Хорошо (Good)

      Порка была почти детской шалостью в сравнении с тем, что Гермиона испытала на следующей неделе.       После того, как в пятницу он забрал её к себе домой, накормил самым замечательным ужином в её жизни и позволил целый час болтать о работе, Драко отвел её в спальню и велел скакать на его члене, пока она не взвоет. Однако ей потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что он ничего не делал.       Он лежал спиной на матрасе с руками за головой. Его глаза застыли на её голой груди, пока она опускалась на него снова и снова. Гермиона изменяла угол, изменяла темп, изменяла места своих поцелуев — но он продолжал лишь тяжело дышать. Только когда она перестала пытаться заставить его трахнуть её и просто позволила себе трахаться, то почувствовала приближение оргазма. Гермиона ощущала силу от того, что может сделать с ним что угодно. Когда её стеночки начали трепетать, а глаза закатились, он наконец-то потянулся вперед и мягко провёл пальцами по её груди, другой рукой поглаживая клитор.       Она взвыла.       Позже она спросила его, было ли это каким-то экспериментом или «сценой».       — Я просто хотел, чтобы для разнообразия ты взяла всё, что тебе нужно, — сказал он, проводя пальцами по её волосам, пока его сперма остывала на её животе и груди. — Я был груб сегодня с тобой.       Она чувствовала слабость, лёжа с ним на декадентских простынях, согретых их прикосновениями, под роскошным балдахином, откуда им открывался вид на лондонские улицы. Когда она села прямо и с тревогой спросила, должна ли остаться на ночь или уйти домой, он ответил: «Как захочешь». Она прикусила губу и решила пойти домой, не злоупотребляя гостеприимством.       Но Малфой снова был у её квартиры в субботу утром с яйцами и беконом.       — О, доброе утро. Снова. — Она провела рукой по волосам, когда он поставил продукты на столешницу. — Так ты будешь приходить каждую субботу?       Он посмотрел на неё поверх апельсинового сока, который уже наливал ей.       — Я спрашивал тебя вчера вечером за ужином, есть ли у тебя планы на выходные.       Она моргнула. Он спрашивал. Но он не строил никаких планов. Она почти огрызнулась о важности времени и расписаний других людей, когда он произнёс:       — Сними свою пижаму, — невинным голосом.       И тогда, вспоминая, во что вылилась прошлая суббота — с четырьмя оргазмами — она подчинилась.       Наблюдение за тем, как он готовит для неё, стало испытанием её выдержки. Она чувствовала, как её тело отзывалось на уязвимость перед ним. Простое закатывание рукавов заставило её насторожиться. Он спросил, как она спала, пользовалась ли игрушкой прошлой ночью, и нужно ли поперчить её яичницу — все это небрежным тоном, с едва уловимым взглядом на её голое тело.       Её голое тело наоборот испытывало что угодно, кроме небрежного интереса. В конце концов, она оперлась локтями о столешницу, позволив холодной плитке прижаться к животу, выровняла спину и выпятила грудь вперёд.       Не сработало. Малфой закончил с готовкой и поставил её тарелку на обеденный стол.       Гермиона сидела голая на холодном стуле с полностью одетым Драко Малфоем, и они вместе ели завтрак. Она продолжила вчерашний разговор, жалуясь на коллегу. Он слушал и кивал, когда было уместно. Она чувствовала, что слишком много болтает. Всё было почти нормальным, кроме того, что она была голая.       Когда они доели, и она только ковыряла свой тост, продолжая говорить, он протянул руку и провёл кончиками пальцев по напряжённому соску. Она остановилась, словно от электрического разряда.       — Продолжай, — настаивал он, дразня её грудь большим пальцем.       Она продолжила, заикаясь, теряя мысль, пока его пальцы мягко двигались по её коже. Он быстро встал и подошёл, нависнув над ней сзади. Она вытянула шею, чтобы спросить, что он хочет от неё, но его руки только накрыли её грудь, потирая и дразня, когда он произнес:       — Продолжай.       Она пыталась говорить. Пыталась вспомнить суть своей истории. Но лёгкие, словно пёрышко, прикосновения к её соскам сводили с ума. Наконец она низко простонала и откинула голову назад. Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её в шею. Его зубы царапали кожу, а губы сильно посасывали, но его чёртовы пальцы были мягкими и неторопливыми на её груди.       — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — молила она.       Он оторвался от её шеи, медленно поцеловал в губы под кривым углом и ответил:       — Прикоснусь, если сделаешь кое-что для меня.       Всё внутри запульсировало от этого предложения.       — Что угодно, — прошептала она, опьянённая ощущениями.       Его руки наконец покинули её грудь, и она простонала от потери. Он провёл руками от её плеч к ладоням, продолжая целовать шею. Взяв за запястья, он свёл её руки за спинкой стула и пробормотал заклинание, связавшее их вместе мягкой тканью.       У неё перехватило дыхание. Она моргнула, смотря на него.       — Нормально? — спросил он.       Платок был мягким, но это был первый раз, когда девушку связывали. Её мысли возвращались к другим моментам, проведенным с ним — как было легко сказать «красный», если ей становилось некомфортно. Она нетерпеливо кивнула.       Надавливая чуть сильнее, он провёл руками от её плеч к груди и вниз по животу. Из-за угла, под которым её руки были связаны за стулом, грудь выпятилась вперёд, и девушка ощутила себя совершенно дерзкой. Его руки скользнули по её бедрам, минуя вагину, и опустились к коленям. Он возвышался над ней, побуждая разводить ноги всё шире и шире.       Воздух сжался в её груди от предвкушения. Бёдра были раздвинуты, грудь вздымалась. Она почувствовала, как её возбуждение капает на стул.       Малфой ещё дважды пробормотал связывающее заклинание, и шёлковые платки обвились вокруг лодыжек, привязывая их к ножкам стула.       Она не могла дышать. Она оказалась в ловушке между возбуждением и тревогой. Гермиона вообще не сможет контролировать свои конечности.       Он медленно поцеловал её шею, а затем прошептал на ухо:       — Что ты скажешь, если для тебя будет слишком?       От одного голоса у нее по коже побежали мурашки, покалывая соски и каскадом опускаясь ниже, чтобы подразнить все её естество.       — Желтый.       — Хорошая девочка.       Она заскулила, когда его пальцы прошлись по её ребрам, приближаясь к центру и опускаясь вниз. Она была широко раскрыта для него, когда он скользнул по клитору, остановившись, чтобы обвести его, прежде чем спуститься ниже. Её голова склонилась набок, когда его средний палец без малейшего колебания скользнул в неё. Он провёл зубами по ушной раковине.       — Ты насквозь мокрая, Грейнджер. Это всё для меня?       — Да. — Её глаза закатились, а голова откинулась на его плечо. — Да, это для тебя.       Он убрал палец, а затем добавил второй. Она захныкала. Свободной рукой Драко запутался в её волосах и повернул голову к себе. Его губы массировали её, целуя и посасывая, пока его пальцы заполняли девушку. Её бедра двигались, пытаясь оседлать его руку, но каждый раз, когда она слишком ускорялась, он выходил из неё и позволял своим пальцам мягко скользить по клитору. Слишком мягко. Всё это, в сочетании с тем, как его другая рука выскользнула из волос и опустилась вниз, чтобы обхватить одну грудь — слишком мягко — сводило её с ума.       Она бормотала в его губы:       — Пожалуйста, больше. Пожалуйста, Малфой.       Он подчинился, снова проникая в неё пальцами и задавая медленный темп. Она тяжело вздохнула и попросила быстрее. Он снова подчинился. Она дрожала на стуле, её руки дёргали платки, а колени пытались сомкнуться. Но этого всё ещё недостаточно.       Его губы нежно скользили по её шее, как будто его пальцы в быстром темпе не двигались внизу. Его левая рука выводила успокаивающие круги на её груди, как будто она не скулила от нужды.       — Мой клитор. Пожалуйста. — Он вытащил пальцы и потёр клитор. Не прошло и секунды, как она закричала. — Сильнее!       Это было волшебное слово. Его пальцы надавили сильнее, другая рука сжала её грудь, а зубы впились в шею. С её губ сорвалось едва слышное «о!» как раз в тот момент, когда ноги напряглись, пальцы ног вжались в ковёр, а бёдра приподнялись. Она была близко.       