Somebody else

       — И что же вы почувствовали в этот момент, мистер Каспбрак?

Маятник на её столе синхронно раскачивался из стороны в сторону, заставляя мысли хаотично биться о стенки черепной коробки. И кто придумал, что эта хрень успокаивает?

«Мистер Каспбрак, так официально, что тянет блевать. Как я должен доверять ей, если она даже не пытается наладить личностный контакт, просто отрабатывает полученные деньги. Ну ладно, что же я там почувствовал. Дайте подумать. Ах да. Было такое ощущение, что сердце вот-вот разорвётся на части, а горло сдавило клещатами, хотелось упасть на пол и исчезнуть. Было так страшно, что ноги стали ватными, а я весь покрылся испариной. Как-то так вообщем. Ничего нового. Когда ты живёшь с тревожным расстройством и страдаешь от панических атак, такое случается. Как я люблю говорить: «Дерьмо случается. Жизнь продолжается».

      — Да ничего такого, мне просто стало немного страшно, а мама как всегда раздула трагедию на пустом месте, — ответил я, не скрывая недовольство в голосе за напускной вежливостью, как делаю это обычно.

Пожилая леди с несуразным пучком на голове пристально взглянула мне в глаза. Видимо что-то зарезюмировала в своей голове и произнесла:

      — Вижу вы не настроены на разговор, но ваш диагноз не позволяет мне просто так отпустить вас домой, юноша.

Диагноз. Вот и всё, что ты во мне видишь. Я не человек, а лишь перечень диагнозов, не так ли? Одна сплошная ошибка.

Через пару минут мучительного ожидания она передала мне рецепт на очередные лекарства, которых, благодаря моей страдающей гиперопекой маме, у нас дома и так куча и…что это за хрень?

       — Группа поддержки? — язвительно, возможно даже слишком, спросил я, верча в руках программку, зазывающую таких как я на групповую терапию.

«Таких как я… Сломленных. Не люблю это слово. Но так и есть. Я бракованный и ничего тут уже не поделаешь».

      — Настоятельно рекомендую посетить данную группу, вам нужно начать социализацию в обществе и научиться говорить о своих проблемах с другими людьми, мистер Каспбрак.

      — Эдди.

      — Что простите?

      — Зовите меня Эдди, — бросил я, подхватив с пола рюкзак и мигом скрывшись за дверью. Немного подумал и, скомкав злополучный кусок бумаги, бросил его в урну. В любом случае эта женщина «не хочу выполнять свою работу, так что решила спихнуть тебя в группу поддержки» расскажет об этой затее моей маме и у меня не будет выбора, кроме как пойти на это чёртово собрание.

И что вы думаете? Так и случилось. Сегодня после школы я держу путь в обитель ментальных заболеваний высказывать всё, что наболело, а точнее снова делать вид, что всё в порядке. Единственное, что я понял за 17 лет своей никчёмной жизни — всем плевать на твои проблемы. Грустно, но факт.

Первым уроком во вторник, к сожалению, является математика, в которой я совершенно ничего не понимаю, ведь я гуманитарий до мозга костей. И по этому урок математики превращается для меня в пытку. Каждый раз, когда меня вызывают к доске, ладошки неумолимо потеют так, что невозможно взять кусок мела в руки, все взгляды прикованы к моей напряжённой спине, и я слышу пару смешков сзади. Глаза предательски наполняются солёными озёрами, а губы начинают танцевать чечётку. Смахивает на кошмарный сон, да? Вот только там нет части, где я просыпаюсь. Лишь мой позор и усиленные смешки, приправленные язвительными комментариями учителя, которому, вот честно, давно пора на пенсию.

