Не могу перестать любить

Наверное, ожидание чего-то ужасного, неотвратимого, жутко-страшного у каждого из нас в крови. Даже упоровшиеся хиппи, твердящие о вере в лучшее, подсознательно ожидают худшего, а рациональность мозга портится сумбурностью сердца. Алан и Конор надеялись на любовь, доброту и долгожданный счастливый финал. Они ехали в полной тишине, каждый размышлял о своем. Алан думал, что скажет Иди и Адаму, а Конор – Нэнси. Подъезжая к особняку Люисов их машина замедлила ход. Ходжа охватило волнение, словно он снова оказался в первый раз у операционного стола. Замедленная езда стала его раздражать. - Езжай быстрее. Перед смертью не надышишься, - сказал он уставшим голосом. Конор глубоко вздохнул и прибавил газу – его Алан был прав. Когда они приехали, Ходж нехотя вышел из машины и потащился к дому. Он не сразу заметил, что его жених остался сидеть за рулем. Алан вернулся и открыл дверь со стороны водителя. - Не бойся, - протянул он руку, ожидая, что тот, наконец, выйдет. – В конце концов, твои родители любят тебя. Я думаю, они все поймут. - Я ничего им не рассказывал, но они все равно обо всем догадывались. Они во мне разочаруются. - Пора уже признать свои ошибки. Конор, посмотрев на него, увидел в его взгляде поддержку. Взявшись за его руку, он вышел из машины, и не разнимая они рук пошли домой. Из крепкой хватки Ходжа было не вырваться, но Люису от этого становилось спокойнее. Он даже смог выдавить из себя шутку «А как же субординация?», за которую получил укоризненный взгляд, но расслабиться удалось ненадолго. - Доброе утро, мальчики. Я думаю, нам есть, что обсудить, - поприветствовала их Иди Люис, открыв им дверь, и провела их в гостиную, где уже сидели Адам и Алиса. Она присела рядом с мужем. Молодые люди же застыли рядом с их диваном, выглядя как два провинившихся котенка. - Присаживайтесь, - спокойно сказал Адам. Они сели. - Ну что, Алан, как пересадка? – спросила Иди. - Все прошло успешно, спасибо, - осторожно ответил тот. - Алиса нам уже все рассказала и показала, что она нашла про тебя в интернете. Я только не пойму одного. Для чего нужен был этот цирк? – спросил без дополнительных прелюдий мистер Люис. Алан молчал, не зная, с чего начать. - Расскажи тогда, кто такой Джеймс? - Это мой бывший одногруппник. Он мечтал стать музыкантом, но много пил и увлекался наркотиками. Никто не знает, где он сейчас. Вполне возможно, что умер. Поэтому я взял его имя. - Так получается, что прописка и карьера тебе не нужны? - Нет. - Ты врал нам - это плохо, - сказала Иди. - Но то, что сделал с тобой Конор – еще хуже. Если ты помнишь, Алан, я учила тебя чувствовать сердцем, и, видимо, ты хорошо это запомнил. Несмотря ни на что, я рада, что ты оказался в нашем доме. - Я полностью согласен со своей супругой. - Теперь, я думаю, нам всем надо выпустить пар. Пойду принесу чего-нибудь выпить. Иди пошла на кухню. - Я вам помогу, - сказал Алан и побежал за ней. Когда он присоединился к ней, она же уже готовила фужеры. - Миссис Люис, вы не злитесь на меня? - Алан, милый Алан. Мне понадобилось время понять, почему ты уехал. После того, как я все поняла, у меня не было ни дня без мысли о тебе. Мне так хотелось узнать, как у тебя дела. Я боялась, что ты покалечен или хуже того – мертв. - Как видите, я цел и здоров. - И слава Богу! Скажи мне только. Ты здесь ради того, чтобы проучить Конора? Ответь мне честно. Я приму любое твое решение. Конор хоть и мой сын, но за его проступки я не отвечаю. - Миссис Люис, я люблю вашего сына. Я пытался его возненавидеть, но у меня не получилось. Я хочу выйти за него замуж. - Слава богу! - сказала Иди и обняла Ходжа. - Ты всегда был хорошим мальчиком с добрым сердцем. Как хорошо, что ты таким и остался. Рядом с тобой Конор становится лучше. Спасибо