Его большой и указательный пальцы ущипнули её сосок, затем потянулись и ущипнули второй. Пальцы другой руки скользнули обратно внутрь и начали врезаться в неё снова, и снова, и снова — основание его ладони соприкасалось с клитором при каждом толчке.       Её душа кружилась, рикошетом вылетая из груди. Она умоляла трахнуть её, позволить ей кончить. Он поймал её рот своим и сильно прикусил язык...       Она разбилась на осколки, словно стекло. Гермиона чувствовала свободное падение, кожа гудела. А затем её подняли.       Драко поднял её со стула — освободив лодыжки, но оставив руки связанными за спиной — и поставил на ноги. Он толкнул её лицом к столу, опрокинув стаканы и тарелки, и прежде, чем сознание вернулось в её тело, уже погрузился в неё, расстегнув брюки. Она закричала, приподнимаясь на носочки, когда ещё одна волна удовольствия накрыла её с головой.       Он держал одну руку на её связанных запястьях, другую — на её бедре, и толкался в неё, тяжело дыша. Она всё ещё пыталась восстановить дыхание, когда он начал задыхаться, бормоча:       — Знал, что тебе понравится это, Грейнджер. Знал, что ты захочешь этого так. Могу делать это с тобой вечно...       — Да, пожалуйста, — выдохнула она.       Должно быть, он не осознавал, что говорил вслух, потому что её голос потряс его так, что он шагнул через край, изливаясь в неё. Драко прижался к ней бёдрами и наклонился, застонав у её плеча. Она почувствовала, как он ещё дважды толкнулся в неё, и улыбнулась, довольная тем, что его оргазм был таким же сильным, как и её.       Он ещё некоторое время целовал её плечи, затем снял шёлк с запястий и повернул Гермиону, чтобы проверить, не осталось ли болезненных ощущений. Он застегнул брюки и после глубокого прощального поцелуя оставил её голую в квартире с его спермой внутри нее.

~*~

      Гермиона провела воскресенье, расхаживая по своей квартире и гадая, не позовет ли он её. Она чувствовала себя хорошо натренированной собачонкой, жаждущей угощения. Её тело было напряжено, она все ждала и ждала. В конце вечера появилась его сова с запиской, которая гласила, что он вымотан, но хотел бы, чтобы она пришла к нему в офис в понедельник после работы.       Как только Гермиона закончила писать ответ, она вернулась в спальню, схватила (разрешённую) розовую игрушку и позаботилась о себе сама.       В понедельник ей стало стыдно от того, как быстро после пяти вечера она постучала в дверь офиса Малфоя. Но смущение быстро исчезло, когда он попросил её опуститься на колени.       — Я позабочусь о тебе позже, Грейнджер, — сказал он, подмигнув.       Она оказалась на полу быстрее, чем луч заклинания. Уверенными движениями она расстегнула его брюки и поднесла член к губам. Он сидел в своём офисном кресле и наблюдал за ней, направляя её голову, позволяя своим пальцам запутаться в её волосах.       Он был быстр. Прежде чем она осознала, он простонал и излился в её горло. Она жадно проглотила.       Он застегнулся и произнёс:       — Мы поужинаем?       Её сердце сильнее заколотилось.       — Я... Но...       — Сможешь подождать? — Он приподнял светлую бровь, ухмылка заиграла в уголке его рта.       Она сглотнула, всё ещё чувствуя его вкус.       — Да.       Малфой привел её в маленькое кафе, где их не узнали бы. Она расположилась напротив него, пока он лениво заказывал бутылку вина и спрашивал её мнение насчет курицы или рыбы. Её трусики были влажными, тело внутри гудело.       Они разговаривали о годах после Хогвартса, он спрашивал о её родителях и рассказывал о своих. Она снова начала чувствовать, что всё слишком нормально. И как раз перед тем, как им принесли счёт, он встретился с ней взглядом и сказал:       — Грейнджер, иди в туалет. Не закрывай дверь.       Она почти задохнулась. Его взгляд ясно передавал намерения. На трясущихся ногах она направилась к туалетным комнатам.       Когда через две минуты дверь открылась, она облизнула губы, увидев выражение его лица.       — Положи руки на раковину, — сказал он, запирая дверь.       Почти слишком нетерпеливо она подошла к раковине и сделала то, что он просил. Малфой встал позади неё, откинул волосы в сторону и поцеловал в шею. Она наблюдала за всем происходящим в зеркале. То, как его руки исчезли у неё под юбкой. То, как его губы посасывали её кожу. То, как жар расцвёл на её щеках.       