Прежде чем мы расстанемся

В отеле на входе Стив отдал на сканирование свою дорожную сумку, положил на стол перед охраной телефон, "дерринджер" и разрешение на него вместе с водительскими правами. Уже через минуту проверка закончилась. С Баки было не так просто. Оставив на столе сумку, сняв перчатки и куртку, он остановился в рамке металлоискателя наполовину, за линией осталась вытянутая вбок левая рука, которую охранник и портье долго ощупывали изучающе-любопытными взглядами. Процедура выглядела, мягко говоря, отвратно. Стиву пришлось, сцепив зубы, сдерживать гнев. Мимика Баки была красноречивее любой обсценной лексики, но попытку Стива вмешаться он оборвал сходу, категорично помотав головой: – Стив! Не надо. Это их работа. Когда Баки позволили ступить внутрь, рамка мерзко взвизгнула, и Стив невольно вздрогнул. Наконец от Баки отстали. Продрогший, облизанный любопытными взглядами с головы до ног, он подошел, натягивая куртку. – Так каждый раз, – прошипел Баки сквозь зубы и подарил охраннику испепеляющий взгляд. – Тебе нужен специальный пропуск. – Гиблый номер, – поморщился Баки, – я пытался. Фонд помощи ветеранам даже выдал мне такой, но его не признают. 11-е сентября с нами навеки. Они свернули в коридор, ведущий к вестибюлю, не сказав больше ни слова. Обоим было не по себе. Вестибюль встретил теплым светом и вялой улыбкой девушки на ресепшене. Здесь было спокойнее. Мерзкую процедуру досмотра на входе хотелось задвинуть куда-то на задний план, хотя бы на время, чтобы меньше давило. И без того помотало уже сегодня. Дежурная полусонно залепетала, надеясь на короткую процедуру оформления, когда Стив упомянул бронь, но уже через минуту все свернуло куда-то не туда. – Моему другу, – Стив кивнул на Баки, – нужна помощь. У вас случайно не найдется свободный номер? Вежливая улыбка медленно испарилась, и дежурная осоловело уставилась в монитор: – Простите, сэр, к сожалению, ничем не могу помочь, забронировано всё подчистую. Рождество вот-вот, вы же понимаете. – Посмотрите на этого парня, мэм, неужели допустите, чтобы он провел ночь на улице? В такой холод? Прошу, проверьте еще раз. – Разумеется, сэр, я повторю запрос. Тонкие пальцы застучали по клавиатуре, и через пару секунд прозвучал вердикт: – Мне очень жаль, сэр. Не только у нас так – отели заполнены по всему городу. Могу предложить вашему другу только место в хостеле. В Бронксе. – Шутите? – Нисколько, сэр. – Третий час ночи, мэм. Мы оба валимся с ног. Другого варианта у вас нет? Грустная дамочка только развела руками, бормоча дежурные извинения. – Ладно, – Стив на секунду зажмурился и потер пальцами лоб. – Тогда я решу вопрос. Он развернулся и пошел к Баки. Тот пытался ровно застегнуть липучку на манжете левой перчатки. Из-за резких нервных рывков получалось косо, и Баки повторял попытки, дергая несчастный ремешок с каждым разом сильнее. – Баки, пойдем. – На выход? – Тебе здесь не нравится? – Я так задолбался и замерз, что устроит даже лавочка в Центральном парке. – Могу предложить кое-что получше. Они уже свернули к лифтам, когда за спиной робко прозвучало: – Простите, сэр, но ваш номер... он же... одноместный. – Просто пожелайте нам доброй ночи, – бросил Стив через плечо, не обернувшись. – Доброй ночи, – эхом отозвалась дежурная, продолжая полусонно хлопать ресницами, пока ее не окликнули.

