Смех совершенства

      Празднество решили проводить в Пристани Лотоса. Потому что очевидно в Облачных Глубинах любой праздник больше похож на похороны. Не совсем то, что хочется видеть на свою свадьбу. Гости тоже были рады есть вкусные и разнообразные яства Юньмэна, запивая вином, а не давиться пресной едой ордена Лань. На столь великое событие как заключение союза между двумя Великими Орденами и по совместительству свадьба одних из самых одарённых заклинателей нового поколения пригласили много гостей. Некоторые приехали из-за политики, кто-то просто хотел поглазеть на легендарного Второго Нефрита клана Лань, да ещё и в паре с самым скандальным юношей из списка молодых господ.       Посмотреть было на что. Не только богато украшенная на свадьбу обстановка и виновники торжества представляли интерес. Многие с удивлением поглядывали на вышедшего ради столь значимого для семьи дня главу ордена Лань. Кто уже и позабыли, а некоторые и не знали, как выглядел Цинхэн-цзюнь. Очевидно, как младший брат, но без бородки и с более мягкими чертами лица. Лань Яньли также была в центре внимания. Более молодое поколение даже не обратило бы на неё внимания, если бы более старшие не обращались к ней не иначе как уважительно «Мастер Струн». Гости из Цишань Вэнь тоже почтили своим присутствием. И даже вели себя вполне смирно. Со страхом и уважением люди поглядывали то на главу Вэнь, то на Сжигающего Ядра.       Лань Яньли давно уже не следила за новостями мира заклинателей, поэтому с интересом поглядывала на странного юношу рядом с Вэнь Жоханем. Многие испытали шок, когда женщина, заскучав, всё-таки подошла к нему, заводя разговор. Некоторые посмеялись над ней, потому что знали, что Вэнь Чжулю ничего не делает без разрешения хозяина. Тогда Лань Яньли обратилась напрямую к Вэнь Жоханю (жаль, так издаля не было слышно разговора!), а тот что-то сказал своему верному стражу. Вэнь Чжулю кивнул, и Мастер Струн осталась в компании ордена Вэнь до тех пор, пока не началось само событие, ради которого все собрались.       Что Вэй Усянь, что Лань Ванцзи были прекрасны в богатых свадебных одеждах. Некоторые женщины с сожалением вздыхали, что не с ними идут такие красавчики отдавать поклоны.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи поклонились Небу, поминальным табличкам, Цинхэн-цзюню, Цзян Фэнмяню и друг другу, а после удалились обмениваться подарками, пока гости возмущались, что пятый поклон был не полный. [Цзян Фэнмяню, чтобы не запускать слухи по новому кругу поклонились не как отцу, а как главе дома. Основных поклонов на свадьбе было три (Небу, родителям и друг другу), но также могли быть дополнительные поклоны главе дома и семейным духам. Вэй Ин изначально хотел сделать четыре поклона, дабы подчеркнуть, что Цзян Фэнмянь не просто глава дома, но из-за плохой приметы (четыре и смерть в китайском созвучны) уговорил Лань Чжаня на неполный пятый поклон (то есть они не встали на колени, а просто в поясе согнулись)]       Вэй Усянь пытался уговорить Лань Чжаня не возвращаться обратно, но тот был неприступен в этом. Вернувшись к гостям, у Вэй Ина в волосы была вплетена лента уже мужа, а причёску Ванцзи украшала другая шпилька с тонким узором девятилепестковых лотосов и алой яшмой.       За три года помолвки Вэй Ин неплохо научился различать эмоции возлюбленного, и теперь, глядя на его довольное лицо, он понял, почему Лань Чжань так настаивал на возвращении. Ну конечно же он хотел похвастать, как Вэй Ин ходит с его налобной лентой. Раскусив коварный план, Вэй Усяню не составило труда уговорить мужа по-тихому уйти, чтобы заняться чем-то более интересным, нежели принятие поздравлений малознакомых людей.       — Ханьгуан-цзюнь, ну же, давай уйдём. Поздравление дорогих нам людей мы уже приняли, зачем нам ещё тратить время на этих людей, если можно его потратить на что-то более интересное, — искушал Вэй Ин.       Титул «Ханьгуан-цзюнь» Лань Ванцзи получил всего год назад, но Вэй Усяню так понравился, что он не забывал при каждом удобном случае поддразнивать возлюбленного.       Конечно же, Лань Чжань сдался под обаянием мужа и под понимающими взглядами брата, тёти и свёкра покинул праздник.       Покои новобрачных отличались от традиционных только тем, что не было предметов, связанных с пожеланием потомства. Вэй Ин уверен, что такая тактичность только из-за того, что Лань Яньли вовремя отобрала у мадам Юй право распоряжаться приготовлениями к свадьбе. Между женщинами была какая-то взаимная неприязнь, инициатором которой, к удивлению, являлась тангуму Лань Чжаня. Тётя прибыла за месяц до свадьбы, и с того дня и так непростые отношения взрослых были похожи на неправильно созданный талисман, который вот-вот рванёт. И если с Цзян Фэнмянем Лань Яньли просто делала вид, что его не существует, то между женщинами почти воздух искрил от напряжения. Но до открытых поединков не доходило. Что удивительно, было прямо противоположным с Цзян Фэнмянем. С ним тренировочные бои проходили почти каждый день. Вэй Усянь иногда за ними наблюдал. В них не было ни злости, ни ненависти, сражения больше походили на танец двух добрых друзей, которые уже знают движения друг друга наизусть и просто разминаются, наслаждаются и общаются таким образом. И если до этого у Вэй Ина и был вариант того, что Лань Яньли бывшая возлюбленная дяди Цзян, то после уверился, что в прошлом они являлись очень близкими друзьями. Но что-то случилось. Вэй Ина грызло любопытство, но, видя грустное лицо дяди после каждой встречи с Лань Яньли, он держал вопросы в себе.       И всё-таки тётя у Лань Чжаня была сокровищем, по скромному мнению Вэй Ина, когда он заметил у кровати флакон очень дорогой лекарственной мази с расслабляющим и обезболивающим эффектами.       Всё было хорошо в устроенном празднестве, кроме традиционных свадебных одежд. Ладно наряжаться во все эти тряпки, но снимать их, когда предстоит первая брачная ночь с Лань Чжанем! Это было невыносимо. Вэй Ин запутался в очередном поясе, когда Лань Чжань остался уже в одних штанах, успев снять и шпильки. Он раздражённо и беспомощно взмахнул руками, безмолвно принимая помощь Ванцзи. Пока муж расправлялся с одеждой, Вэй Ин распутывал волосы.       — Оставь, — попросил Лань Чжань, когда Вэй Ин потянулся расплести косичку с вплетённой лентой.       — О, так моему мужу нравится, показывать мой статус даже наедине? — промурлыкал Вэй Ин. — Ладно, оставлю, раз так желает мой муж.       Простая помощь в раздевании стала превращаться в прелюдию, когда Лань Чжань стал оставлять поцелуи и засосы на всё более открывающейся коже. Вэй Ин положил руки на плечи возлюбленного, с удовольствием ощущая литые мышцы. А после переместил одну ладонь за голову, за волосы отрывая Лань Чжаня от своей шеи и жарко целуя. За три года Вэй Ин мог искренне заявить, что стал мастером в поцелуях. Как и Лань Чжань. Вэй Ин ахнул, когда тот игриво прикусил его губу и оторвался, срывая последние слои ханьфу с плеч. Теперь они остались лишь в штанах, которые ничуть не скрывали заинтересованнность их тел в происходящем.       Стянув без рук сапоги, Вэй Ин сделал пару шагов к кровати, толкая Лань Чжаня на одеяло. Быстро избавив его от обуви и носков, Вэй Ин залез следом, усаживаясь на бёдра. После очередного жаркого поцелуя он кокетливо спросил:       — Чжань-гэ, по факту получается, что сегодня жена ты, так что будет справедливо, если сверху буду я, ты так не думаешь?       