Он раздвинул её ноги шире и спустил трусики вниз к коленям. Звук расстёгивающихся брюк казался громким среди кафельных стен. Она крепко держала руки на раковине и смотрела на его лицо, пока член погружался в неё. Её ресницы затрепетали, как и его.       Он притянул её бедра к своим и не отрывал от неё взгляд в зеркале, пока совершал толчки снова и снова. Звуки соприкасающейся кожи были непристойными, но вскоре её тяжелое дыхание заглушило их.       Она заскулила, закрыв глаза, и быстрый шлепок по заднице заставил её дернуться. Глаза резко открылись и встретились с его взглядом.       — Не закрывай глаза, — потребовал он.       Она кивнула и продолжила смотреть на его лицо, пока он трахал её.       Он тоже смотрел.       Малфой отступил на шаг и потянул её бедра к себе. Его член был так глубоко внутри неё, что она чувствовала, будто вот-вот взорвётся. Каждый толчок попадал в её точку G, приближая девушку к разрядке.       Еще один шлепок! по её заднице. Она открыла глаза, не осознавая, когда успела закрыть их.       — Что я сказал?       — Извини м... — Её извинения оборвались, когда его член сделал нечто, заставившее её задохнуться. Она ахнула, смотря на его лицо в зеркале. Его щёки порозовели, на висках выступил пот.       — Расстегни блузку, — сказал он.       Её руки соскользнули с раковины и быстро расстегнули верх. Она широко раскрыла блузку, чтобы он мог видеть мягкий розовый бюстгальтер, после чего вернула руки на керамику. Они оба наблюдали за тем, как подпрыгивает её грудь под кружевом, когда ритм ускорился.       Её бедра тряслись, моля об освобождении. Было невыносимо оставаться с открытыми глазами, когда хотелось закрыть их и остаться в этом моменте навечно.       Задребезжала дверная ручка. Гермиона ахнула, но Малфой не остановился.       — Занято, — проревел он.       Гермиона чувствовала себя унизительно. Кто-то был прямо за дверью. И они увидят, как два человека выйдут. Два человека, которые очевидно выглядели трахн...       — Даже не думай об этом, Грейнджер, — прошептал он. — Ты сейчас кончишь. А затем кончу я. И никто за этой дверью не сможет помешать.       Она прикусила губу и кивнула. Он поцеловал местечко за ухом, а его пальцы опустились на клитор.       В этот раз она знала, что закрыла глаза, но вспышка боли от его шлепка по её заднице — это то, что было нужно. Она застонала и открыла глаза.       — Тебе нравится это, Грейнджер? Тебе нравится быть отшлёпанной, пока мой член внутри тебя?       Она сглотнула и закрыла глаза в ответ. Из-за боли от его ладони по её телу пробежала дрожь.       — Мне нужно подумать о новых наказаниях для моей плохой девочки?       Она приподнялась на цыпочки, сжав губы вместе. Она не знала, почему «плохая» действовала так же, как и «хорошая», но не задумывалась об этом. Он снова шлёпнул её по заднице, и влагалище начало сжиматься вокруг него. Ноги затряслись, и она застонала.       Он схватил её за подбородок, и притянул к своей груди.       — Вот так, Грейнджер. — Она едва касалась раковины кончиками пальцев. — Это моя хорошая девочка.       Его бедра ударялись о неё снова и снова. Она пыталась сдерживать сдавленные крики, но он трахал её всё сильнее, вдавливая бёдра в раковину, когда член врезался в неё.       Когда стук в дверь повторился, она кончила.       Грейнджер простонала, и её тело выгнулось в удовольствии. Малфой продолжал трахать её, пока ноги девушки дрожали, не в силах удерживать её. Она ахнула от нахлынувшего удовольствия. Его бёдра, прижимающие её к раковине, и его рука, обнимающая её за шею, были единственным, что удерживало Гермиону в вертикальном положении.       Драко кончил в неё с длинным низким стоном, который точно был слышен за дверью туалета. Она тяжело дышала и смотрела, как он получает удовольствие внутри неё. Закончив, он отпустил её, и она оперлась о раковину, когда он подтянул её трусики вверх. Указания были ясны: моя сперма останется внутри тебя.       Они поправили одежду, и когда Драко провёл их мимо сурового на вид джентльмена с усами, Гермионе было всё равно, что Малфой держал её за руку.