---

Лифт тащился наверх издевательски медленно. Привалившись плечом к стене, Баки боролся со сном и почти проиграл, когда створки наконец раскрылись. Полумрак на этаже рассеивали подслеповатые ночные светильники. Стив шел к своему номеру, бегло просматривая цифры на дверях: – 922, 924, 926... вот он! 928. Замок принял карточку и зажег зеленый индикатор, ручка двери легко поддалась. Стив переступил порог и улыбнулся: – Входи, Баки. На сегодня мучения закончены. Ответа не было, шагов тоже. Стив обернулся и вопросительно поднял брови. Баки осматривал комнату поверх его плеча: – Ты уверен? Номер-то на одного. Роджерс покачал головой: – У меня не осталось сил на споры, – взял Баки за запястье и потащил внутрь. Тот вяло сопротивлялся, и это, честно говоря, заводило. – Всё, возражения не принимаются. Разместимся... как-нибудь. Стив запнулся – слегка не рассчитал, и расслабленный Баки буквально влетел в него. Сон как рукой сняло. – Э... извини, – пробормотал Баки, спрятав глаза за длинными прядями волос, и отступил на шаг. Стив нервно кивнул и сглотнул сухим горлом. – Иди в душ первым, – Стив не узнал собственный голос. – Спасибо, – тихо ответил Баки, не поднимая головы. – Не в смысле за душ – вообще. – Не парься, всё нормально. Баки кивнул, скинул с плеча в кресло рюкзак и поплелся к открытой двери ванной. Стив глазел ему вслед, пока не одернул себя. Оглядевшись, оставил в углу свою сумку, бросил куртку на подлокотник кресла. Порывшись в шкафчиках номера, отыскал запасные одеяло и подушку, застелил диван. Отрегулировал ночники под слабую подсветку, присел на край дивана, еще раз осмотрелся и кивнул – вполне. Шум воды в ванной затих, значит, Баки сейчас выйдет – распаренный, расслабленный... в голове слегка поплыло, и Стив, вставая, зацепил и опрокинул маленькую тумбу, успев подхватить падающую с нее вазу с цветами почти над самым полом. На грохот выскочил Баки: – Стив! Ты в норме? – Да... пустяки. Со стороны смотрелось эпично – Стив на коленях с букетом в руках, перед ним Баки в одном полотенце на бедрах. Сердце Роджерса выписало кульбит в груди – такое не забывается. Баки ошалело моргал: – Э-э... помочь? – Нет, я сам, – Стив нервно облизал губы. – Воду немного расплескал... вот. – А, ладно... я там, это... закончу тогда, – Баки неловко махнул рукой в сторону ванной и сбежал. Стив шумно выдохнул и ухмыльнулся, покачав головой. Еще бы кольцо в бархатной коробочке для полноты картины. В ящике комода нашлись салфетки, Стив промокнул воду и чуть не столкнулся с Баки, вернувшимся из ванной уже в штанах и майке. Разминуться в узком коридоре получилось не сразу, отчего ржали уже оба. Наконец ваза с букетом была водружена на законное место на тумбочке, а Стив удалился в ванную, ступил под горячий душ и зажмурился. Сама собой перед внутренним взором стала вырисовываться картинка с обнаженным Баки, смывающим пену шампуня с длинных темных волос. Голова запрокинута, глаза закрыты, только ресницы чуть подрагивают под натиском капель. Струи воды плавно огибают скулы, стекают по небритым щекам, подбородку и шее, очерчивают ключицы и мускулы плеча, рассеиваются на пластинах руки, скользят по груди, изгибаются на выступах кубиков пресса и теряются в дорожке волос, уходящих в пах... Стив резко распахнул глаза. Нечего забегать вперед. После яркого света в ванной полумрак гостиной казался непроглядной тьмой, Стив пересек комнату, ориентируясь по памяти. Подошел к дивану – пустому, как ему показалось – и чуть не плюхнулся прямо на Баки. В последний момент расслышал дыхание и замер. – Стив? – донеслось снизу. – Прости, я... черт, я думал, ты в кровати. – Это же твой номер. На диване я. – Как насчет поменяться? Не люблю кровати. – Я тоже. – А. Ясно. – Стив дошел до светлого прямоугольника покрывала, нехотя опустился на раздражающе мягкий матрас. Ладно, придется этот передоз комфорта взять на себя. Баки, скорее всего, не соврал из вежливости – любому бойцу провалы в невесомую рыхлость поперек горла. Стив поерзал, попытавшись провалиться поглубже, мысленно проклял того чувака, который придумал застилать кровати любимой постелью какой-то неженки из детской сказки, и даже закрыл глаза, как вдруг услышал тихий голос: – Стив, можно спросить кое-что? Глаза распахнулись сами: – Конечно. – Там, на вокзале, ты просто хотел отвлечь тех мудаков, когда ляпнул про бойфренда? Просто прикол? В горле снова запершило, голос прозвучал, как чужой: – Само собой. Чисто отвлечь. – Хорошо, – сонно проворчал Баки. – Я так и думал. Пару секунд Стив кусал губы, подбирая слова: – А у тебя... кто-то есть? Ничего, что я спросил? – Был... да ну его. Урод, каких мало. Спокойной ночи. Тишина сменилась размеренным сопением. Кто бы ни был тот мудак, предавший Баки, наверняка не всё потеряно. С этой мыслью Стив отключился.