тебе за это! - Это его желание. Видимо, он и вправду меня любит. Иди засмеялась, хотя, ее глаза блестели от слез. Их разговор прервал дверной звонок, заставивший Иди отстраниться от Алана и пойти открывать. Ходж предполагал, кто это мог быть, поэтому не удивился, когда в дом ворвалась одна взбешенная женщина. Он приготовился держать удар. - Где он?! Где твой сын, Иди?! – кричала она, размахивая утренней газетой. Все Люисы и Алан прибежали на ее крики. - Прокурор Ходж, что случилось? – спросил Адам. - Ваш сын чуть не убил моего четырнадцать лет назад, а теперь я узнаю, что они помолвлены! - Мама! – крикнул Алан. Когда Нэнси повернулась к нему, он увидел, насколько она была зла: глаза расширены, брови сошлись у переносицы, пухлые губы сжаты в тонкую полоску, а на лбу проступили морщины. Она готова была рвать и метать. - А вы, молодой человек, должны мне все объяснить! – ответила она ему. - Как ты узнала? - По вашей фотографии в газете. Я была поражена! Мой сын помолвлен, а мать узнает об этом из газетенки! Ты бы не обиделся на моем месте? Миранда мне потом все рассказала. Все, что ты от меня скрывал – от начала и до конца! И про туалет, и про вымышленное имя, и про то, что ты собрался замуж за человека, которого следует упечь за решетку! - Звучит как угроза. Особенно из уст Главного прокурора нашего города, - заметил мэр. Адама и Нэнси связывали долгие годы работы практически в одних кругах, начавшиеся сразу же после отъезда Алана. Не зная, куда себя деть, она решила бороться с преступностью и нашла себя в прокуратуре. Ее упорный труд дал свои плоды, несмотря ее жесткость и желание лезть туда, куда не следует, а также полное нежелание умасливать вышестоящие чины. Она добилась руководящей должности, что стало для нее личной победой. - Адам, даже не смотря на наши с тобой хорошие деловые отношения, твоего сына я посажу! Он лишил меня сына! Я не видела, как он рос и становился взрослым! Я даже на помолвку сына не попала из-за него! - Мама, пожалуйста, не кричи. Давай поговорим спокойно. - Алан, ты собираешь вещи, и мы уезжаем. - Мама! Мне тридцать лет! Давай спокойно поговорим и все решим. Алан упрямо в упор глядел на нее. - Давай поговорим, - повторил он. - Наедине. - Хорошо, Алан. Он отвел ее на кухню. Адам и Иди остались стоять на месте в беспокойстве и растерянности. Также они испытывали удивление оттого, что обычно несгибаемая и непобедимая Нэнси Ходж могла подчиниться уговорам сына. До этого случая Иди не могла бы сказать, что является слабостью главного прокурора. Ответ оказался до банальности очевидным – дети. Как и у нее. *** Нэнси стояла возле барной стойки на кухне и выжидательно смотрела на Алана, не знавшего, что сказать. - Ну? Я жду! - Мама, я люблю его. - Алан, их сын причинил столько боли тебе, - тихо возразила она. - Я знаю. Ты даже не представляешь, сколько раз за сегодня я сказал, что люблю его. Рафаэлю, Лекси, Иди и Адаму, Конору. Я столько раз повторял сегодня одно и тоже, что у меня уже просто нет сил. Я хочу, чтобы ты мне просто доверилась. - Сынок, ты же знаешь, что люди не меняются. - Я знаю, но это было четырнадцать лет назад. Мы были детьми. Он не понимал свои чувства, а я не понимал свои. Сейчас мне тридцать, и я отчетливо могу сказать, что я люблю его, и я знаю, что он испытывает ко мне тоже самое. Нэнси старалась понять своего сына. - Я верю тебе. Ты долгое время заботился о себе сам, и знаешь, что тебе нужно. Жалко, что обо мне нельзя сказать тоже самое. Я не смогла быть тебе той мамой, которой всегда хотела быть. И в этом виноват только Конор. - Мам, ты самая лучшая, – сказал он, обняв ее. – Тебе было тяжело. Но я всегда чувствовал, что ты мысленно была со мной. Ты всегда для меня была тем, к кому я могу вернуться. В моем переезде нет вины