Не сказать, что до этого Лань Чжань не был в принимающей позиции, но поскольку подросткам всегда обычно хотелось побыстрее и не заморачиваться с подготовкой, снизу был Вэй Ин, который, в отличие от Ванцзи, не стеснялся растягивать себя игрушками, а иногда вообще просил без растяжки. Да и в Облачных Глубинах они не рисковали. Одно дело, когда лучший ученик и пример для подражания ордена подминает под себя главного проказника, и совсем другое, когда главный проказник… И пусть пальцев двух рук не хватит, чтобы пересчитать, сколько раз Лань Чжань был принимающим, всё равно в среднем на десять раз, когда Вэй Ин был снизу, приходился только один, когда снизу был Лань Чжань.       — Я подготовился, — кивнул Лань Чжань. — Всю последнюю неделю не ел, предпочитая инедию. И вчера… — он покраснел.       — Чжань-гэ хочет сказать, что вчера, когда нас разлучили для подготовки к свадьбе, он играл со своими пальцами?       — Мгм, — Ванцзи согласно промычал, смущённо отведя взгляд.       — Лань Чжань, я не могу, — набросился на него с объятиями Вэй Ин. — Ты такой очаровашка!       Потискав, он схватил Ванцзи за щёки.       — Так значит мой милый муж сам предвкушал, когда мы наконец-то снова поменяемся ролями, м-м-м? — хитро улыбнулся Вэй Усянь. — Подумать только, я только два месяца обделял твою хризантему вниманием, а ты уже изнем… — Лань Чжаню надоело слушать бесстыдные речи, и он заткнул наглый рот поцелуем.       Вэй Усянь, тоже больше не желая растрачивать время попусту, нашарил руками чужие штаны, пытаясь их стянуть, не отрываясь от поцелуя. Совместными усилиями получилось — Вэй Ин стянул их до колен, а дальше от них избавился Лань Чжань. Поцелуй всё не кончался. Вэй Ин прижался тазом ближе, сквозь тонкий шёлк чувствуя возбуждение мужа. Он потёрся, добиваясь того, что у Лань Чжаня сбилось дыхание, и поцелуй завершился. Ванцзи в отместку прикусил шею, оставляя след от зубов. Но тут же примирительно поцеловал укус, помня, как такое не нравится возлюбленному.       Вэй Ин, приподнявшись, стянул штаны и с себя. На нём осталась лишь налобная лента и носок — второй он успешно стянул вместе с сапогом. Прямое прикосновение без препятствия в виде ткани заставило обоих промычать довольно. Пока Вэй Ин медленно тёрся о таз Лань Чжаня, тот принялся за его грудь. Ванцзи нравилось мучать соски возлюбленного. И всё бы ничего, если бы после он не использовал свои тайные знания о слабых местах мужа. Этот скрытный проказник быстро понял, что поцелуи, засосы и просто умелые прикосновения к нижним рёбрам заставляют ноги Вэй Ина подгибаться.       Пока всё не зашло слишком далеко, Вэй Ин поспешил оттолкнуть Лань Чжаня и стянуть таки раздражавший носок.       — Муж мой, — от этого обращения у Ванцзи мурашки пробежали вниз по позвоночнику, скапливаясь внизу, — какие нечестные приёмы ты используешь. Тогда и мне можно, правда? — Вэй Усянь порочно ухмыльнулся, зная маленькие фетиши своего мужа. — Поворачивайся, — выдохнул он приказ на чужое ухо, после игриво прикусив мочку, что приятно глазу заалела, когда Лань Чжань понял его намерения.       Вэй Ин слез с бёдер возлюбленного, давая ему больше пространства. Смотреть, как прекрасный Лань Ванцзи изящно перекатывается на живот и поднимается на колени, соблазнительно прогибаясь в спине, ему нравилось. Особенно красив был открывающийся вид. Прильнув лицом к чужой спине, Вэй Ин втянул носом воздух.       — Моего мужа тоже купали в ароматической ванне, да? Он так приятно пахнет, — промурлыкал Вэй Усянь и укусил в поясницу. — А на вкус он всегда приятен. Особенно, — он спустился ниже, — здесь, — и оставил бесстыдный поцелуй на призывно открытой взору хризантеме.       