Моя панацея

Осенняя пора настала совсем неожиданно, принося вместе с золотистыми дорожками из листьев сотни проклятий от не успевших насладиться заслуженным отдыхом школьников. Сегодня улицы столичного города особо заполнились юными учениками, в руках которых покоились яркие букеты, купленные заботливыми родителями. Учителя уже стояли на пороге школ, ожидая прибытие своих студентов. Больше всех этот особенный день запомнят совсем юные первоклашки, еще полностью не отошедшие от осознавания того, что все шалости остались за воротами детского сада. Но именно их искренние улыбки ярко выделялись на фоне грустных физиономий наиболее старших классов, которые только и мечтали о том, чтобы наконец распрощаться с этим балаганом. В общем, все были заняты приготовлением к новому учебному году. Почти все. Кто же осмелился пропустить крайне важную школьную линейку, спросите вы. Ответ не заставит вас долго ждать. Нежась в мягкой, просторной постели, в обнимку с очередной книгой, Мария Третьякова даже не думала скидывать с хрупкого тела нагретое ее же теплом одеяло, погрузившись в него с головой. Довольный гул распространился по всей комнате, стены которой были украшены различными фотографиями с лучшими друзьями, грамотами (в основном, дипломами победителя). И, конечно же, дело не обходилось без красивых картин и специальной пробковой доски для заметок, идеально дополнявшую здешнюю обстановку. Маша не была типичной девчонкой-старшеклассницей, которая сходила с ума от парней из своей школы или различных «тусовок» в освободившейся от родительского контроля квартире. Нет, она влюблялась в мальчишек, и это было нормально, но никогда не состояла ни в каких отношениях, будь то простая прогулка по парку или настоящая любовь, необузданная и раздирающая до глубины костей, как в тех романах, что она любила читать. Главным жизненным ориентиром для светловолосой умницы было поступление в хороший университет, который, по словам всех родственников, являлся самым важным пунктом для успешного существования в этом мире. Семья Третьяковой была маленькой и небогатой. Мама Маши, Татьяна Третьякова, была обычным штатным сотрудником в небольшой компании и проводила на работе чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Ко всему этому прибавились еще периодические командировки, выжимавшие оставшиеся силы не только у самой женщины, но и у Машеньки, которая очень тяжело переносила долгую разлуку с единственным родным человеком. Отец Марии умер прямо перед окончанием девятого класса, забрав с собой не только весомую часть ее души, но и все яркие краски, оставив лишь серую массу, которая была похожа на густой дым от терпких сигарет. И пускай мама из раза в раз повторяла, что давно отпустила его вместе со всей острой болью в груди, по ночам девушка могла часто слышать тихие всхлипы и глубокие вдохи от безысходности. Их жизнь превратилась в выживание, заключив себя в бесконечную петлю, вырваться из которой было почти невозможно. Спасительным кругом для блондинки стала литература, в которую любознательная особа влюбилась с первого взгляда. Именно тут она могла найти ответы на те вопросы, которые задавала себе на протяжении долгих лет. Смогла найти героев, близких ей по характеру и духу, отклик в тех напечатанных символах, в совокупности представлявших из себя шедевр мировой классики. Теперь каждая ее поездка, хоть и не особо длительная по времени, не обходилась без маленькой книжки в школьном рюкзаке, которая помогала абстрагироваться от всей внешней оболочки, погрузив девственное сознание в волшебный мир. — Машунь, — из дверного проема показалась голова матери, которая с нежностью поглядывала на нее, — Обед себе разогреешь. Постараюсь вернуться к девяти. Не скучай, солнце. Из-под импровизированной крепости показалось сонное лицо девушки, глаза которой слипались от недавней дремоты. Она медленно сползла на пол, все так же окутавшись в одеяло, и подбежала к Татьяне, подставив щеку для мимолетного поцелуя. — До скорого, — бросила Маша и стала возвращаться к кровати, попутно оттирая след от липкого блеска для губ. Плюхнувшись животом на мягкую поверхность, она вытянула руки