Фея с душой ливня

У меня аллергия на несправедливость, но только на конкретный её вид. Череда событий, нелепая случайность, неотвратимая кара небес, судьба или злой рок — всё можно принять, но нельзя оправдать человека, наказывающего незаслуженно. Наделенный властью он мог забыть, что «играется» с людьми. Кожаный мешок, такой же как и мы все, собственно, решил, что никто не заступится за ведьм, что он смеет вертеть их жизнями как вздумается. Этот хмырь отнесся к ним, к живым существам так, словно они какие-то тряпки, о которые можно вытирать ноги. Его самоуверенная харя напомнила мне другую, ещё более мерзкую рожу, — первое плохое воспоминание. В тот день я узнала, что есть вещи хуже разбитых коленок и простуды. Тогда я была совсем маленькой. Был совершенно обычный вечер, пора спать. В дом вошли без стука: Он и его слуги. Мерзкий толстый мужик в короне стал басом выяснять отношения с матерью. Она изменилась в лице, стала похожа на загнанного зверя. Папа отправил меня наверх, он сказал, что нужно постараться уснуть. Он всегда говорил, что если я буду спать после плохого дня, то наутро произойдет что-то хорошее. Папа объяснил, что это — знакомый дядя, у него просто громкий голос. Было страшно: в наш дом, в моё уютное королевство, вторглись. Это сальное животное в чем-то обвиняло родителей. Преступление было совершено на другой планете, но я знала, что мама с папой никогда нигде не бывали. Они поженились, долго строили дом. У них не было никаких путешествий до меня, тем более вместе, я и разговаривать толком не умела. Залезла под одеяло, притворилась спящей. На самом деле, я просто пыталась уснуть, чтобы проснуться. Всё было похоже на кошмарный сон, беспредельный абсурд. Внезапно все успокоилось. Родители тихонько вошли в нашу комнату. Мама присела рядом с моей кроваткой и тихо-тихо шепнула: «Какая она у нас смелая умница, не испугалась». Папа погладил меня по голове, чмокнул в макушку, чего никогда не делал, и сказал маме, что она не должна грустить, они скоро вернутся. Папа никогда не врал и в тот раз тоже не обманул. Родители ушли. Я поняла, что они не просто вышли из комнаты, а покинули дом. Их забрали нелюди. Я боялась открыть глаза. Жмурилась изо всех маленьких сил, чтобы остаться смелой умницей и молила небушко, чтоб всё было хорошо, чтобы мне вернули маму и папу. Они вернулись глубокой ночью. Не знаю, что случилось, но кто-то нашёлся, и их отпустили. Наверное, с тех пор что-то в маме надломилось, а потом сломалось окончательно. Потом папа стал путешествовать, дома он почти не бывал. Я, в минуты отчаянья, вспоминала и думала: а если бы они тогда не вернулись? Тогда щемило что-то в груди и становилось до дрожи страшно, я сразу гнала прочь мысли. Однако, что было бы, если б тот отвратительный человек никогда не пришёл?.. С тех самых пор у меня аллергия на несправедливость, которую творят люди. От воспоминаний разболелась голова и в камеру я вошла молча. Села на пол. Я сама себя посадила. Я ни в чём не была виновата, но всё-таки чувство несвободы - это ужасно. Маленькое помещение, один ты с двумя незнакомцами. Хорошо, что я свято верила, что они не убийцы и не насильники. Своего места тут не найти. Птицы сидели на скамейке, как на жердочке. У Харпер были замотаны лапы, а у её подруги — ещё и завязан рот. Незнакомая ведьма выглядела жутковато. Она была большой иссиня черной птицей с человеческой головой. Я струхнула: она раздавит меня даже если спрыгнет, ударит крылом или тюкнет лапой. Однако, когда она решила уступить место, я едва не засмеялась. Птицы смешные. Так нелепо она перетопталась по лавке на своих больших лапках, что я чуть не хихикнула. "Интересно как она ходит, как большая сова?" - подумала я. — Ты тоже наказана? — спросила знакомая гарпия. — Нет. Зачем вас так… заковали? — Харпер думает, это потому что мы — ведьмы. — Послушайте, я не уверена, но мне обещали, ч-что вас отпустят, если я с вами тут посижу, и ничего не случится. Наверное. — Садись с нами, Харпер подвинется, — она неуклюже перемялась с лапы на лапу, освободив местечко. — Подожди, — я убрала мешок и кляп. Когти у них были огромные. — Спасибо, — сказала черная птица. — Расскажи поподробнее почему ты здесь? — Харпер думает, фея умная, она всё снимала. Теперь можно наказать этого дурака. — Снимала?.. — Да, на бабочке красный огонёк. — Я не специально… Видео запечатлело неприятные моменты драки. Раны начали болеть с новой силой. Мне хотелось удалить его, но оно было действительно неплохим доказательством, если бы вдруг понадобилось. — Харпер бы помогла отключить запись, но у неё нет рук, только крылья лапы и хвост. — Можешь показать мне это кино? — спросила незнакомая ведьма. — Да… Если объяснишь как… — Харпер объяснит! Объяснит!

