Смех совершенства

      Ссадины уже не было, за день она бы не зажила только уж у совсем плохенького заклинателя, коим глава Цзян ни в коем случае не являлся. Но Вэй Усянь не мог перестать периодически косить глаза на щёку дяди, словно наяву видя алую отметину. И как и любой хороший совершенствующийся он бессознательно подметил уровень силы тангуму своего будущего мужа. Один родственничек другого краше. Зануда, призрачный отец и очень странная тётя с замашками Вэнь Жоханя.       Вторая попытка обсуждений прошла спокойнее и плодотворнее. Сошлись на том, что до свадьбы, которая, как надеялся Лань Цижэнь, всё же не состоится, пара будет по месяцу жить в каждом ордене (Вэй Ин с ужасом предвкушал месяцы заточения в Облачных Глубинах, хорошо, что начнётся с Пристани Лотоса, хотя там мадам Юй…), после же Лань Чжань переедет в Юньмэн, но супруги будут иметь право по желанию бессрочно посещать Гусу. Обучение же Вэй Усяня досрочно завершилось. Судя по выражению лица, учитель Лань и сам не знал, радоваться этому или огорчаться.       В Пристань Лотоса должны были возвращаться трое — Цзян Фэнмянь, Вэй Ин и Лань Чжань. Вэй Ин уже успел поведать обо всём Цзян Чэну, за что удостоился обиженной оплеухи за то, что ничего не говорил, а теперь уезжал домой без него. Собирая вещи, новоявленная пара узнала, что эксцентричная тётушка перед уходом оставила подарок на помолвку. Такое в ордене Лань явно не дарят. Ну, возможно, если только дорогое масло. Но явно не для таких целей. А вот сборники Лунъяна с интересными идеями явно не были традиционным подарком в ордене. На покрасневшие мочки ушей Лань Чжаня, когда он понял, что именно ему оставила тётушка, Вэй Ин любовался в течении четверти шичэня. Решив больше не шокировать возлюбленного, он предусмотрительно припрятал вторую часть подарка — шкатулку с запиской «Поберегите здоровье, не забудьте про растяжку».       Прибыв в Пристань Лотоса, Вэй Ин наконец-то вздохнул полной грудью. Он дома. С Лань Чжанем. Что может быть лучше? Явно не мадам Юй, требующая объяснений. Хорошо что ссадина уже прошла, и дядя Цзян без последствий опустил подробности про первый день договоров. Сначала мадам Юй с недоумением слушала про то, как Вэй Ин умудрился за три месяца влюбить в себя одного из самых правильных людей самого повёрнутого на правилах клана. А потом рассвирепела, узнав, что походя из-за мелкого паршивца была расторгнута помолвка её дочери. Яньли присутствовала на семейном собрании, в отличие от матери искренне порадовавшись за нашедшего свою любовь брата, и огорчилась решению отца и главы ордена Цзинь. Вэй Усянь знал, что его лучшая в мире шицзе была влюблена в павлина, поэтому принялся её утешать, заодно под шумок сгинув с глаз мадам Юй, пока не досталось.       Гуляя по Пристани Лотоса, Вэй Ин с удовольствием смотрел как два очень близких ему человека нашли общий язык. Даже, Лань Чжань, кажется, то ли стараясь понравиться, то ли не желая молчанием обижать девушку, стал разговорчивее. Когда Цзян Яньли покинула их общество, он признался, что с шицзе возлюбленного ему комфортно, потому что она напоминает брата. Этого было достаточно Вэй Ину для того, чтобы начать нахваливать сестру и попрекать «не ценящего лучшую девушку в мире» павлина. Когда же ему надоело, он потащил Лань Чжаня купаться. Удивительно, но чопорный пример для подражания учителя Ланя даже не возразил. Зато удивил Вэй Ина своими прекрасными навыками пловца.       — Лань Чжань, признайся, в твоём клане на рождение каждого ребёнка приносят человеческую жертву? Ты с братом хоть чего-то не умеешь? — наигранно возмущённо потыкал он пальцем в прикрытое мокрой тканью плечо названного (потому что, конечно же, только у Вэй Ина хватило бесстыдства средь дня раздеться, чтобы поплавать даже в не закрытых личных купальнях клана).       — Пить, — совершенно серьёзно ответил Лань Чжань, вызвав этим смех Вэй Ина, от которого отвернулся.       — Эй, погоди, Лань Чжань, я видел, что ты улыбнулся! Как ты можешь специально отворачиваться от меня, когда улыбаешься? Нечестно, повернись сейчас же!       В итоге всё переросло в шуточную водную потасовку. Но Вэй Усянь всё-таки добился своего, увидев чуть приподнятые уголки губ новоявленного жениха.       Устало облокотившись о пристань, сложив руки и положив на них голову, Вэй Ин поинтересовался:       — А разве у Вас нет правила про «запрещено забавляться в воде?»       — Запрещено. Но я сейчас не в Облачных Глубинах, — Лань Чжань сидел на пирсе, ожидая, когда жаркое полуденное солнце высушит нижние одежды.       — Ах, — удивлённо воскликнул Вэй Ин — Лань Чжань, неужели ты умеешь обходить правила?       — Я не обхожу правила. Я просто соблюдаю их в тех рамках, которые они установили.       — Лань Чжань, колись, кто в твоём ордене научил тебя этому? Ты ведь явно сейчас кого-то цитировал!       — Это слова тангуму.       Это многое объясняло.       — А плавать тебя учила тоже тётя?       — Вместе с дядей. В голове Вэй Ина не смогла уложиться сцена обучения в воде двух маленьких нефритов, женщины и учителя Лань. Лань Цижэня! Этого старика! Это вообще возможно? Ах да, конечно возможно, это ведь сказал Лань Чжань. Он не врёт.       Лань Чжань тактично отвернулся, когда Вэй Ин выпрыгнул из воды и стал одеваться.       — Чжань-гэ, чего ты стесняешься? Мы помолвлены. Неужели и брачную ночь ты проведёшь с закрытыми глазами? — поддразнил Вэй Усянь. На это Лань Чжань лишь спокойно повернулся, оказавшись на уровне незавязанного пояса чужого ханьфу. Штанов на Вэй Ине всё ещё не было, и сцена оказалась двоякой. Но своей маленькой мести Лань Чжань добился — Вэй Ин быстро смущённо отвернулся, торопливо одеваясь. Он был уверен, что мочки ушей Ванцзи тоже заалели, но не успел посмотреть. Лицо Лань Чжаня было смущающе близко к его… то, к чему был близок светлый лик нефрита заинтересовано дёрнулось в ответ на мысли.       На обед шицзе приготовила суп. Дифирамбы ему Лань Чжань удостоился слушать с палочку ладана. Но он был не против, ведь говорил Вэй Ин, да и суп ему понравился, что Ванцзи не забыл сказать создательнице. Цзян Яньли на комплимент смущённо зарделась. Лань Чжань знал, что так думать нехорошо, но он был рад приёму пищи в маленькой компании из трёх человек. На семейном обеде клана Цзян ему было бы некомфортно. Мадам Юй несколько… пугала.       После Вэй Ин до вечера показывал тайные уголки Пристани Лотоса, а завтра пообещал погулять по Юньмэну. К девяти вечера Лань Чжаня по привычке стало клонить в сон. Видя это, Вэй Ин тактично от него отстал, отведя в его комнаты. Лань Чжаня, естественно, поселили отдельно от жениха, но не очень далеко. Он не удивился, когда посреди ночи проснулся от того, что кто-то пытался забраться в его кровать. Вэй Ин даже не удосужился сделать виноватый вид, подныривая под одеяло и обнимая Лань Чжаня холодными руками. Ноги у него по температуре недалеко ушли.       — Бесстыдник, — прошептал Лань Чжань и обнял в ответ.       Проснувшись в пять утра не в объятиях Вэй Ина, Лань Чжань почувствовал смутный укол в сердце. Который, впрочем, быстро прошёл, стоило увидеть свернувшегося калачиком возлюбленного под боком. И пусть того, кажется, нельзя было разбудить и взрывом, Лань Чжань использовал ци, чтобы своим шагом не шелохнуть даже прядь его волос. Бережно укутав спящего в одеяло, Ванцзи расчесался, оделся и хотел по привычке покинуть комнаты, как вспомнил, что вряд ли хоть кто-то кроме патрульных сейчас бодрствует в ордене Цзян. Тогда он решил немного помедитировать.       Смотря на подрагивающие во сне ресницы Вэй Ина, Лань Чжань до сих пор не мог поверить, что они теперь помолвлены. Он влюбился в самого невозможного человека на свете и получил взаимность в ответ. Удивительно.       