Любовь лилии и кувшинки

Тихий шелест листвы пробудил Каифу. Он медленно поднял тяжёлые веки глаз и попытался сосредоточиться. Тело неприятно тянуло и трясло, а руки окутало противное липкое чувство. Парень неосторожно пошевельнулся, чтобы привстать, но спину пронзила режущая боль, переходящая по позвоночнику в ноги и крылья. Сдавленно простонав, Каифа расслабился и перестал шевелиться. Воспоминания и мысли начали заполнять жужжащую голову. Его тотем… Охотники… Прыжок в пропасть, а потом резкая боль и всё вокруг внезапно потемнело. Неужели он потерял сознание? Эта мысль окончательно отрезвила Каифу. Паренёк снова попытался встать и нащупать твёрдую поверхность земли, но было такое чувство, будто под ногами ничего нет и он находится в подвешенном состоянии. Руки упёрлись в плотные и толстые верёвки, которые со скрипом прогнулись под силой дрожащих ладоней. —Чт… Придя в себя, парень смог оглядеться. Удивлённо охнув, он заёрзал. Конечно, он не смог встать на ноги, ведь земля как минимум в пяти метрах внизу от него, или точнее от тесной плетёной сетки, в которую Каифа как раз и попал, а липкое чувство на руках это… его собственная кровь! Она полностью измазала живот и ноги, и уже потихоньку покрывалась коркой. Но откуда она у него?! Вспомнилась острая боль в плече и ноге при падении. Значит его сильно ранили и, за время, пока он был без сознания, крови уже вытекло немало. Однако к удивлению парня, он не чувствовал боли. —Эй, трясите сюда! Я нашёл плюгавца! Внизу с левой стороны послышалось копошение и на поляну вышел один из охотников, а за ним неспешно, вразвалочку, вышли другие. Один удовлетворённо хмыкнул, другой присвистнул. Мужики уже видели сколько они могут заработать золота только на волосах этого подвешенного паренька. Через какое-то время сеть с дроу небрежно обрезали и кинули на землю. В этот момент ногу прострелила боль. Вот теперь похоже чувствительность потихоньку возвращалась. Каифа даже моргнуть не успел, как его уже обмотали другой, более плотной и крепкой верёвкой поперёк тощего тела. Что ж, тем удобней для них — не придётся тратить много верёвки, хватит и четырёх мотков. Крылья тоже связали, при этом грубо вывернув их до хруста костей, совершенно не заботясь о целостности перьев. Почувствовав снова боль и дискомфорт, Каифа в панике попытался вырваться из цепких рук, но на это ему просто отхлестнули пощёчину и заткнули рот сырой, пропахшей гнилью, палкой. После, самый крепкий из чужеземцев закинул паренька на плечо и охотники двинулись по звериной тропе, где за кустами стояла их повозка. По-видимому, они спрятали ее у въезда в лес. Вверх тормашками Каифа провисел долго. Спина, руки, шея, да и вообще всё тело затекло, ощутимо отдаваясь болью. Он попытался устроиться поудобнее, так как начинала кружиться голова от неудобной позы в перевёрнутом виде, но услышал предостерегающий рык и всё-таки бросил эту затею. Вырваться из лапищ этого медведеподобного человека не представлялось возможным, да и если бы Каифа вдруг сбежал, то точно недалеко, а прибавив к этому его беспомощность в полёте и раны, точно ничего бы не получилось. Живот Каифы забурчал и ему вспомнился именинный торт, который он бы обязательно попробовал этим вечером. Омеге удалось подглядеть утром за приготовлениями семьи, поэтому сладостей он ждал больше всего, а особенно чай. Его отец-омега был мастером приготовления чудодейственных и вкусных напитков. «Как же сильно они будут переживать из-за моего исчезновения…» Парень точно знал: его обязательно пойдут разыскивать, ведь Каифа всегда был добр и общителен. В деревне его любили, а сверстники часто предлагали поиграть вместе. Если родные не смогут найти парня в лесу, то что они будут делать? Не пойдут же они искать его в человеческих городах. Это может поставить под угрозу их вид. Тем более мир большой и куда его везут — совершенно неизвестно. Спустя какое-то время чужеземцы остановились. Каифа услышал шорох листвы и скрип. Вскоре он оказался в тёмной повозке, куда его неаккуратно положили на пол. Здесь было душно, тесно и твёрдо. По обе стороны тележки стояли две скамейки. Остальное место занимали какие-то ящики, шкуры животных, клетки с притихшими существами, ковры, ткани, старые бумаги и ещё куча холодного оружия и другого хлама. За плотной тканью, которая являлась крышей и стенами телеги, переругивались и спорили о чём то охотники. Каифа прислушался. — Ха то, тои но пошито будем? (Ну чё, когда потрошить-то будем?) —Ул ен, как Ренс шароу. Мотэ э продона. Ты тоу как жен? Сморут, уж хоторем (Не знаю, как Ренс решит. Может и