Лань Чжань что-то беспомощно проскулил, явно прося прекратить бесстыжие речи. И занять свой язык чем-то поприятнее, естественно. Лань Чжаню нравилась такая откровенная ласка. Хотя на утро после того, как Вэй Ин попробовал её, сбежал на тренировочное поле и не возвращался до вечера. Чтобы той же ночью попросить снова так сделать. Лань Чжаню нравилось, когда язык партнёра вылизывал его изнутри, а Вэй Ину нравилось делать возлюбленному приятно. Всех такой расклад устраивал. Кроме по первости чересчур смущённого Лань Чжаня. Но он примирился со своими предпочтениями после того, как Вэй Ин с половину шичэня изводил его дифирамбами о том, как ему нравятся прекрасные нефритовые пальцы Чжань-гэ внутри. Когда через палочку ладана разговор приобрёл уж совсем развратные оттенки, вроде того, как Усянь хотел бы, чтобы вся ладонь возлюбленного вошла в него, Ванцзи наложил заклятие молчания. Но, конечно же, Вэй Ина это на остановило, и свои хвалебные оды он стал выписывать прямо у него на коже. В итоге Лань Чжань принял свои, как он считал, необычные и даже постыдные предпочтения.       Вэй Ин развёл ягодицы мужа пошире, приоткрывая расслабленную хризантему, и скользнул в неё языком. Такая ласка была очень действенной в выбивании звуков наслаждения у обычно тихого Лань Ванцзи. Вот и сейчас стоило Вэй Усяню чуть проникнуть кончиком языка, как до его ушей донеслось тонкое поскуливание мужа. Лань Чжань хотел инстинктивно податься к источнику наслаждения, но его жёстко удержали за ягодицу. Вэй Ину вообще нравилась задница мужа. Во-первых, это единственная мягкая часть Лань Чжаня. Об остальные его мышцы, ударившись, можно заработать синяк. Во-вторых, упругие ягодицы было очень приятно мять и сжимать. Что он, собственно, и делал, ублажая возлюбленного.       Когда мышцы расслабились и стали поддаваться, к языку прибавились пальцы. При всём желании просто ртом Вэй Ин не добирался до самого приятного места. Да и для растяжки его недостаточно. Один палец, ощупав изнутри, нашёл тот самый бугорок, и к нему постепенно стали прибавляться ещё. Теперь Лань Чжань низко стонал, спрятав лицо в изгиб локтя. Вэй Ину не нравилось, как с пальцами уменьшалось место для движений языка, да и просто становилось не очень удобно. Но тут уж ничего не попишешь.       Когда пальцев стало три, а ноги Лань Чжаня стали разъезжаться, Вэй Ин признал подготовку завершённой. Дотянувшись до масла, он щедро влил его внутрь, размазав пальцами, и на себя. Приподнявшись, Вэй Ин поцеловал лопатку Лань Ванцзи.       — Чжань-гэ, как хочешь, чтобы я тебя взял в первую брачную ночь? На коленях, спине или боку?       Лань Чжань бросил взгляд из-за плеча и сам перевернулся на спину. Вэй Ин знал, что так ему больше нравится, потому что в отличие от прямого и большого в обхвате Лань Чжаня, сам он был поменьше, хотя в длину совсем чуть-чуть, и малость изогнут кверху, поэтому в такой позе было приятнее всего. Сам Вэй Ин предпочитал, чтобы его брали на боку или сзади, сильными руками прижимая к груди. Всё зависело от того, сколько он собирался тогда урвать поцелуев. Ну, или не было ли у него настроения попробовать что-то новое, которое довольно часто его посещало.       Вэй Ин прикусил изящную ключицу и оставил поцелуй под подбородком.       — Готов?       Он спрашивал это всегда после того, как Лань Чжань однажды пренебрёг подготовкой и ничего не сказал, в итоге чего Вэй Ин с ужасом смотрел на кровь и одинокую слезу в уголке чужого глаза. Они оба порой любили пожёстче, но до серьёзных травм не доводили. Вэй Ин мог попросить без смазки, проходив несколько часов со своей любимой игрушкой. А без растяжки они позволяли себе только на утро после безудержной ночи любви. Кроме того раза. Больше Лань Чжань не молчал, если чувствовал, что растяжки ему не хватило, потому что на полмесяца лишиться всякого, заходящего дальше поцелуев, от смотревшего взглядом побитой собаки (Вэй Ина бы такое сравнение не устроило, но то была правда) возлюбленного и почти на пять месяцев принимающей позиции ему более не хотелось.       — Да.       Затянув мужа в поцелуй, Вэй Ин плавным толчком вошёл до конца. Лань Чжань глухо застонал в поцелуй. Не размениваясь на сантименты, Вэй Ин стал медленно и осторожно двигаться, осыпая плечи Ванцзи поцелуями. Лань Чжань закинул ноги на поясницу мужа, притягивая его ближе, от чего их грудные клетки соприкоснулись. С каждым толчком соски Вэй Ина тёрлись о соски Лань Чжаня, прибавляя приятных ощущений.       Когда Лань Чжаню надоело обращение к нему, словно с хрупкой вазой, он капризно ударил пяткой мужа по спине.       — Быстрее, — хрипло приказал он.       Такому властному и просящему Лань Чжаню было невозможно противостоять. Вэй Ин выпрямился, хватая Ванцзи за колени, разводя их сильнее в стороны. Опустив взгляд, он не смог сдержать бесстыжего комментария:       — Ну что за прекрасный вид.       Покрасневшая и растянутая на его достоинстве хризантема Второго нефрита и правда была довольно заманчивой картиной. А нутро Лань Чжаня принимало его, как желанного гостя, завлекая в себя. Вэй Ин послушно ускорился, от чего масло между их телами стало издавать пошлые звуки. Лань Чжань учащённо дышал, очаровательно сжимал покрывало в кулаках, прикрывал глаза и кусал губы, заглушая стоны. Вэй Усяню это не понравилось. Он склонился, срывая с искусанных губ поцелуй.       — Не надо сдерживаться. Чжань-гэ, покажи, как тебе приятно.       Зародившись где-то в груди, с уст Лань Ванцзи слетел низкий протяжный стон, который отозвался в Вэй Ине теплом и ответным звуком. Вцепившись в плечо мужа, Вэй Усянь с силой вжал его в кровать. На что Ванцзи притягательно прогнулся в пояснице. Больше он не сдерживался, и с покусанных губ слетали заманчивые звуки. Вэй Ин словно поощрительно другой рукой плавно заскользил по достоинству Лань Чжаня, размазывая естественную влагу.       Под звук трескающейся ткани они оба почти единовременно пришли к финалу. Лань Чжань отвернулся, отказываясь смотреть, как его без стыда и совести муж слизывает свидетельство полученного наслаждения с ладони.       — Лань Чжань, а ты знаешь, что это масло съедобное? И даже неплохое на вкус.       Лань Чжань правда не хотел знать, к чему это. Но было сложно не понять, когда Вэй Ин выскользнул из него и спустился, снова вылизывая его там.       — Ты что делаешь? Грязно, — однако не попытался отстраниться Лань Чжань.       — Не хочу идти мыться.       Вылизав всё до чистоты, Вэй Ин прилёг рядом с мужем, прикрывшим рукой глаза.       — Ты тоже, — глухо буркнул Лань Чжань.       — Что? — удивился Вэй Ин.       — Ты тоже в масле.       Не успел Вэй Усянь осознать и сориентироваться, как Ванцзи навис над ним и сполз вниз. Теперь уже он тщательно вылизывал мужа, только не внутри, а снаружи. Конечно же, Вэй Ин не мог не возбудиться снова от такой картины.       Сглотнув, Лань Чжань отстранился.       — Теперь чистый.       — Ах, Лань Чжань, как ты можешь быть таким? И таким твёрдым тоже, — Вэй Ин намекающе двинул коленом. — Ты ведь тоже вновь в полной боевой готовности.       — Хочешь вернуть оказанную милость? — чуть наклонил голову Ванцзи, поддразнивая.       — А вот и хочу! — широко улыбнулся Вэй Ин, вновь меняя позиции.       Вызывающе облизнув губы, слизывая из уголка вытекшее семя, Вэй Ин нырнул с Лань Чжанем под одеяло, попав прямо в объятия.       — Завтра сверху ты, я устал, — наигранно зевнул Вэй Усянь, устраиваясь на плече супруга.       — Спокойной ночи, Вэй Ин.       — Спокойной ночи, Лань Чжань.