вперед и сильно изогнулась, показывая люстре оголенные участки кожи, виднеющиеся из-за приподнятой майки. Стальная входная дверь резко закрылась, после чего послышались звуки поворота ключа в замочной скважине. Тишина осела в пространстве, словно темные тучи, готовые в любой момент взорваться сильнейшим ливнем. Третьякова снова блаженно прикрыла глаза, гадая, что же ждет ее на новом месте. Ведь она войдет в ту среду, где уже давным-давно царят свои правила и свой порядок. Ребята знают друг друга не один год, поэтому влиться в устоявшийся коллектив будет крайне сложно. Но Мария была очень общительной девушкой, с легкостью находила общий язык даже с самым неприступным человеком. К тому же, ей, если честно, было важнее совсем другое, нежели уважение сверстников. Учеба, ради которой она все-таки смогла уговорить маму в последний год своего обучения поменять родную школу на более лучший вариант. Многие учителя говорили ей, что она крайне способная ученица, и если как следует постарается, сможет добиться всех поставленных целей. Маша всегда была на хорошем счету у всех преподавателей, которые каждый раз ставили старательную девушку в пример всей школе. Однако ей не нравилось подобное внимание, она старалась чаще всего оставаться в тени, прячась за спины подруг и смущенно улыбаясь на очередную похвалу в свой адрес. Лицей же, о поступлении в который Третьякова мечтала еще со средней школы, славился строгими педагогами, являвшимися безукоризненными профессионалами свое дела, сложной программой, где углубленное обучение было сразу нескольких предметов разного профиля. И пусть школьники, как они говорили, умирали, сидя за бесчисленным количеством домашней работы, сдавали экзамены лучше, чем дети в других учебных заведениях столицы. Соизволив подняться с кровати, Маша стала с умным видом расхаживать по всей комнате, оглядывая ее по сторонам. Несмотря на то, что сегодня был последний день, когда можно было полностью расслабиться, позабыв обо всех обязанностях, руки Третьяковой так и чесались, желая сделать что-нибудь полезное. А раз книга, оставленная под несколькими слоями покрывал, была прочитана, нужно было придумать иное занятие. Звон телефона заставил блондинку очухаться от своих размышлений и рвануть к темному столу, на котором лежал писклявый гаджет. — Ольга Николаевна, здравствуйте, — на выдохе произнесла Мария, отключая мобильный от зарядки, чтобы спокойно выпрямиться и подойти к окну. Погода сегодня была благосклонной, одаривая прохожих светом теплого солнышка, висевшего на безоблачном небе. — Добрый день, Маша, — холодно поприветствовала новая классная руководительница девушки, с которой она уже успела познакомиться во время подачи документов, — Готова к новому учебному году? Третьякова закатила глаза, но решила поддержать светскую беседу, повествуя женщине о том, как она благодарна судьбе, что самый главный этап своей жизни проведет в стенах одного из лучших лицеев страны. Она никогда не понимала, почему преподаватели часто уделяли больше времени на то, чтобы в очередной раз возвысить место их работы, нежели потратить драгоценные часы на доскональное изучение темы. Но смиренно принимала правила этой незамысловатой игры, активно кивая и наигранно восхищаясь. Все-таки красный аттестат не заслужить одним заучиванием. — Рада, что такая способная девочка будет учиться у меня. До завтра, Машунь. И не забудь получить завтра книги в библиотеке, — Ольга тоже, видимо, устала от болтовни и решила быстро закончить разговор, даже не дождавшись ответа Марии. Вдруг в закрытую дверь комнаты стал кто-то яростно ломиться, царапая ноготками деревянную поверхность. После нескольких неудачных попыток за стенкой раздалось жалобное мяуканье, умолявшее пустить питомца внутрь. — Фея! Мало тебе облезлых диванов? — взяв на руки маленькое пушистое существо, Третьякова с любовью сжала светлый комочек и аккуратно положила его на заправленную постель. Кошка сразу же лениво упала, мурлыча от счастья быть рядом со своей доброй хозяйкой, от которой хитрая мордочка старалась не отходить ни на шаг. — Принцесса, подожди секундочку, — в школьной беседе класса, куда Машу добавили