не придётся. Ты-то тут как ждал? Смотрю, уже охотился.) —Хэ за кар затэбе то цено кирот… (Да, за куст заглянул, а там целое гнездо…) Каифа пытался вникнуть в произносимые слова, но половину диалога всё равно не понимал. Только некоторые звуки были знакомыми. «Это у них язык такой?» — Думал омега. Мужики продолжили разговаривать на своём непонятном языке, а парень, надеясь на удачу, незаметно потёр сведённые за спину руки между собой, пытаясь порвать верёвку за счёт силы трения. Та чуть-чуть ослабла. Тогда Каифа не обращая больше ни на что внимания, яростно стал теребить верёвку, та поддалась и развязалась. Не веря в своё счастье омега не задумываясь развязал ноги, но тут со стороны входа послышался свист. —Зоре! Ко себеран! (Сюда! Он сбегает!)— громко закричал увидевший побег охотник. Каифа вскочил. На его крик сразу же прибежали другие. Вместе они очень быстро поймали Каифу и ещё лучше связали все конечности. Теперь возможности выпутаться точно нет. А ведь свобода была так близка. — Тондо уж Ренс. Потороту ни то лотро! За тер много творта, (Залазь уж, Ренс. Посмотри на наш улов! За такого много отвалят,)— ухмыльнулся коренастый охотник, а в телегу зашёл смуглый мужик, по комплекции похожий на массивный шкаф. Он кивнул и оглядел повозку. Коренастый охотник вновь что-то сказал и, неожиданно, все охотники разом начали изучать тело омеги блестящими от желания глазами. «Что же он такого сказал?» — напрягся в мыслях Каифа. Главарь, тем временем, подошёл поближе к телу парня и ткнул носком ботинка в его плечо, одним движением переворачивая на спину, на что Каифа тихо шикнул и вцепился в мужчину волчьим взглядом. Внутри резко заклокотал гнев, так что если бы рот парня не был заткнут палкой, то он бы наверняка плюнул в лицо этого ублюдка. Мужчина не обратил никакого внимания на омегу. Он равнодушно, но в тоже время придирчиво пробежался глазами по мятой, в кровавых каплях одежде. Хмыкнул, замечая какие-то детали для себя и обернувшись к затихшим охотникам сказал: — Потротемет торит. Сращу как отгребём деньжат за тетог которе катраже полуто по совре доле. Отличная торит! (Прекрасная работа. Сразу как отгребём деньжат за этого красавца, каждый получит по своей доле. Отличная работа!) Мужики, довольные своей работой устроились на скамейках. Каифе в голову пришла мысль, что они вполне могли уложить его на одну из скамеек, но отчего-то не стали, а просто оставили на холодном полу так, будто их не интересует целостность и сохранность товара. Прошло около минуты и, после всех сборов, повозка двинулась. Спустя час езды и дребезжащей качки Каифу стало мутить. Лицо, если судить по внутренним ощущениям, приобрело болезненный белый цвет; во рту всё пересохло, а из-за палки всю челюсть свело. Его кровь уже давно превратилась на коже в плотную корку. Стрелы от арбалета так и не вытащили, разве что сами основания стрел уже успели поломаться, но вот железные наконечники остались в ранах, принося неимоверную боль при малейшем движении. Каифа не понимал, что происходит: он как в бреду проваливался в дрёму и вновь оттуда выныривал. Уже непонятно, сколько времени прошло и выехала ли повозка из леса. Виднелся лишь темный кусочек неба и ветви деревьев из небольшой прорези в тканевом потолке. Каифа не мог определить сколько времени они уже в пути. Два дня, три, неделя? Вроде бы пару раз были остановки на ночлег, но парень не мог этого точно утверждать, так как на протяжении всей дороги он находился в повозке. Только один раз к нему подходил Трей и давал немного воды, видимо, чтобы омега не окочурился от обезвоживания до конца поездки. Монотонные разговоры охотников перебил один мужчина возвещающий о, как Каифа понял, скором прибытии. Хоть полностью языка чужеземцев омега не понимал, но какие-то слова были созвучными со словами из его языка. Однако это не прибавляло энтузиазма, наоборот, парень был на грани истерики. Хотелось сбежать и утопиться где-нибудь в ближайшей реке. Так его мучения закончатся сразу. Надежды на спасение не осталось. Повозка замерла. Несколько мужиков вышли из телеги, видимо проверить обстановку. —Ренс, всё чусто, —окликнули командира снаружи повозки. После этого все дружно повставали со своих лавок, начиная вылазить из телеги. Та покачнулась и заскрипела от топота чужих сапог. Каифа беспокойно смотрел на всё происходящее вокруг него. Тряпку, которая служила крышей повозки, сорвали. Теперь вместо неё остался торчать пустой деревянный каркас. Сквозь эти балки парень наконец-то мог видеть то, что открывалось за пределами телеги. Его привезли в глубокую