***

      Заснуть «условно чистым» у Лань Чжаня не вышло и, пролежав ещё с палочку ладана, как Вэй Ин уснул, он тихо выскользнул из покоев. Теперь Ванцзи мог официально пользоваться личными источниками семьи главы клана. Не то чтобы до этого он там не бывал. Но теперь можно было официально.       Возвращаясь посвежевшим и чистым, Ванцзи решил пройти длинным путём через озеро и полюбившуюся беседку, где ему нравилось практиковать игру на цине. Насладиться красотами водной глади под луной не удалось — в беседке кто-то был. Глубокий мужской голос напевал какую-то глупую песенку, в которой девушка призналась кому-то в симпатии, но ей отказали, поэтому она бросилась утешаться в объятия Цзинь Гуаншаня. «Какая глупость», — фыркнул про себя Лань Ванцзи. Но голос был знакомым. Никак не получалось вспомнить, кому он принадлежит. Тут мужчина умолк и песенку продолжила женщина.       — Не слушай колокольный звон, В лес тебя заманит он. А там, в глубине, растерзают они — А-Хань, Мянь-Мянь и А-Ли. Танцует солнце и вода, Тиха холодная луна. Слышишь колокол и цинь — С их глаз долой ты сгинь. Начинается охота, Выходят черти за ворота. Лань, Вэнь и Цзян Испугают любой клан.       Лань Чжань удивлённо признал голос тангуму. Это было не его дело, но любопытство пересилило. Он подобрался поближе и выглянул из-за раскидистой ивы. На пирсе, оканчивающимся уютной беседкой, были люди. Ванцзи с удивлением понял, кто это. В самой беседке у входа сидела его тётя, на её коленях устроил голову Вэнь Жохань (так вот чей это голос был, глава Вэнь ведь тоже говорил пожелания молодожёнам, поэтому и показался знакомым). Лань Яньли гладила его по голове и напевала песенку. Недалеко от них прямо на досках лежал Цзян Фэнмянь, свесив руку и водя ей по воде. На столе и самом пирсе стояло довольно много бутылок из-под алкоголя, и что-то подсказывало Лань Ванцзи, что большая их часть была пуста. От встречи трёх друзей веяло грустью и безнадёжностью.       Это было не его дело, напомнил себе Лань Чжань и развернулся, чтобы уйти. В спину ему долетел голос тётушки:       — Сердце разбито на шёлке, Не собрать нам его осколки. …       Утром, когда все ещё спали, кроме начинающих день особо ответственных членов ордена Лань, к Ванцзи заглянула тётя, чтобы попрощаться перед очередным долгим путешествием. Глаза у неё были опухшие и красные. Она вложила в руки племянника изящные парные шпильки с изображением уток-мандаринок, обняла его и исчезла вместе с утренним туманом. Остальные гости покинули орден вечером, когда закончился второй день празднества.       И всё стало как обычно кроме того, что теперь Вэй Ин и Лань Чжань могли называть друг друга супругами.       Подумать только, а ведь Вэй Ин всего-навсего влюбился в смех этого человека.