~*~

      В среду днём он прислал ей записку, спрашивающую, свободна ли она вечером. Малфой хотел принести ужин в её квартиру, а затем сделать непроизносимые вещи с её телом. Гермиона грызла ноготь большого пальца, пока писала в ответ, что была свободна.       Только она не была. Пока Драко Малфой искусно связывал её запястья за спиной верёвкой, которая тянулась вдоль её локтей и обвивала плечи, она должна была быть на ужине.       Её маггловский телефон начал звонить из комнаты, пока он работал над её вторым оргазмом. Малфой сидел на диване, а она оседлала его бедра. Его рот был на её груди, а член глубоко внутри неё, когда раздалась мелодия звонка. Её сосок выскочил из его рта, когда он произнёс:       — Что за чертова птица?       — О, — сказала она, прерываясь между толчками. — Это мой телефон. — Она прикусила губу и посмотрела вниз на него. — Может подождать.       Его глаза сверкнули, а затем губы вернулись к её груди. В этом положении она могла только наслаждаться. Её руки были связаны в локтях, и она не могла пошевелить ничем, кроме бёдер. Он трахал её снизу, двигая бедрами вверх, в то время как его руки притягивали её к нему в том темпе, который ему нравился. От первого оргазма её бедра затряслись так сильно, что она подумала, что потеряет равновесие, упав с его колен. Когда она пришла в себя, он сохранил тот же ритм и давление, и она знала, что это всего лишь вопрос времени, когда она снова сорвется.       Но её телефон зазвонил во второй раз. Она вздохнула, и он остановился.       — Потом я конфискую твой телефон, Грейнджер, — сказал он. Она закатила глаза, и он шлепнул её по заднице. — Что бы это ни было, оно может подождать три минуты, пока мы оба не кончим?       Её любопытство о том, кому понадобилось звонить ей дважды, уступило идее кончить ещё раз — и очень быстро.       Она кивнула и послала беспалочковые заглушающие чары на свой телефон. Он притянул её губы к своим и целовал, пока у неё не кончился воздух. Обеими руками он схватил её за талию и прижал к себе, пока его бедра входили в неё снова, и снова, и снова. Она застонала ему в рот, и его язык лизнул её.       — Тебе нравится быть связанной, Грейнджер? — прохрипел он возле её губ. — Нравится быть под моим контролем?       Она уже знала, что ему ничего не нравилось так сильно, как её согласие с его бессмысленным бормотанием, когда он был близок к оргазму. И большую часть времени она была полностью согласна.       — Да. Мне нравится.       — Ты такая хорошая. Такая хорошая девочка, что позволяешь мне заботиться о тебе.       Его слова послали волну удовольствия между её бедер. Она уронила голову ему на плечо.       — Да, спасибо. Пожалуйста, позаботься обо мне.       — Такая хорошая, — бормотал он снова и снова. Его бёдра двигались быстрыми толчками под ней, и всё, что она могла делать — сидеть прямо и принимать их. Её руки не могли двигаться. — Такая хорошая. Тебе нужно кончить?       — Да, пожалуйста, мне это нужно. Нужно, — захныкала она.       — Я позабочусь о тебе. — Он легонько поцеловал её в щеку, и она задохнулась — влагалище сжалось вокруг него, а дыхание со свистом вырвалось из неё.       Она закричала и упала на него, пока он продолжал трахать её, ища собственного освобождения. Она укусила его за плечо и захныкала, когда его член продолжил касаться того сладкого местечка внутри неё. Он ещё не закончил с ней, а она всё ещё кончала.       Он вёл её к следующей вершине, когда три резких стука в дверь квартиры заставили её ахнуть, а его прижать её к себе и остановиться.       — Ждёшь кого-то, Грейнджер? — прошипел он прерывисто.       — Н-нет.       В квартиру снова постучали, и Гермионе показалось, что её нервная система не выдержит, когда за дверью раздался голос Гарри Поттера:       — Гермиона, ты там?       Она шумно выдохнула и попыталась зажать рот рукой, но её руки были связаны верёвкой за спиной, а член Драко Малфоя оставался глубоко внутри её ноющей вагины, поэтому она, словно рыба, лишь беззвучно открыла рот.       Малфой — надо отдать ему должное — только стиснул челюсть и уставился на дверь.       — Гермиона, мы заходим, — присоединился к Гарри другой голос. Девушка ясно представила, как Рон и Гарри врываются в её дверь и находят связанной на коленях Драко Малфоя, пока её бедра всё ещё дрожат от последнего оргазма.       — Нет! Привет! — крикнула она в ответ. — Я сейчас открою! — она соскользнула с бёдер Малфоя настолько осторожно, насколько могла, его член всё ещё был возбужден. Она повернулась и жестом попросила его освободить её.       Секунду он лишь смотрел на неё ледяным взглядом, и она подумала, что он может просто исчезнуть сейчас в камине, оставив её голой и связанной перед друзьями. Но затем от взмаха его руки верёвки упали на пол и исчезли.       Она встряхнула руками и призвала халат из своей спальни.       — Черт возьми, думаю, что я должна была ужинать с ними сегодня вечером,       Она собрала их раскиданную одежду, бросила ему несколько его вещей, прежде чем поняла, что он не встал с дивана.       — Ну?!       — Ну что? — Его голос звучал напряжённо, с чёткими согласными.       — Тебе нужно идти!       Стук, стук, стук!       — Гермиона?       — Секунду! — Она отправила свою одежду в спальню и повернулась к блондину с эрекцией, который решил поселиться в её гостиной. — Хотя бы иди в мою комнату! Они вышибут дверь, Малфой! — маниакально прошептала она.       После нескольких ударов сердца Малфой, наконец, поднялся с дивана и направился в дальнюю часть квартиры. Дверь её спальни захлопнулась.       Шлёпнув себя по лицу, чтобы прояснить голову, Гермиона плотнее завязала халат и изобразила уверенную улыбку. Она рывком открыла дверь и обнаружила двух своих лучших друзей с палочками наготове, заглядывающих через плечо в её квартиру.       — Рон! Гарри! Мы должны были поужинать сегодня, верно? Извините, я забыла.       Гарри первым убрал палочку и перевёл взгляд на её лицо.       — Ты в порядке?       — Да! Превосходно. Просто поверить не могу, что пропустила...       — Ты покраснела, — Рон сузил глаза, вглядываясь в неё. — И нервничаешь.       Она поднесла пальцы к щекам и подбородку.       — Да, я правда чувствую себя немного не в своей тарелке. Стоило заранее сообщить вам, что мне не очень хорошо.       — Вроде ты сказала, что забыла, — Рон ещё раз пробежался глазами по квартире.       — Я забыла, потому что плохо себя чувствовала. — Её губы изогнулись в быстрой усмешке. — В любом случае, я извиняюсь —       Рон протиснулся мимо неё с палочкой наготове и влетел в гостиную.       — Рон! Прошу прощения, но...       — Что на самом деле происходит? Ты никогда не пропускала ужины.       Она моргнула, смотря на него, открывая и закрывая рот.       Гарри вошёл внутрь и заглянул на кухню, снова вытаскивая палочку.       — Всё в порядке, Гермиона? — прошептал он.       Рон сделал шаг по коридору, и она пискнула:       — Я на свидании, вы чертовы придурки!       Повернувшись, чтобы тупо уставиться на неё, Рон произнёс:       — Свидании?       — Да, — она перекинула волосы на плечо. — Мы... Мы были в середине.       С коротким «ах» Гарри осторожно извинился и вышел из квартиры. Рон всё ещё моргал, глядя на неё.       — Но сегодня среда.       Гермиона скривилась, смотря на него.       — Что, чёрт возьми, это вообще значит?       — У тебя не бывает свиданий по будням, насколько я помню, — сказал он, скрестив руки на груди и смотря на неё слишком пристально. Прежде чем она успела сказать, что он неверно помнит свой собственный сексуальный интерес к ней, он выпрямился и посмотрел через короткий коридор в сторону её спальни. — Он всё ещё здесь?       — Я... да! Так что, если извинишь...       — Тогда кто он?       — Прошу прощения! Я не обязана отвечать!       — Я не знал, что ты с кем-то встречаешься, — он пожал плечами, будто всё ещё не особо верил ей. Это была последняя капля.       — Ну, возможно, если бы я не была слишком занята тем, что меня хорошенько трахали, то я бы рассказала о нём за ужином.       Щёки Рона вспыхнули ярким румянцем, а рот захлопнулся.       — Отлично. Мы потом обсудим время новой встречи. — Его голова застенчиво опустилась, когда он прошёл мимо неё к двери.       Гермиона подождала, пока звук удаляющихся шагов не стихнет, прежде чем развернуться и броситься к двери спальни. Та распахнулась прежде, чем она успела дотянуться, и к ней вышел разъярённый Малфой. Его рука взметнулась вверх и схватила девушку за подбородок. Оказавшись прижатой к стене, Гермиона ахнула, и её глаза расширились, когда она увидела изгиб его губ и жар в глазах.       — Никогда — больше — не — говори мне, что делать.       Она моргнула, глядя на него, ощущая давление его пальцев, скользящих с подбородка к горлу. Он не давил так, чтобы оставить синяки, просто держал её.       — Ты поняла? — спросил он, изогнув бровь.       Она чувствовала, как его член упирается ей в живот через ткань халата. Другой рукой он сжимал её бедро.       — Да.       — Да, что?       Она посмотрела в расплавленное серебро его глаз и почувствовала, как в животе скрутился узел.       — Да, Советник.       Его взгляд опустился к её губам, и он прошептал:       — Хорошая девочка, — прежде чем прижаться к ней губами. Гермиона ахнула, его язык проник в её рот. Малфой качнулся к ней бёдрами, и пока одна его рука всё ещё держала её шею, другая стянула халат с плеч, и она снова оказалась голая.       Он сильно ущипнул её за сосок, и когда она пискнула, он отпустил её, чтобы подхватить на руки. Её ноги обвились вокруг его талии, а руки вцепились в плечи. Она едва успела перевести дыхание, как его член снова оказался у её входа, толкнувшись вперёд и растянув её.       Крик вырвался из её горла. Она всё ещё была влажной после прошлого раза, но не ожидала, что он войдет в неё до конца. Он вышел, а затем резко вошёл обратно. Она подавила свой крик. Было почти неудобно, но потом он снова толкнулся к ней, приподняв у стены, и она почувствовала, как приспосабливается к его размеру.       Её глаза начали закатываться, когда его тяжелое дыхание коснулось лица. Внезапно его рука снова оказалась на её горле, кончики пальцев прижались к подбородку, большой палец лег на её пульс. Глаза Гермионы распахнулись, пока он продолжал входить в неё.       — Знаешь, почему ты кончишь сегодня вечером, Грейнджер?       Она уставилась на него с раскрытым ртом, ожидая ответа.       Его большой палец прижался к её шее. Не перекрывая ей воздух, а располагаясь сбоку. Её сердце бешено колотилось.       — Потому что ты сказала Уизли, что тебя «хорошенько трахали». — Он ухмыльнулся ей, и она почувствовала, что его пальцы надавили на её горло с другой стороны.       — Это правда, — тяжело выдохнула она, пока перед глазами плясали пятна. — Так и есть.       — Лучшее в твоей жизни, не так ли, Грейнджер? — Он подчеркнул слова особенно жёстким толчком, из-за которого член как раз коснулся сладкого местечка внутри неё.       — Да!       — Скажи это, Грейнджер.       — Ты лучшее в моей жизни, — выдохнула она. Он был единственным, что она всё ещё могла разглядеть потемневшим зрением. Его член продолжал приближать её к вершине, а пальцы крепко сжимали горло.       Чувство полёта пульсировало в ней. Её тело ей больше не принадлежало. Она ахнула и почувствовала, что он наблюдает за ней, когда её глаза закатились. Её разум отключился, зависнув вне досягаемости. Внутри всё пульсировало, влагалище начало сокращаться. Она бормотала какую-то чушь и с трудом могла разобрать его слова:       — Ты можешь кончить сейчас, Грейнджер.       Её тело выгнулось, удовольствие разлилось по конечностям. Она слишком задыхалась, чтобы кричать. Её утягивала за собой волна, погружая в океан блаженства. Она чувствовала себя одурманенной. Полностью отстранённой и в то же время полностью в своём теле.       Давление на её горле ослабло. Головокружительные ощущения заполнили её сознание. Яркие цвета и громкие звуки — серо-голубые глаза и шум вырывающегося из его губ воздуха. Она резко открыла глаза, глотая кислород, и сосредоточилась на напряжённом ощущении в своих бедрах. Она снова была возбуждена.       Она вернулась в сознание. Он трахал её у стены в опасном темпе, и её тело пульсировало от этого.       — Так хорошо справляешься. — Он прикусил её губу, а затем поцеловал. — Так хорошо меня принимаешь. Такая хорошая девочка, Грейнджер.       — Да.       — Хочешь кончить снова, Грейнджер?       — Да!       — У тебя уже было три оргазма, а у меня ни одного. Думаешь, это правильно?       — Пожалуйста, Малфой. Мне нужно, — прохрипела она у его щеки. Он переместил её в своих объятиях и изменил угол проникновения. — Блять...       — Скажи мне, Грейнджер. Скажи мне, как сильно тебе это нужно. — Его губы опустились к её шее, темп начал замедляться.       — О боже. О, пожалуйста, Малфой. Мне нужно. Ты единственный, кто может дать мне это, пожалуйста...       Его бёдра толкнулись вперёд, и она застонала, бормоча слова и путая их. Он наклонился и коснулся клитора в первый раз с тех пор, как она была связана у него на коленях. Её мышцы затряслись, голос дрогнул.       — Я единственный, Грейнджер. Повтори ещё раз.       — Да, да, ты единственный...       Он сильно надавил на клитор, и она громко застонала, поджав пальцы ног, разлетаясь на части. Девушка вся дрожала, пока он всё ещё входил в неё, оставляя следы укусов на шее и плече. Её ногти царапали кожу его головы, когда тело расслабилось.       Он кончил внутрь неё с рыком, таким первобытным, что она задрожала от этого звука. Малфой всё ещё держал её тело на месте несколько мгновений, пока они переводили дыхание. Она чувствовала, как капает сперма, но он не хотел вынимать из неё член.       Когда он наконец отстранился от её шеи и встретился с ней взглядом, то произнес:       — Не ходи сегодня в душ. И завтра утром. Я хочу, чтобы ты пришла на работу с моим запахом. С моей спермой внутри этой сладкой вагины.       Она была слишком измученной и удовлетворённой, чтобы спорить.       — Да, Советник.