ночь, так как небо было таким темным, практически чёрным, а окна разноэтажных домиков, которые стояли по обе стороны от мостовой, были темны. Только один источник света разбавлял эту промозглую тьму — луна, а звёзды, что рассыпались рядом с ней, ненавязчиво ей помогали. Мостовая улицы была выложена крупной каменной кладкой и, при свете луны, поблёскивала, как после дождя. Их телега остановилась около самого высокого, отличающегося от всех остальных, дома, тёмного цвета, с ажурными узорами на карнизах. Над самым входом Каифа обнаружил большую табличку, но у него не получилось разобрать написанного. Послышался нетерпеливый гомон, после которого тут же раздался раздражённый голос: — Тихо! Тодонте тихо! То бо до мано зорет что тертон, (Тихо! Всем тихо! Вы и без меня знаете, что делать,) — шикнул Ренс. В ответ ему мужики поддакнули и послушно замолчали, а к самому главарю от телеги подошёл крепкий, но молодой парень лет двадцати. Каифа обратил внимание на интересный цвет волос— медный. В то же время медноволосый что-то тихо спросил у Ренса мельком кинув взгляд в сторону Каифы, но тот его перебил и слегка раздражённо ответил. — То рето моне новоков, то сотре на мы но решаем. Всё товозное лотротемьет Арольт, он хознотчен. (Так, как ты у нас новенький, то сразу скажу, что этого мы не можем решать. Всё привезённое распределяет Арольт, он у нас самый главный). На это парень молча кивнул и отошёл обратно к повозке. На глаза омеге повязали повязку и, снова закинув на сильное плечо, куда-то понесли. Скорее всего внутрь этого необычного строения. Когда омегу положили на твёрдую поверхность, тот прислушался и напряг все органы чувств. Внезапно повязку сорвали, так, что свет сразу резанул парня по глазам. Хотя он был очень тусклый— горело не больше десяти свечей. Палку изо рта тоже вытащили, так что теперь Каифа мог спокойно пошевелить занемевшей челюстью. Помещение было по размеру небольшое, всё его пространство занимала масса вещей, принесённых скорее всего из повозки, в которой и был омега: оружие, шкуры убитых животных, клетки с необычными существами, бочки и ящики, заполненные жидкостью или сыпучими веществами. Спустя какое-то время зашли двое мужчин. Один высокий, статный, хорошо одетый. Это явно самый главный, а второй, как быстро заметил Каифа, являлся Ренсом. Они быстро обменялись фразами на своём непонятном языке и стали поблизости шуметь. Каифа не отводил взгляда от этих людей. Высокий мужчина тщательно исследовал предметы, занесённые в комнату, и давал короткие комментарии. — Эмто можно на акцон, а нот лоторэ. (Это можно на аукцион, а это на рынок) Ренс лишь кивал головой и чиркал карандашом на клочке бумаги. — Жито сразе отправить по акцон. Эмто нетяжко пройдёт. (Живое немедленно отправить на аукцион. Оно легко продастся). Кивок. — И Эмто тоже— ткнул мужчина пальцем в сторону Каифы — но сначала в комтону. Поторвался он мне. (И его тоже. Но сначала отнеси в мою комнату. Понравился он мне.) Ренс замер, но после так же кивнул и чиркнул последний раз на бумаге. Каифе обратно завязали глаза и взвалив на плечо, вынесли из помещения. По видимому теперь они оказались в просторном коридоре. Мужчина повернул налево, скрипнула половица, затем неравномерно двинулся по деревянной, скрипучей, лестнице, поворот, остановился. Ренс открывает дверь, и теперь омега ясно чувствует: он оказался уже в совершенно другой комнате. Через тёмную повязку пробивался свет ламп. Значит вокруг светло. Мужчина положил омегу на что-то мягкое. Парня сразу окутал ненавязчивый запах лаванды и свечного воска. Приятно. Такая атмосфера только насторожила. Каифа почувствовал как его осторожно освобождают от льняной, в грязных подтёках одежды так, чтобы ненароком не ослабить верёвку на руках и ногах. Кожи касается что-то прохладное и омега дёргается. — Тище. Вода ж, — «утешил» Ренс, вытирая с рук, шеи, плеч и живота грязь. «Зачем он всё это делает? К чему он меня гото…» — мысль оборвалась. Каифа теперь всё понял. Он пытался уйти от рук мужчины, пытался закрывать своё тело связанными крыльями, ложился на живот, препятствуя руке с полотенцем, всё, лишь бы хоть как-то отсрочить неминуемое. Ренс подобного терпеть не хотел. После нескольких таких сопротивлений он просто перехватил туловище парня крепче и сильнее, стал растирать кожу полотенцем, шипя неразличимые ругательства. Спустя несколько минут всё было готово. Ренс вышел из комнаты и оставил омегу в покое, ждать. Каифа затрясся. Из глаз брызнули слёзы. "Почему?!" Последнее, что подумал парень перед тем как дверь открылась для другого посетителя.