---

Утро повисло над Нью-Йорком пеленой светло-серых туч, щедро сеющих мелкий густой снег. Городские службы еле успевали расчищать заносы, попутно переругиваясь с мерзнущими в пробках авто беспорядочными воплями клаксонов. Прохожих, поднявших повыше воротники, целыми толпами глотали спуски к метро. Стив задернул штору поплотнее и отошел от окна. Баки еще спал. Темные волосы разметались по подушке, металлическая рука расслабленно свисала с края постели. В номере было тепло, но выглядывающая из-под одеяла ступня Баки выглядела озябшей. Стив наклонился, прикрыл ее уголком одеяла, улыбнулся и тихо вышел из комнаты, прихватив с собой телефон. Взгляд сквозь чуть приоткрытые веки, проводивший его до порога, не заметил. Минут через пятнадцать Баки выбрался из теплой постели, сонно почесывая лохматый затылок, миновал ванную и притащился во вторую комнату, поменьше. Стив смотрел здесь последние новости на смартфоне в наушниках. Облизав дефилирующего по номеру в одних боксерах Баки с головы до пят ласкающим взглядом, плохо замаскированным под легкое удивление, Стив вынул один наушник: – Доброе утро. – Угу, доброе. – Не замерзнешь? Баки гибко изогнулся, потягиваясь под аккомпанемент рекалибровки металлических пластин: – Сейчас накину что-нибудь. Он отвинтил крышку на бутылке, хлебнул содовой и ушел в ванную, бросив на ходу: – Я просто подумал, что после наших ночных разговоров и так нормально. Не возражаешь? – Нет. Стив поймал себя на том, что улыбается во все тридцать два.