Конора. Я просто пытался тогда забыть все, но ничего не получилось. Зато со временем я прижился там и стал тем, кем являюсь. - Ох, сынок. - Шестнадцать лет ты для меня была опорой. Просто так получилось, что мне пришлось повзрослеть раньше, чем ты хотела. - Сынок, ты и в правду будешь с ним счастлив? - Думаю, да. - Тогда мне стоит с ним познакомиться. Нэнси разжала объятия, и они с сыном пошли в гостиную, где все семейство Люис уже ожидало их в волнении. Особенно сильно переживал Конор, но чутье подсказывало Иди, что все будет хорошо. Когда Ходжи пришли к ним, Конор вскочил с места. - Здравствуйте, миссис Ходж. - Так понимаю, ты Конор? – спросила Нэнси. - Да. - Конор. Я доверяю тебе само дорогое, что у меня есть – своего сына. Из-за того, что ты натворил в прошлом, я не спущу с тебя глаз. - Мама! - Не перебивай! – шикнула она на сына. – Я буду следить за тобой. И если хоть один волос упадёт с головы моего сына, я тебя накажу. Все в нашем городе знают, что я держу свое слово на все сто пятьдесят процентов. Если сомневаешься – спроси у своего отца. - Это точно, - подтвердил Адам с ненавидящей улыбкой. - Я переступлю через себя и, возможно, когда-нибудь перестану испытывать к тебе неприязнь. Но это будет очень нескоро. Если ты действительно любишь моего сына, то я благословлю вас, хотя, я и не была у вас на помолвке, - сказал она, взглянув на Алана. - Мы отправляли вам приглашение, - вставила Иди. - Я не знала, что это помолвка моего сына. Да и если бы я пришла, то узнала бы Алана и устроила скандал, так что вам повезло. - Разумно, как и всегда, миссис Ходж, - сказал с улыбкой Адам. Нэнси посмотрела на Конора, который нежно обнимал ее сына за плечи. На лице Алана она не нашла неприязни или отторжения. Он улыбался: скромно и незаметно, но лучезарно. Нэнси тоже улыбнулась, что было удивительно для Адама и Иди – они раньше не видели эту железную леди такой. - Что ж, думаю будет уместно позвать вас на следующей неделе к себе в гости. Мы с Мирандой будем рады приготовить для вас ужин, - сказала Нэнси. - А мы рады принять ваше приглашение, - ответила Иди. - Замечательно, - улыбнулась в ответ Нэнси. – Раз уж наши дети решили быть вместе, я постараюсь закрыть глаза на плохое и со временем его забыть. Нам же с вами, мистер и миссис Люис, предстоит стать родственниками и, возможно, растить внуков. - Мам, - заныл Алан. - Не вмешивайся, пока взрослые разговаривают, - ответила Нэнси, снова обратившись к Люисам, которые разделяли ее мысль. - Так, на чем я остановилась? Ах, да. Нам придётся растить внуков. Поэтому надеюсь, что помимо деловых отношений, мы еще сможем завязать и дружеские. - Мы тоже надеемся, миссис Ходж, - согласился Адам. В знак дружбы он протянул ей руку для пожатия, но Нэнси приобняла мужчину, а потом и Иди. Люисы снова были удивлены. - Думаю, объятия в такой ситуации будут уместнее. И раз уж на то пошло, то можно просто Нэнси. - Мы очень рады, Нэнси. Надеюсь Адам и Иди будет для вас тоже уместнее. Нэнси кивнула в ответ. - Может, чаю? - Не откажусь, Иди. Миссис Люис аккуратно взяла Нэнси под локоть и увела ее на кухню. Адам ушел вместе с ними. - Как думаешь, стоит нам тоже идти? – спросил Конор. - Учитывая насколько тяжелой была ночь, можно и пропустить столь светское мероприятие. Тем более я уже знаю, что мама хочет обсудить нашу свадьбу и внуков. - А ты что-то имеешь против? - Против свадьбы? - Против внуков. - Конор, я думаю, что сейчас не время для обсуждения этой темы. - А когда будет время? Мы и так достаточно его потеряли за эти четырнадцать лет по моей вине. - Давай оставим все в прошлом? Мы были подростками, и нам всем было нелегко. Как бы неприятно нам было наше прошлое, оно такое, какое есть. Без него мы бы не стали теми, кем стали. - Ну да, Алан Ходж, всемирно