Учитывая всё это, понятно почему я не особо спешил на первый урок, лениво слоняясь по коридору. Но даже тут не смог найти должного умиротворения. Сильный толчок в бок впечатывает меня в холодную поверхность школьного шкафчика. Я слышу смех и сразу осознаю кто его обладатель. Ричи-Балабол-Тозиер. Если он бык, то я для него красная тряпка. Не знаю когда именно это началось, так же не знаю почему, но этот высокий кудрявый парень, похожий на чертову рок-звезду, считает своим долгом доставать меня и доводить до исступления своими шуточками и толчками. Скорее всего я просто ему не нравлюсь. А может он вымещает на мне свою скрытую агрессию, за которой скрывает эмоциональную боль? Ой, что-то меня понесло. Простите, люблю все анализировать, но скорее всего в этой ситуации ответ прост — Ричи Тозиер просто обыкновенный придурок.

      — Что застыл, принцесса? — произносит он с ухмылкой на лице, ожидая моей реакции. Запомните, хулиганы живут ради реакции своих жертв, они питаются их угнетённым ощущениями. Я не собираюсь ему этого дарить.

      — Просто пытаюсь понять, почему ты такой придурок, Тозиер. Тебя не любили в детстве? Родители забыли о твоём существовании? Тебя отвергла любовь всей твоей жизни? Что послужило толчком к твоей личностной деградации? — проговорил я на одном дыхании, пытаясь сохранить спокойный тон и у меня это на удивление неплохо так вышло.

То, как вытянулось его лицо после моих слов, будет сниться мне в кошмарах. Каким то образом, сам того не понимая, я переступил невидимую черту, скорее всего больно задевая ногтём незаживший порез в его душе. Машинально вжимаюсь в шкафчик позади, готовясь к сильному удару в лицо, зажмуриваю глаза, надеясь, что это быстро закончится и я не окажусь на приёме у школьной медсестры, которая не отличит зелёнку от перекиси. Проходит минута, а удара так и не последовало. Странно. Я нехотя раскрываю веки и никого перед собой не вижу. Он просто ушёл. Неужели я попал в точку?

Групповые занятия проходят в зале для игры в волейбол в местном спортивном центре в 6 часов вечера, когда спортсмены покидают здание, а духовные мертвецы медленно вползают в выкрашенные в ярко красный цвет входные двери. Возле которых я собственно и стою, боясь сделать шаг, словно стоит мне просочится внутрь и вся моя жизнь кардинально изменится. С чего такие мысли? Сам не понимаю. Я люблю все утрировать, возводить в абсолютное даже самое незначительное событие, скорее всего по причине того, что ничего на самом деле значимого в моей жизни никогда не происходило.

      — Ты на собрание? Почему так рано? Только пол 6, — мелодичный голос справа от меня выводит из ступора, заставляя взглянуть на его обладательницу. Очаровательная рыжеволосая девчонка медленно подносит зажжённую сигарету к пухлым губам, смотря мне прямо в глаза.

«Почему так рано? Рано? Та я всегда прихожу за час, потому что панически боюсь опоздать и опозориться внезапным появлением у всех на глазах».

      — А почему ты куришь? Хочешь заработать рак лёгких? Тебе что, жить надоело? — глупый вопрос и совсем неуместный, даже грубый я бы сказал. Но ничего не могу с собой поделать. Скрипучий голос мамы бродит по сознанию выкрикивая: «Сигареты — это зло, Эдди. Стоит один раз закурить и всё — ты зависим. А потом ты не можешь дышать и твои лёгкие чернеют и их вырезают. А как жить без лёгких, сыночек? Правильно — никак. Ты хочешь умереть, Эдди?».

Но рыжеволосая не обижается, а лишь слегка улыбается, туша сигарету подошвой тучных армейских ботинок (скорее всего принадлежавших ее отцу).

      — Нет, я курю не из-за того, что мне надоело жить. Из-за этого я голодаю — произнесла она так просто, словно только что рассказала мне анекдот. И только сейчас я заметил, какой на самом деле тощей она была, и даже оверсайз одежда не могла этого скрыть.

      — Ну, ты идёшь, грубиян? — спросила она всё с той же усмешкой на губах, и я мысленно подумал, что Тозиер ухмыляется так же, но быстро отогнал эту мысль. С чего это мне думать об ухмылке этого придурка.