---

Завтракали в ресторане отеля на первом этаже. Почти треть зала занимала огромная рождественская елка. От обилия украшений рябило в глазах, пол под нижними ветками был завален разнокалиберными пестрыми коробками, перетянутыми яркими лентами. Пока Стив с Баки доедали панкейки с джемом, внимание привлекла какая-то пара. Девушка залюбовалась елкой, бойфренд что-то шепнул ей на ухо, и они вместе стали рыться в куче подарков. Метрдотель, похоже, был предупрежден и не вмешивался. Наконец, парень выхватил одну коробку с полосатым красно-желтым бантом и сунул в руки своей подруге, рисуясь так, будто вручил подарочный сертификат как минимум на тропический остров. Девушка картинно взвизгнула от восторга, сорвала бант, достала коробку поменьше, затем еще чуть меньше и еще. В последней обнаружилась бархатная коробочка в форме сердца. Девушка с воплями кинулась целовать парня взасос. Баки чуть не разбил себе лоб фейспалмом. – Да ладно, Баки. Перегнул чувак, с кем не бывает. Хотел как лучше. – Мне пофиг. Я просто ненавижу показуху, а тут ее хоть ведрами черпай. – Необязательно. Мы их не знаем. Баки хмыкнул, помолчал немного, затем добавил: – Игра на публику. Фальшивка в каждой ноте, за милю видать. Тупая подкормка для внутрисемейных сплетен. Стив покачал головой, пряча улыбку, и уже собрался заговорить о чем-то другом, как вдруг Баки тихо и мрачно произнес, глядя куда-то перед собой: – Вокзал видел больше настоящих поцелуев, чем свадьбы. Больница слышала больше искренних молитв, чем церковь. Стив прикусил губу, выдержал паузу и осторожно спросил: – Это он так достал тебя? Извини, если я лезу... Баки оборвал его, сильно помотав головой. Отодвинул тарелку, откинулся на спинку стула и долго не отвечал. Стив не торопил. Затем, уставившись невидящим взглядом в скатерть, Баки медленно произнес: – Сначала он говорил, что сделает для меня всё. Потом – что лучше знает, что мне нужно. Потом – что действует в моих интересах. Короче, он имел отношение к военной комиссии, где оформляли документы парням после госпиталя, в том числе мне. Ну и... принял меры. Уберег меня от военной службы. Решил, что мое место – не в спецназе, не во внутренних войсках или вроде того, а на пенсионерской лавочке. Меня забыл спросить. И правда – нахрена? Баки поднял на Стива влажные глаза и добавил с горькой усмешкой: – Спасибо ему. Защитил. Считай, спас. А я, дурень, не поехал к нему. Глупо, да? Такого заботливого бойфренда потерял. Баки сунул в лежащую на столе папку со счетом несколько купюр, резко поднялся, коротко бросил: – Наверно, мне пора. Спасибо за все, Стив. Уверен, тебе точно повезет больше. – Куда ты? – Стив вскочил и машинально выпалил первое, что пришло в голову. – Пока не знаю. Может, съезжу к родственникам, – криво ухмыльнулся и съязвил: – Инвалиду положен бессрочный отпуск. И направился к выходу. Глядя ему вслед, Стив лихорадочно перебирал хаос в голове, пытаясь выудить оттуда какой-нибудь предлог, чтобы пойти следом, потом плюнул и просто рванул за Баки. Нагнал его уже на крыльце. Тот изобразил вялое удивление. – Знаешь, – выпалил Роджерс, – если бы я хотел тебя защитить, нашел бы возможность служить вместе. В одном подразделении. И прикрывал бы в бою твою задницу. Если ты не против. Баки покачал головой и усмехнулся: – Ну, прикрой. До поезда.