известный хирург и профессор. Отец страшно рад, что ты не оборвыш-музыкант, а сын прокурора города. Ты просто выгодная партия для меня. - Ой, замолчи, - ответил Алан и пошел к лестнице. Конор догнал его и взял за руку. - Не хочу отпускать тебя. Вдруг ты опять исчезнешь. Алан лишь улыбнулся в ответ. Ему было до одури приятно и возбуждающе держать руку своего будущего мужа. Они поднялись наверх, и Конор затащил его в свою спальню. - Конор, я устал. - Это не займет много времени. Отпустив его руку, он подошёл к своему рабочему столу, из верхнего ящика которого достал бархатную коробочку. Он вернулся к Алану и, сев на одно колено, посмотрел ему в глаза. - Я так и не получил ответа, поэтому я делаю это второй раз, - сказал он, открывая коробочку, где лежало кольцо, приготовленное перед помолвкой. – Конечно, я сомневаюсь, что это подходящее место для предложения, но по крайней мере в этот раз я трезв. У меня даже есть медаль за трезвость от Анонимных Алкоголиков. Но в одном я точно уверен. Я очень сильно люблю тебя уже давно. Поэтому согласишься ли ты стать моим мужем? Не по договору на пять лет, не для прикрытия. Стать самым настоящим мужем и строить общее будущее. Алан молча смотрел в глаза Конора, в которых не было привычной ненависти. Там были лишь доброта и любовь, которые смешивались с ожидаем и волнением. Кольцо было из белого золота, без камней или узоров. Простое, но прекрасное. - Алан, пожалуйста, не молчи. Тот сел на колени перед Конором. Он взял его лицо в руки и поцеловал. Конор, поняв правильно, что это согласие, целовал его в ответ. Он запустил руку ему в волосы. - Я так люблю тебя, - сказал Алан. Конор в ответ повторил поцелуй. - Ты собрал вещи? – спросил Конор. - Угу. - Их можно перевезти в мою комнату. Хочу просыпаться и засыпать с тобой. - Когда ты начал разговаривать цитатами из социальных сетей? - усмехнулся Алан. - Не порть момент. Я пытаюсь быть романтичным. - Не пытайся. Я тебя люблю без всякой романтики. Они целовали друг друга, будто пытались восполнить упущенное. Конор изучал тело Алана через футболку. Он почувствовал мышцы на сильном теле, которое с каждым его прикосновением становилось все податливее. Они словно сливались воедино. Он, наконец, нашел то, чего ему доставало столько лет. - Я думаю, тебе нужно поспать, - сказал Конор, разрывая поцелуй. - Я тоже так думаю, - устало ответил Алан. – Теперь нет смысла строить из себя вечно бодрого Джеймса. Он встал и пошел к выходу. - Куда ты? - В свою комнату. - Мы же решили спать вместе? - Прямо сейчас? – удивился Алан. - Да. Конор лег на кровать и похлопал рукой по месту рядом с собой. Алан лег рядом. Оказавшись в объятиях жениха, он почувствовал умиротворение. Впервые за долгие годы все будто встало на свои места. *** Они уже неделю жили в одной комнате. Алан, по возможности, как и обещал будил Конора большой кружкой кофе, а тот старался стать лучше для своего парня. В один из вечеров они лежали в общей кровати. Алан читал книгу, а Конор просматривал почту в телефоне. Он нашел занятное приглашение на открытие семейного ресторана. И вдруг осознал важную вещь: - Дорой, у нас ведь так и не было нормального свидания. - Что предлагаешь? – оторвавшись от книги спросил Алан. - Давай завтра сходим на открытие ресторана? Ходж, поправив очки, недолго подумал и ответил: - А давай. - Тогда я заеду за тобой в семь часов. Он обнял своего жениха крепче. Вскоре они оба уснули. Вечером следующего дня Алан стоял возле зеркала в своем кабинете. Он спешно менял свой хирургический костюм на парадную коричневую безрукавку и черные брюки. - И куда мы намылились? – спросил Рафаэль, войдя без стука. - У меня свидание. - Ты променял своего жениха на кого-нибудь более разумного? – пошутил Солис. - Это все еще Конор. - Вот