В семь некоторые ранние пташки ордена Цзян уже стали просыпаться. Одной из них была Цзян Яньли, поэтому на завтрак Лань Чжаня вновь угостили собственноручно сделанной едой. Хотя в этот раз он немного помогал в процессе. С шицзе Вэй Ина было удивительно уютно, и Лань Чжань не смог сдержать мысленного осуждения в сторону Цзинь Цзысюаня. Теперь он понимал, что тот даже не был знаком со своей невестой, но при этом смел её судить. В ордене Лань такое не приветствовалось.       Чуть смутившись, Лань Ванцзи попросил Цзян Яньли помочь приготовить Вэй Ину завтрак. Хихикнув, она согласилась. Но даже под её чутким руководством Ванцзи чуть не спалил кашу. Он редко готовил, в отличие от брата и тёти, которые любили радовать близких своей готовкой (особенно тётушка любила делать сладости). Цзян Яньли была неплохой наставницей, но учителем быть явно не могла — ей не хватало жёсткости. Но она пообещала научить Лань Чжаня готовить любимый братом лотосовый суп.       Вэй Ин с трудом поднялся к обеду, восхваляя отсутствие как такового режима в Пристани Лотоса. За принесённый завтрак в постель Лань Чжань удостоился поцелуя в щёку. А узнав, что это приготовил он сам, Вэй Ин чмокнул его в губы. Позавтракав, Вэй Усянь не сдержался и наконец-то решил попробовать поцеловать своего жениха по-настоящему. Ошарашенный его напором, Лань Чжань не сразу понял, что происходит. Но когда полностью осознал, уже Вэй Ина снесло ответной реакцией. Лань Чжань, как и сам зачинщик происходящего, целовался неумело, но компенсировал всё отдачей. В конце Вэй Ин, оттянув его за волосы, взмолился:       — Лань Чжань, Лань Чжань, смилуйся, не будь так жесток, ты мне сейчас губу откусишь.       Нижняя губа Вэй Ина и правда вся была опухшая и покусанная. Стоило ему попробовать привычно улыбнуться, чтобы Лань Чжань не корил себя за несдержанность, как она треснула, и из ранки потекла кровь.       — Прости.       — Лань Чжань, Лань Чжань, не выгляди таким виноватым! Разве ты не знаешь, что если поцеловать место, которое болит, то оно пройдёт?       Так Вэй Ин напросился на несколько куда более мягких поцелуев.       — Чжань-гэ, у тебя лента съехала.       Потянувшись её поправить, Вэй Ин был пойман за руку. Но после отпущен, словно Лань Чжань давал разрешение. Поправив ему ленту, Вэй Ин задумался.       — Лань Чжань, почти у всех в твоём ордене есть налобные ленты. Но не у твоих тёти и отца.       — Вэй Ин, ты даже не открывал историю моего ордена? — возмущённо спросил Лань Чжань, но понял, что это бессмысленно и пояснил. — Лобная лента Ордена Гусу Лань напрямую связана с девизом «будь праведен» и означает «держи себя в узде». Основатель ордена завещал, что прикасаться к ней могут только близкие родственники и спутник на тропе самосовершенствования.       — А-а-а, — протянул Вэй Ин, теперь иначе взглянув на жест Лань Чжаня. — Но если у твоего отца ещё была возлюбленная, то разве тётя не одинока?       — С лентами связано несколько обычаев, — продолжил лекцию Лань Чжань. — При смерти возлюбленного члены ордена захороняют свою ленту вместе с ним, — Вэй Ин понял, что это про отца Лань Чжаня. — А адепты, добровольно отказавшиеся от поиска спутника, чтобы полностью посвятить себя заклинательскому ремеслу, сжигают свои ленты, — а это уже про тётю. — Также ленту сжигают при отказе от ордена, — или это про тётю? — Тех, кто совершил непростительное преступление (в их число входят убийства родителей, братьев, сестёр и детей, а также массовый геноцид, преступный сговор с демонами, приношение людей, в особенности детей, в жертву и ещё некоторые), вешают на их собственной ленте, а после сжигают.       — Лань Чжань, я не знал, что твой орден настолько суров, — но всё же не смог удержаться от любопытства Вэй Ин. — И многих повесили?       — Брат Лань И после того, как его отец назначил преемником более талантливую сестру, решил убить её. Лань И смогла отбиться, и в итоге он был повешен. Лань Си вступила в сговор с демонами, убив множество людей, чтобы добраться до артефакта, якобы дарующего бессмертие. Лань Цяо изнасиловал свою сестру, а когда та забеременела, убил ребёнка, насильно напоив её ядом. Лань Тан после смерти жены и ребёнка во время родов пытался воскресить их посредством тёмного ритуала, убив множество людей. Лань Юэ, сбежавшую из дома и ради любви императора сгубившую почти весь гарем, а после убив из ревности и самого императора, из-за чего разгорелась гражданская война, так и не нашли.       У Вэй Ина было очень комичное ошарашенное лицо.       — Не думал, что в праведном ордене Лань наберётся столько гнили.       — Это не все, многие не просто лишались титулов и вежливых имён, но и их первые имена были вычеркнуты.       — Лань Чжань, да ваши правила растят монстров.       — Ты говоришь словами тётушки.       Во время разговора Вэй Ин успел одеться и теперь боролся с непослушными волосами. Поэтому, когда Лань Чжань предложил свою помощь, он не отказался. Разомлев под мягкими прикосновениями Ванцзи, Вэй Усянь едва снова не заснул. Но напомнив себе, что хотел показать Лань Чжаню Юньмэн, силой воли поднялся.       Когда Вэй Ин и Лань Чжань, выходя из комнат последнего, наткнулись на Цзян Фэнмяня, тот благосклонно сделал вид, что ничего на видел и не понял. Мадам Юй так бы просто не отпустила. Вэй Ин поблагодарил всех богов за то, что это была не она, и потащил Лань Чжаня в Юньмэн.       К концу дня все уже знали, что теперь Вэй Ин не может флиртовать с симпатичными девушками, потому что у него есть жених, и такого жениха упускать и обижать нельзя. В таких случаях обычно эту информацию узнают от самого будущего мужа, но конечно же в случае первого ученика ордена Цзян, тот сам всё разболтал, хвастаясь своим женихом. За что потом и огрёб от мадам Юй. Ну как огрёб. Рисковал. Но защита Лань Чжаня была неприступна. Вот только под бдительным оком мадам Юй снова к Лань Чжаню пробраться не удалось. Что Вэй Ин серьёзно считал упущением. Но снова завтрак в постель немного его усмирил. Весь этот день они катались на лодках, и Вэй Ин теперь показывал тайные уголки не только суши, но и рек с озёрами.       На следующий день Лань Чжань участвовал в стрельбе по воздушным змеям. И пусть там были ещё адепты помимо его и Вэй Ина, всё в итоге свелось к состязанию между ними. Вэй Ин победил и пожелал (хотя игра была не на желание) пособирать лотосы с Лань Чжанем. Что он не сказал, так это то, что они их собирали незаконно. Крали, проще говоря. Лань Чжань, кажется, обиделся, когда понял. Дулся и игнорировал возлюбленного до конца дня. Но всё-таки, когда Вэй Ин не прокрался в его комнаты, забеспокоился. Впрочем, ненадолго, поскольку сам источник волнений вскоре явился не запылился.       Шаг Вэй Ина был непривычно тяжёл и осторожен — обычно он ходил легко и быстро, как хищник. Дышал он так, словно бежал от собак. Лань Чжань обеспокоился, но не успел он даже сесть на постели, как на него свалился Вэй Ин, придавливая обратно. И поцеловал. Всё ещё неумело, но жарко и настойчиво. И ещё. И ещё. Дыхание сбилось уже у Лань Чжаня. После Вэй Ин перешёл на шею, оставив пару поцелуев и лёгкий укус. Его шаловливые руки распахнули ночное одеяние Лань Чжаня.       — Что, — тяжело дыша спросил Лань Чжань, — ты делаешь?       Вэй Ин остановился и серьёзно задал вопрос, глядя в глаза:       — Лань Чжань, ты хочешь зайти дальше поцелуев? Ты хочешь… овладеть мной?       Комнату освещала лишь свеча, которую Лань Чжань не успел задуть, поэтому смущения после того, как он осознал, про что именно спросил Вэй Ин, в темноте не было видно.       — До свадьбы нельзя, — призвав остатки здравомыслия, которое сейчас очень активно пытались покинуть его, сказал Ванцзи.       — Я не женщина, никто не докажет. Да и я уверен, что в ваших правилах было только о женском целомудрии до первой брачной ночи.       Это правда, мужчинам предписывалось хранить чистоту тела до встречи того, кому они готовы отдать налобную ленту.       — Я не умею, — гуще заалели мочки ушей, даже в полутьме Вэй Ин заметил. — Я успел только пролистать одно из пособий ордена.       — Не волнуйся, Лань Чжань, — весело ответил Вэй Ин. — Я подготовился и прочитал столько, что на нас двоих хватит. Только давай я сначала буду вести? — он спохватился. — Так ты согласен?       — Да, — коротко, но уверенно ответил Лань Чжань, положив руки на талию возлюбленного.       Увидев, что Ванцзи потянулся сесть, Вэй Ин перестал нависать над ним, устраиваясь на бёдрах нефрита. Как-то особо сдвинувшись, Лань Чжань почувствовал причину тяжёлого шага и сбитого дыхания Вэй Усяня. Тот на неосторожное прикосновение тихо прошипел — в отличие от жениха он был возбуждён уже некоторое время. Впрочем, это было поправимо. И Вэй Ин поспешил поставить их в равное положение. Откинув одеяло, он полностью распахнул чужую одежду и, оставив пару поцелуев на крепкой груди и рельефном напряжённом животе, спустился вниз. Лань Чжань уже тоже начал возбуждаться.       — Стой, Вэй Ин, что ты соб… — не успел договорить Лань Чжань, задохнувшись следующими словами.       Вэй Ин, пробуя на вкус бархатную кожу, пытался понять: нравится ему или нет. Ну скорее всё-таки да. По крайней мере, это не вызывало у него отторжения. Оторвавшись, он игриво сказал:       — Чжань-гэ, как ты понимаешь, опыта у меня нет, так что не суди строго. Я постараюсь ничего не откусить.       Лань Ванцзи не успел возмутиться чужим бесстыдством, как вновь стиснул зубы, когда Вэй Ин вернулся к своему занятию. Неумелого, но горячего рта подростку хватило, чтобы возбудиться достаточно быстро.       Вэй Ин присвистнул, когда достоинство Второго нефрита перестало помещаться в его бесстыжий рот.       — А тётушка как знала, что просто так такое не поместится.       Лань Чжань не успел осознать слова, как Вэй Ин оторвался от своего занятия и нашарил в одежде бутылёк. Откупорив его, вылил на руку ненавязчиво пахнущее лотосами масло. Если подумать, когда Вэй Ин вошёл в комнату, от него тоже едва ощутимо так пахло. Немного согрев в руках масло, зачинщик всего происходящего вылил его туда, где только что работал ртом, тщательно смазывая рукой. Вэй Ин легко, больше призывающе толкнул Лань Чжаня. Тот повиновался, ложась на спину. Вэй Ин перекинул ногу через бёдра возлюбленного и, стоя на коленях, развязал и так едва держащийся пояс ханьфу, полностью раздеваясь. Теперь Лань Чжань не только ощутил, но и увидел желание Вэй Ина. Весьма привлекательная картина. Особенно было красиво, когда распахнутое тёмное ханьфу повисло на плечах, ловя блики света от свечи. Но полностью без одежды было как-то ближе, пусть и смущающе. Изогнувшись, Вэй Ин завёл руку за спину. Лань Чжань почувствовал, как пятна смущения перешли на шею, когда в темноте он смутно разглядел, что Вэй Ин бросил на пол… достав из себя.       — Бесстыдник! — не удержался Лань Чжань от комментария.       — Как что, так сразу «бесстыдник»! — возмутился Вэй Ин. — Я говорил, что подготовился.       — Откуда у тебя это?       — Вторая часть подарка. Твоя тангуму очень предусмотрительна, просто так это бы в меня не влезло.       И предвосхищая ещё разговоры, Вэй Ин схватил одно из выдающихся достоинств гордости Лань Цижэня (старик бы удавился от такой формулировки) и, придерживая, плавно, но не медля опустился на него. Стиснув зубы, Лань Чжань что-то прошипел и схватил шаловливого жениха за ягодицы, придерживая. Вэй Ин пока не торопился двигаться, привыкая к гораздо большей растянутости, чем дарила нефритовая игрушка. Благодаря тщательной подготовке боли не было, но немного жгло. Когда они оба привыкли к необычным ощущениям, Вэй Ин на пробу пару раз поднялся и опустился. Но не успел он войти во вкус и разогнаться, как поменялся местами с Лань Чжанем. Ванцзи схватил одну его ногу, закинув себе на плечо, раскрывая Вэй Ина, и мощным толчком вбился внутрь. Сладкая дрожь пробежала по позвоночнику первого ученика ордена Цзян.       — Ай-яй, а я и не знал, что прославленный второй нефрит клана Гусу Лань такой нетерпеливый и неистовый в постели.       Пока Лань Чжань взял медленный ритм мощных и глубоких толчков, Вэй Ину хватало дыхания нести всякую чушь.       — Кто бы знал, что под благонравственностью прославленного примера для подражания ордена Лань прячется такой зверь.       Вэй Усянь всё болтал и болтал, пока Лань Чжань приноравливался к размеренному и плавному ритму.       — … и Чжань-гэ, тебе было суждено влюбиться в мужчину, потому что ни одна женщина не выдержала бы такой грубости! — Вэй Ин чуть не задохнулся последним словом, когда Лань Чжань резко сменил темп, вбиваясь быстро и безжалостно.       — Мне было суждено влюбиться в Вэй Ина.       Это прозвучало так уверенно, что Вэй Ин почувствовал тепло в сердце. Иногда ему казалось, что после смерти родителей он был везде лишним. И сейчас этот невозможный человек заявил, что его место всегда было в сердце такого правильного, чистого, благонравного и просто лучшего заклинателя современности. Вэй Ин, расчувствовавшись, потянулся за поцелуем. В противовес яростным толчкам, он получился мягкий и нежный. До тех пор, пока Вэй Усянь игриво не куснул чужую губу, вовлекая в настоящую битву языками.       Нацеловавшись, Вэй Ин поёрзал, устраиваясь так, чтобы Лань Чжань не просто скользил, а попадал в особую точку наслаждения внутри. У него получилось. Стону Вэй Ина вторил тихий звук, больше похожий на рык, Лань Чжаня, когда от наслаждения нутро возлюбленного сжалось, становясь почти невозможно узким.       Подросткам не надо было много времени, чтобы прийти к финалу. Возбуждённый ещё со времени принятия ванны, когда готовил себя для предстоящего, Вэй Ин содрогнулся в наслаждении первым. Спустя пару толчков, от которых из-за чрезмерной чувствительности после финала у Вэй Ина выступили слёзы, пришёл к завершению и Лань Чжань. Чувствуя, как по слишком чувствительному сейчас нутру растекается что-то горячее, Усянь всхлипнул. Услышав этот жалобный звук, Лань Чжань обеспокоенно нахмурился. Вэй Ин заметил чужое беспокойство и устало улыбнулся покусанными губами.       — Всё хорошо Лань Чжань. Просто ощущений — приятных ощущений — слишком много.       Лань Чжань успокоился и плавно выскользнул из Вэй Ина. Тот сжался, удерживая внутри то, что пыталось из него вылиться. Нет, простыни пачкать нельзя, слуги сдадут мадам Юй, а от той жди нервотрёпки и наказания. Лань Чжань прилёг рядом, и Вэй Ин лениво устроился в его объятиях.       — Лань Чжань, я придумал, как тебя соблазнить, но не придумал, что делать после, — признался Вэй Ин, на непонимание собеседника он пояснил свои слова. — Нам надо помыться. Но как незаметно дойти до купален в таком виде и состоянии я не представляю. Не слуг же просить принести бочку воды, право слово.       Лань Чжань поднялся, накинул нижние одежды и взял Вэй Ина на руки.       — Покажешь дорогу, — кивнул он.       Вэй Ин счастливо рассмеялся и прихватил своё ханьфу.       — Лань Чжань, а ничего, что уже за полночь, а ты не спишь?       — Со спутником на тропе самосовершенствования можно отказаться от некоторых правил.       — А тебя самого в сон не клонит? — обеспокоенно спросил Вэй Ин, за что удостоился взгляда, в котором, он мог поклясться, была ирония и насмешка.       — Ну на ночные охоты с тринадцати я как-то же хожу.       Вэй Ин снова рассмеялся на свой же глупый вопрос и обнял Лань Чжаня за шею, перекинув вместе с одной рукой и своё ханьфу.       — Как только сыграем свадьбу, всем буду хвастаться своим замечательным мужем.       — Мгм.