---

В здании Центрального вокзала кипела жизнь – приезжающие, отъезжающие, провожающие и встречающие сновали броуновским движением, переполняя огромные залы и суетясь без лишней спешки и толкотни, как будто ими управлял некто свыше и следил за неуловимым подобием порядка. Рождественский декор почти отвоевал территорию у информационных табло и заполонил собой практически каждый дюйм немалого пространства центрального зала, от красно-бело-зеленой гаммы рябило в глазах. Бесчисленные Санты и эльфы ловко сновали между людскими потоками, выкрикивая призывы поучаствовать в предпраздничных пожертвованиях. Стив не замечал этого. В голове отбойным молотком стучало: "Баки уезжает. Он уезжает, уезжает, черт подери!" Баки лавировал по залу, пробираясь сквозь людской муравейник. Стив шел рядом, плел какую-то ободряющую чушь и натянуто улыбался, нервно посмеивался над собственными неуклюжими попытками пошутить, делая вид, что всё идет как надо. Они так недолго знакомы. Нечем удержать Баки, и тот вот-вот исчезнет. Оставит глубокий шрам на сердце, станет тенью, воспоминанием, несбывшейся мечтой. Нечего предложить Баки, кроме невыносимого желания быть рядом. Опоздал. Так глупо. И чего молчал утром, когда Баки вышел из ванной – расслабленный, умиротворенный. Залюбовался, как идиот, упустил момент. Почему не остановил перед самым уходом из номера, когда Баки чуть задержался на пороге, поправляя ремень рюкзака на плече? Что мешало перехватить этот ремень, развернуть к себе, прошептать прямо в губы: "Баки, я не хочу, не могу потерять тебя. Давай встретим Рождество вместе?" И тогда время начало бы совсем другой отсчет – уже для них двоих. В лифте исподтишка таращился на него, собираясь с духом, пока двери не разъехались в стороны, чтобы впустить еще троих пассажиров. В такси какого-то хрена сел на переднее сидение, вместо того чтобы сесть назад вместе с Баки, поднять перегородку и сказать всё как есть. Как душу выворачивает наизнанку от каждого его взгляда, как внутренности сгорают в пепел от его мимолетной полуулыбки, и лихорадит от одной мысли о ночи с ним. Только любая попытка заговорить об этом сейчас прозвучит для Баки как нарочитая показуха, не больше. Посреди тысячной толпы о таком не говорят. Меньше всего хотелось в последние минуты испортить единственное, на что можно рассчитывать – на память о себе. О том, что так и не случилось. Чуть больше бы времени. Еще совсем немного. На табло пошел отсчет последней минуты до отправления поезда. Цифры мелькали с ужасающей скоростью, сердце бешено колотило в грудину, грозясь проломить ее. Баки стоял на краю вагона, Стив тонул в его глазах, молча глотая свою боль. – Ну, прощай, Стив Роджерс. И будь осторожен, куда бы тебя ни занесло. – Ты тоже, – голос безбожно хрипел, но Стиву было плевать. – И не бери в голову, тот отказ – дело поправимое. Ты можешь подать повторный запрос и потребовать полное тестирование в условиях полигона. – Знаю. Подумаю об этом... после праздника. Прозвучал предупредительный сигнал. Баки сделал шаг назад, и выехавшая из паза дверь отрезала его от вокзальной суеты. Повинуясь изгибу монорельса, состав исчез за поворотом, и платформа опустела. Следующий поезд должен был появиться через некоторое время, и пассажиры только начинали сходиться, удивленно поглядывая на мужчину, одиноко смотревшего вдаль, как будто его пригвоздило к месту в момент прощания с кем-то. Если честно, так и было. И этот парень не сразу понял, что голос за спиной ему не мерещится. – Стив! Ну хорош уже, обернись. Либо жизнь совершила немыслимый поворот, либо пора к психиатру. Стив медленно развернулся. – Баки? – голос окончательно отказал, получилось только прошептать. – Ты же... – Нет, не уехал. Хотя, – Баки чуть прищурился, сдерживая улыбку, – я пытался. – Но как ты... – Открыл противоположную дверь и спрыгнул, – Баки пару раз сжал и разжал металлический кулак. – Я все-таки кое-что умею, если ты не забыл. Тормоза отказали. Сходить с ума – так по полной. Стив сгреб Баки в охапку – податливого, улыбающегося, расслабленного. Зажмурившись, шарил руками по плечам и спине, потирался скулой о небритую щеку. Поднял голову, чтобы заглянуть в глаза – и утонул в поцелуе. Ошалелом, жадном, неистовом, до исцарапанных щетиной губ. В паху тяжелело и распирало, и от встречного давления пьянило до мутной пелены в мозгу. Стив оторвался всего на пару секунд – прошептать в губы Баки: – Зря я молчал. – У тебя на лице всё было написано. Озвучивать не обязательно. Стив зажмурился, вжался лбом в лоб Баки: – Ничего, что мы посреди толпы на Центральном вокзале? Ты вроде такое не признаешь. – А разве здесь есть еще кто-нибудь? Я только тебя вижу.