***

После просмотра Сирин вздохнула: — Люди всё ещё ничему не научились. — О чём вы? — На чьей ты стороне? — вдруг спросила она, казалось меняя тему. — Ты согласна, что ведьмы — зло, а феи — добро? — Я… не знаю. — Объясни, — потребовала птица. Я не смогла противиться её чарующему голосу, хотя внутри понимала, что не стоит размышлять вслух. — Не уверена, что все феи хорошие, встречала и не очень. Про ведьм говорят, что они злые, но я не совсем согласна. Кажется, не бывает, чтобы было абсолютно однозначно. — То есть, не все порождения Темного Дракона — зло? — Э… Как мне говорили, он создал, э, ночь, темноту и тишину… Они же неплохие сами по себе… — Ты также не согласна, что два брата Дракона — это чистое добро и зло? — Брата?.. Подруга говорила, что сначала не было ничего, а потом появился Великий Дракон. Тень появилось после. То есть… Может я не так поняла… — Всё так, это одно из мнений, феи любят такую версию. Им нравится думать, что прародитель главный. — Ведьмы думают по-другому? — Они уверены, что Черный Дракон — никем не понятая жертва, что путь тьмы — правильный путь борьбы с несправедливым порядком. Я не согласна в полной мере ни с кем. Я знаю по-другому. — То есть, как было на самом деле?! — Не думаю, что кто-то, кроме Драконов, знает как было, но я могу рассказать, что мне известно. — Можно, пожалуйста. — Всё довольно просто: ничто не появляется из ничего и не исчезает бесследно. В начале был Хаос, бесчисленное множество неуправляемых элементов будущего мира. Они сталкивались, реагировали друг с другом случайно. Также, совершенно неожиданно, из Хаоса появились Два Дракона — Свет и Тень. Они упорядочили все части, определив основные стихии: огонь, вода, земля и воздух. Смешивая их меж собой, добавляя собственные свет и тьму, они создали мир. — А что с Тенью? Его так же не любили? — Да. Я думаю, людям просто нужно кого-то винить в неудачах, но правда в том, что нет плохого и хорошего на самом деле. Есть только порядок вещей. — А как же добро и зло? — Люди сами определили, что это. В природе не существует этих понятий: хищник не злой, он ест других, чтобы выжить, жертва — не добрая, она убегает, чтобы спастись. Такова жизнь. — А как же смерть и болезни и… — Ты думаешь, это плохо? — Что может быть хуже смерти?.. — Если бы никто не умирал — было лучше? Пища, вода и другие полезные ресурсы — не бесконечны. Мало того, жадность и тупость всё усугубляет. — Зачем Драконы создали несовершенный мир и таких людей?.. — Сложный вопрос. Думаю, невозможно не совершать ошибок, кроме того, идеал непостижим. Наверное, Драконы хотели чтоб разумные расы изучали мир, делали его лучше для потомков, поэтому они их и создали. Пока люди занимаются чем-то другим. В основном они ведут себя так, словно после них никого не будет, будто они все из разных миров. — Но ведь это правда. Харпер уверена, что, например, мы и простые люди очень отличаемся. У нас есть магия, а у них — нет. — Я говорю не о том, что, например, кто-то мальчик, а кто-то девочка, что у каждого может быть свое мнение и так далее, а о другом. Вот, например, Земля, где живут только люди, думаешь, там все едины? Какая у них общая цель? — Наверное, её нет, общей, у каждого своя… — А знаешь почему? — Потому что каждый думает о себе. — Да, каждый думает только себе, вместо того, чтобы подумать ещё и о мире. А как ты думаешь, они живут дружно? — Наверное, как и мы… — Да, они тоже делятся на «своих» и «чужих», не понимая, что они все — земляне. Их дом — Земля — один