оно что. - А ты как? Опять на дежурстве? - Да, но на самом деле я пришел, чтобы спросить тебя кое о чем. - О чем? - О Лекси. Хочу пригласить ее куда-нибудь. - Ты серьёзно? – Алан даже оторвался от зеркала. - А что такого? Мне она нравится весь последний год. После переезда сюда мы сблизились. Мне кажется она та, кого я искал. - Ты же знаешь, что она по тебе сохнет с первого курса? - Разве? - Именно! Поэтому подумай, как следует. Если у тебя все серьезно, то дерзай. Если же ты захотел просто поиграться, как раньше с парнями и девушками, то учти: ты мне друг, конечно, но я буду на ее стороне. - Знаю-знаю, - закатывая глаза ответил Раф. Он прекрасно понимал суть отношений Лекси и Алана. Если у него ничего не выйдет с Бенкси, то они, в лучшем случае, останутся хорошими знакомыми. - Если ты серьезен и готов к неодноразовым отношениям, а к чему-то большему, то я буду только рад. Я люблю тебя, но Лекси в обиду не дам. Даже тебе. Тут запищал мобильник Ходжа. На экране высветилось короткое сообщение: «Жду на входе». - Тебе пора? - Да! Конор приехал. - Тогда иди. - Раф, ты меня понял? Тот кивнул в ответ. Такое своеобразное благословение со смесью угрозы успокоило его. Он знал Лекси как друга и человека и не хотел ее обидеть. Спускаясь к выходу, Алан радовался, что его друзья, наконец, будут счастливы вместе. Эта новость подняла его настроение на пару баллов. В лифте он почувствовал, как его тело охватывало приятное волнение. Когда раздалось веселое «Дзинь», это чувство дошло до сердца. Он поторопился к выходу, а волнение нарастало с каждым шагом. Конор ожидал его возле машины. Он был одет в черные брюки и белую рубашку. На нем красовалась кожаная куртка, придавшая его внешности больше крутизны, которая рассеивалась из-за того, что тот, разыскивая Алана по всей парковке взглядом, больше выглядел как потерянный котенок. Заметив его, он помахал. Его улыбка озарила путь Алана, а волнение испарилось - Ты прекрасно выглядишь, - сказал Конор. Он обнял его и чмокнул в губы. - Ты тоже, - ответил Ходж, поправляя несколько прядок, выбившихся из укладки Люиса. Конор, открыв перед ним дверь машины, приглашая сесть. Ходж улыбнулся еще шире от такой галантности. Они ехали и разговаривали о незначительных вещах, иногда молчали некоторое время, но даже тишина казалась комфортной. Конор, помня о первой поезде, ехал аккуратно, соблюдая правила дорожного движения, будто вез что-то драгоценное. Они приехали к ресторану. Он горел как большой неоновый огонек, словно оповещая всех, что здесь открылось заведение русской кухни. На парковке практически не было свободных мест. Только спустя некоторое время они смогли припарковаться. Покинув машину, Конор взял Алана за руку. Улыбаясь друг другу, они шли ко входу, как вдруг их кто-то окликнул. - Конор! Алан! – раздался знакомый женский голос. - Бри? – удивился Люис. Девушка, которая обычно не скрывала свой фигуры, была одета в мешковатый, но элегантный легкий плащ. - Всё-таки это правда. Алан, а ты стал красавчиком. Алан молчал, осматривая ее с ног до головы. - Ты беременна? – сказал он. - Ты заметил? - Сложно не заметить пятый месяц. Кто отец? - Вот так сразу, даже не спросишь, как дела? - Кто отец?! – он сорвался на крик, вспомнив их с Конором животную страсть у лестницы пять месяцев назад. - Это самое интересное. Отец моего ребенка - Конор. - Что? – возмутился Люис. - В последний раз, когда ты меня любил, а на следующее утро бросил, я была так зла, что забыла принять таблетку. И, вот он, подарочек. Я решила его оставить. В глазах у Алана потемнело. Наверное, ожидание чего-то страшного живет в нас на подсознательном уровне. Но, когда страшное происходит, наступает такая сильная сердечная боль, которая может заставить выпустить руку любимого и уйти прочь.