Посреди спортивного зала стояло около восьми стульев, образовывая круг. Это все выглядело так странно. Даже как-то неестественно. Где-то сбоку располагался стол с кофе и пончиками, которые лежали там на подносе совершенно неприкрытые. Я сразу решил, что ни за что к ним не прикоснусь, мало ли кто мог на них чихнуть или кашлянуть, не хотелось бы подхватить какой-то вирус. Морозец прошёлся по коже, заставляя шумно сглотнуть вязкую слюну, скопившуюся во рту.

«Вирус, вирус, вирус» — крутилось у меня в голове, пока вокруг сновали люди, занимая свои места. Когда все стулья кроме одного, которое почему то очень цепляло моё внимание, были заняты, Беверли наклонилась ко мне, указывая пальцем на светловолосую женщину лет сорока.

      — Это мисс Байер. Она наш психотерапевт, крутая женщина на самом деле. Говорят, что она потеряла дочь. Суицид, — она многозначительно посмотрела на меня, а после продолжила, — скорее всего именно по этому она решила заняться всей этой историей, — она театрально обвела руками всех присутствующих, давая понять, что имеет ввиду под словами «эта история».

      — Рядом с ней находится Джинни, — посттравматическое расстройство, после Эрик — пограничное расстройство личности, далее Сюзанн — послеродовая депрессия, именно поэтому я никогда не заведу детей, а не потому что не могу, это Марк — булимия, — я вопросительно взглянул на неё, и она, смекнув мой немой вопрос, ответила. — О нет, я не блюю, дружок, у меня нервная анорексия и частые депрессивные эпизоды, а ещё я немного нимфоманка, но если честно, не считаю это своей проблемой, скорее наоборот, секс отличный способ отвлечься, так ещё и заменяет вечернюю пробежку, сжигая калории.

После её слов, я реально задумался над тем «а имею ли я право находится тут?». Может я просто надумал себе все проблемы. А эти люди… им явно нужна помощь и поддержка. Чувство вины острыми шипами проросло в грудной клетке, сдавливая сердце. Я не заслуживаю того, чтобы быть тут. Я не заслуживаю помощи. Я всё придумал, это просто у меня в голове.

«Мои проблемы недостаточно важны и серьёзны. Я недостаточно важен».

Да, Эдди, ментальные заболевания и правда обитают не в твоей заднице, а в голове, просто тебе слишком сложно признаться в этом даже самому себе.

      -Итак, давайте начнём наше собрание, — прервала мысленный поток астматика та самая светловолосая женщина с, как оказалось, приятным голосом.

      — Но ещё ведь не пришёл… — начала было говорить брюнетка в огромном сером свитере, Беверли вроде сказала, что её зовут Джинни, но женщина перебила её, что показалось Эдди странным. Имеет ли право психотерапевт перебивать своих пациентов?

      — Он всегда опаздывает, так что начнём без него. И начнем мы с нашего новенького. Эдди, верно?

Ну хоть не мистер Каспбрак и то хорошо. В тот самый момент, когда я было уже открыл рот, чтобы ответить, в зал вихрем кто-то залетел, занимая тот самый волнующий меня стул по левый бок от моего.

      — Простите, пробки, — произнёс знакомый голос, и я прочитал в его интонации ту самую, мать его, ухмылку.

Резко обернув голову на источник шума, я столкнулся с кофейными глазами, до краёв наполненными шоком.

Что происходило после, напоминало сцену из дурацкого немого кино. Ричи подскакивает на ноги и даёт деру. В прямом смысле этого слова. Он просто убежал, да так быстро, что я даже засомневался, был ли он тут на самом деле, или я это придумал.

Всё вокруг погрузилось в тишину и, ощущая неподъемный камень стыда и вины, не долго думая над своими действиями, я так же подскакиваю на ноги и сломя голову бегу домой, смахивая горячие слёзы с бледных щёк и думая, как всё это объяснить маме. Теперь он знает, что у меня проблемы с психикой. Теперь у него появился ещё один повод втаптывать меня в грязь. Но… стоп. Я резко остановился прямо около собственного дома.

А что он блядь там делал? — эта мысль обухом ударила меня по голове, вытесняя всё остальное. Что только что произошло? И что теперь будет?