Ты мне эти капиталистические «сэры» брось! Какого черта, Евгения? Кто разрешил покинуть расположение семьи Полонских, где вы были расквартированы с мужем? - Ну, пап! Может, хватит уже корчить из себя прапорщика Шматко, а? Ты вообще-то был полковником КГБ, а не заведующим армейским складом. Если ты думаешь, что твой язык штанопротирательных и сапогостаптывающих войск России сделают меня послушной дочерью, то ты все равно ошибаешься. - Полковников бывших не бывает, - папа устало вздохнул. – Мне Михаил звонил. Что у вас случилось? - Ничего. Все в порядке, пап. Это он тебе по ошибке позвонил. - По ошибке? А морги в поисках пропавшей жены он тоже по ошибке обзванивал? Я мысленно чертыхнулась. Как всегда, отец владеет большим объемом информации, чем показывает собеседнику. Что еще наговорил ему Мишка? - Я жду ответа, Евгения. - Послушай, пап, тут такая связь дорогущая, ты сейчас кучу денег потратишь. Я скоро приеду домой, и мы поговорим, ладно? За меня не волнуйся, у меня все хорошо. Целую тебя. Положив трубку, я еще минуту не могла успокоиться и все ждала, когда отец перезвонит и применит на мне какие-нибудь строго засекреченные пытки на расстоянии. Но в этот раз, кажется, обошлось. - Кто это был? – Дин тоже облегченно выдохнул, вновь растянувшись на кровати. - Мой отец. - Ого! Правда? – кажется, в его взгляде появился легкий намек на уважение. – Он военный? Я помотала головой: - Полковник КГБ в отставке. - Я тебя прекрасно понимаю. Мой отец тоже был властным человеком. - Властным? Я тебя умоляю. Я не удивлюсь, если, благодаря нему, завтра сюда вломятся копы и выдворят меня из страны без права возвращения. Бывших полковников не бывает, и он до сих пор контролирует каждый мой шаг, начиная замужеством, и заканчивая выбором нижнего белья. Я устала от этого. Поэтому, наверное, и увлеклась книжками о сверхъестественном – они давали мне иллюзорное ощущение свободы. - По крайней мере, твой отец не всучивал тебе винтовку, когда тебе только исполнилось восемь. - Конечно. Мой научил меня стрелять в шесть, - я расхохоталась. Неожиданно зеленоглазка даже начинает мне нравиться. Странное теплое к нему чувство растекается по расслабившемуся позвоночнику. Я вдруг вспоминаю его горячее дыхание на своей коже, его мозолистые пальцы, сжимающие мои плечи, и эти ощущения расползаются по спине мурашками. Только этого мне не хватало! Он сел на краешке своей кровати, чуть наклонившись вперед и устроив локти на коленях. Короткий ежик волос забавно топорщился на затылке, примятый подушкой. Правое запястье обвивал кожаный браслет, прошитый грубыми нитками. На груди сверкал кулон с изображением какого-то рогатого божка. И именно этот кулон привел меня в чувство. Зачем я изливаю душу этому психу, изображающему книжного персонажа? Он настолько вжился в роль, что с упоением и затаенной обидой рассказывает мне о детстве Дина Винчестера, словно о своем собственном. - Слушай, очень мило узнать, что ты такой идиот, потому что тебя папа в детстве недолюбил, но меня это мало волнует. - Почему-то меня расстраивает, как гаснут его глаза после моих слов. – Давай поговорим о деле. - Да пошла ты! – злобно сплюнул он и добавил: - Сука! - Ну и пойду! Пойду и сама поймаю эту нечисть. А ты сиди здесь и дальше жалуйся на свою несчастную жизнь, как последняя баба, - я вскочила с кровати, намереваясь покинуть эту комнату, от души приложившись дверью о косяк. Но хищник неожиданно нашел выход из клетки и оказался в опасной близости, сверля злобным зеленым взглядом. Он в прыжке догнал меня у самой двери и прижал к стене, навалившись всем немаленьким весом натренированных мышц. Сильными пальцами, жесткими, царапающими нежную кожу, Дин злобно обхватил мою шею, перекрывая доступ воздуха, и меня окутало ощущение навязчивого дежавю. Перед глазами поплыли темные круги, словно клякса чернил на светлой бумаге, и в этой темноте остались только горящие ядовитой зеленью радужки, чуть желтеющие к зрачку. Я безрезультатно цеплялась пальцами за его руку, пытаясь разжать стальную хватку. Сталь мышц ни на секунду не ослабевала и даже волоски на коже казались вылепленными из титана. Выпуклый извилистый рисунок вен под моими ногтями едва заметно пульсировал, выдавая учащенное сердцебиение зверя, так отличающееся от моего останавливающегося сердечного ритма. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то человеческое, и он ослабил хватку, позволив мне давиться кашлем, ловя раскаленный воздух. - Идиот! – прохрипела я сипло, едва переведя дыхание. – Ты мог меня убить. Дин отошел на два шага и, скрестив руки на груди, смерил меня презрительным взглядом: - Охота была пачкаться. - Придурок! - Стерва! - Напыщенный индюк! - Самовлюбленная сука! - Имбецил! – я сделала шаг к нему, грозно тыча пальцем в его широкую грудь. Он даже не пошевелился, поджидая меня, словно хищник жертву, лишь громко хмыкнул: - Идиотка! - Ненавижу тебя! - А я тебя! Кажется, я потеряла сознание на какое-то время, потому что внезапно обнаружила себя висящей на крепкой шее Дина, пока он бесцеремонно исследовал языком мой рот. Халат задрался, и грубые пальцы властно расположились на моей заднице. Одной ногой я обвивала его талию, крепче прижимаясь к горячему мужскому телу, чувствуя внутренней стороной бедра холод пряжки ремня на джинсах. Мои пальцы путались в его жестких коротких волосах. Мне снова до темных кругов перед глазами не хватало воздуха. И, что хуже всего, мне все это нравилось…