единственный, общий, а они режут его, как пирог, вместо того, чтобы сообща изучать и обживать непригодные для жизни территории. Им был дан интеллект и способность придумывать, а они изобретают оружие, чтобы защищаться от самих себя, при этом их планета замусорена, не везде есть больницы и лекарства. Там человек человеку — враг, люди бывают безмерно жестоки, убивают, калечат и даже доводят себе подобных до самоуничтожения. Они сами придумали кучу предрассудков и предубеждений, ни коим образом не соответствующих здравому смыслу, крепко за них держаться, чтобы на протяжении долгих лет бороться с ними. Они всегда с друг другом не согласны. Это похоже на несмешную шутку. — Харпер считает, что невозможно быть во всем согласными. — Не нужно во всём. Необходимо просто всем делать то, что не вредит, а помогает себе, другим и миру. — Харпер такое сложно понять. Непросто точно определить. — Это и правда непросто, и ошибки неминуемы однако мы все их совершаем, без них невозможно развитие. Сначала может казаться, что всё сломано, хаос бесконечен, но в итоге уцелеет только необходимое — мир. — Харпер иногда кажется, что он вот вот разрушится. — Поверь моему опыту, Вселенная бесконечна, самодостаточна. Единственное, что люди действительно могут уничтожить, это себя и свой дом; мир от этого поменяется, но не умрёт. Я молчала. — Что думаешь, фея? Думаешь, на чьей ты стороне? Отвечай честно, не ври. — Я всё уже придумала. На стороне мира. Хочу быть на этой стороне. Хочу помогать другим и всё исследовать. — Молодец. Разговор не прошёл зря. Как тебя зовут, фея? — Каэр. — Моё имя Сирин. — Но тебя не так зовут, Харпер знает… Птица ухмыльнулась и добавила: — Меня зовут Сирин, но вы никому об этом не скажете. — Да, уважаемая Сирин, — проговорили мы в унисон. — Ты не знаешь кто я, верно? — Не знаю… извините… — Ничего. А Алконост… — она не успела договорить, Харпер восторжено повторила названное имя, будто это какая-то знаменитость. — Молчи, Харпер, — гарпия как язык проглотила. - Знаешь кто это? — Боюсь нет. — Хорошо. Тогда прими подарок, за помощь, — Сирин выдернула перо из крыла, чёрное будто сама ночь. — Храни его. Никому не показывай и не давай. Оно поможет тебе, когда попадешь в мой дом. — А вы далеко живете? В Магиксе? — Намного дальше. — Тогда я к вам не скоро приду… — Не спеши. — Не могу даже обещать туда попасть, если честно… — И не нужно. Все там будут, когда время придет. — Спасибо… Послушайте, а вы случайно, не можете наколдовать нитку? — спросила я из любопытства, хотя больше, конечно, от безысходности. — Ты о дырках на одежде? — Ну да… Иголку я могу сделать из браслета, а нитки — нет. — А гребешок для волос сделать сможешь? — Думаю, да. — Причеши меня, а я починю вещь. — Эм… Ладно, — её волосы и правда были похожи на один большой колтун. Сирин прижала к себе футболку крыльями и затянула протяжную песню:

Я иголочку найду Вышивальную, Сяду, песню заведу Не печальную. Буду шелком вышивать Листья с ветками, По порядку вспоминать Все заветное. Вот цветочки стали в ряд И две веточки, Желтым шелком проведу К листьям усики, А слезинки упадут - Будут бусинки.

Не известно как, но футболка оказалась совершенно целой, зашитой. Я глазам не поверила, всё трогала и трогала, приглядывалась: — По-починилась… Правда… Спасибо вам огромное! — Всегда рада помочь.

***

Кода пришло время выходить наглец пришёл в камеру. Увидев освободившихся от оков ведьм, он ни слова не сказал. Никто ни о чём не узнал: всё что было в камере осталось в камере.