Весенний вихрь

— С каких пор ты смотришь на меня… таким взглядом?       Николь боится момента, когда Армин обернется. Боится вновь увидеть в когда-то родных глазах бесконечную пустоту.       Армин молчит. И лишь пальцы его мелко подрагивают, сжимая холодную рукоять, тревожа лезвие в ножнах. — С каких пор все так изменилось? — С тех самых, когда ты покинула Парадиз, Николь.       Девушка силится сдержать слезы, но сознание упрямо твердит: «Он должен был понять! Понять, как никто другой!». — Я хотела, как лучше. — И как? Получилось?

***

      Николь последовала за Эреном сразу же. Не стала объясняться ни перед кем, Йегер тоже ни с кем не церемонился. — Только ты сможешь усмирить Пронзающего, — монотонно твердил Зик Йегер, в который раз за этот скудный вечер, — и выступить с нами против Марли.       Это казалось заветной мечтой ровно до тех пор, пока Николь не ступила за пределы стены Мария.       Имирово оружие. Повелительница народов. А по факту — зубастый монстр, сметающий в пасть все на своем пути.       Как только Николь вступила в законные права наследия крови, она практически не вылезала из туши клыкастой твари, щелкая пастью раз за разом, стоило марлийской технике приблизиться к периметру моря хоть на километр.       Николь, как истинный солдат, всегда считала, что нести спасение народу Имир — почетно, и на это стоит положить свою жизнь. Отдать сердце без раздумий и пасть героем, тем самым приблизив элдийцев на шаг вперед к победе.       Но разглядывая неаккуратно, но так старательно сплетенный Армином браслет на запястье, Николь с каждым мгновением все четче понимала — нет, это не ее жизнь.

***

      Дом. Одноэтажный, совсем маленький, но до безобразия уютный, с небольшим садиком для рассады за ним.       Семья. Любящий муж, ее опора, и двое маленьких детишек — отрада родителей.       Свобода… Николь забыла, когда спокойно вдыхала полной грудью, не боясь, что позади нее окажется титан, желающий как можно быстрее сцапать мелкую тушу, сожрать. Или марлиец: кровожадный, с яростным воплем бросающийся на нее с боем.       Николь очень устала. Николь хочет домой.

***

      И ведь Вебер не сразу согласилась принять Пронзающего титана. В груди скребло и гложило данное Армину обещание — беречь себя, беречь несмотря ни на что. Держаться за руки и вместе переживать трудности, что без устали встречаются на пути. — Разве Армин не достоен жить в свободном и безопасном мире? — глядя куда-то сквозь Николь, негромко спрашивает Эрен, разрезая пустоту бесцветными тонами голоса.       Достоин. Армин достоин многого.       Бескрайнего моря, что не заканчивается даже за чертой горизонта: лишь приветливо журчит, переливаясь в лучах искрящегося солнца.       Армин достоин дома — теплого, уютного, полного радостных голосов и топота детских ножек.       Армин достоин вкуснейших завтраков по утрам, прогулок в обед вдоль блошиного рынка, проводов заката по вечерам.       Армин достоин шанса зажить нормальной жизнью. И цена в одну поломаную — ничто, по сравнению с этим.

***

      «Обними».       Армин все-таки не оборачивается. Ступает вперед, оставляя Николь одну.       «Обогрей».       Изнываясь в безмолвных рыданиях, Николь следует за ним.       «Утешь». — Я ради тебя старалась.       Юноша замирает. Тишина, наступившая после, пронзает ушные перепонки. Теперь каждое действие сопровождалось эхом: ее плач, дрожащий в ладони меч, даже его усталый вздох и взмах ресниц, коим он отмахивается от непрошеных слез. — Я все делала ради тебя! — Нужно было просто быть рядом!       Он все-таки смотрит на нее. Глядит пронзительно, пронизывая жаром нутро. Сам злой, до безобразия разгневан, но в глазах теплится надежда. Руки почти что тянутся к ней — Армин жаждет обнять Николь уже много лет. — Да. Я уже это поняла.       Каждый чертов день был разбавлен болью в груди. Душа тянулась домой — в его уютные объятия.       Теперь Николь дома.