совсем недавно, стали приходить сообщения, сопровождаемые ощутимой вибрацией в маленьких ладошках. Присев на край кровати, девушка внимательно просмотрела каждое из них, пока Фея величественно легла рядом, свернувшись в клубок. Староста класса, с которой Третьякова также успела пообщаться по телефону, скинула новое расписание на ближайший семестр и настоятельно рекомендовала посещать все уроки, в том числе и дополнительные. «Конечно, все послушают тебя, Юля», — усмехнулась блондинка, и тут же ее мысли подхватили другие ребята, иронично отвечая на просьбу девушки. На первый взгляд, все дети были достаточно дружелюбными, хоть и в их лексиконе преобладала нецензурная брань, но к ней Мария относилась спокойно (и даже иной раз могла использовать некоторые слова из запрещенного списка, но бывало это лишь в самых крайних случаях). Хоть Мария и являлась от рождения очень любопытной, но нетерпеливой до жути девочкой, она так и не посмотрела фотографии своих одноклассников. Что на них глазеть, думала Третьякова. Все равно из одного лишь внешнего вида она не сможет составить портрет личности человека. Тут нужно было живое общение, с которым она столкнется совсем скоро. Кстати, об общении. Потерявшаяся во времени блондинка внезапно вспомнила о том, что уже сейчас должна собираться на встречу со своей лучшей подругой, дабы не нарушить традицию и отпраздновать начало года. Первого года, который они проведут друг без друга. Это, пожалуй, единственная причина для безмерной грусти, которая никак не хотела отпускать девичье сердце. И пусть они договорились писать по мере возможности, Третьякова даже не представляла, что будет делать без своего огонька, опоры и поддержки. Валя, так зовут девочку, не стала спорить с внезапным порывом Маши, ибо понимала, что эта упрямая девчонка не сойдет с намеченного пути. Они ведь не прощаются, тем более частых бесед по видеосвязи никто не отменял. Наспех облачившись в слегка помятую белую футболку с цветочным принтом и новенькие джинсы, приведя себя и свое лицо в порядок, Мария покинула апартаменты, не забыв поцеловать Фею в пушистый лобик. — Не скучай, принцесса, — выкрикнула она в пустотой коридор и закрыла за собой дверь.

***

Еле успев добежать до нужного автобуса, запыхавшаяся девчонка ввалилась внутрь салона, пока все пассажиры даже не метнули хоть малейший взгляд в ее сторону. Кондуктор небрежно взяла у девчонки собранную мелочь и неодобрительно фыркнула, заняв свое место. А Маше оставалось лишь тесниться в душном транспорте, который медленно доставлял людей на специально обозначенные места. Правда, от этого свободней дышать не становилось. Хрупкую девушку продолжали оттеснять к другому концу, буквально отпихивая ее от себя. — Подвинься, салага! — процедил какой-то мужик, когда Третьякова случайно задела его рукой, — Что за молодежь пошла, — продолжал ворчать он, скрываясь за автоматическими дверьми автобуса. — Козел, — пробубнила себе под нос Маша, хватаясь за поручень. Благо, оставалось ехать всего лишь одну остановку, поэтому девушка, стиснув зубы, набрала в легкие побольше воздуха, проникшего из щели в выдвижном окошке, и стала отсчитывать секунды до скорого прибытия. Знакомые очертания виднелись задолго до того, как огромный транспорт совершил полную остановку. Низкая девчушка с розовыми волосами явно выделялась из общей толпы. А ее любимую джинсовку с разносортными заплатками Маша узнает даже за несколько сотен километров. Выйдя из адского котла общественного типа, Третьякова тут же ощутила на себе тяжесть родного тела, которое на нее навалилось. — Дегтярева, мы сейчас упадем! — все прохожие обратили внимание на сумасшедшую парочку, которая решила устроить шоу прямо на краю тротуара. Одни понимающе улыбались, глядя на всё это действо, ведь тоже когда-то были молодыми и любили похулиганить. Другие же, в основном группка ворчливых бабулек, не могли не возмутиться подобному поведению легкомысленных особ, приговаривая при этом совершенно банальные фразы по типу «Им ведь еще детей рожать». — Ничего страшного. Ведь падать я буду на мягкую подушку, — отцепившись от подруги, Валя оглядела ее заинтересованным взглядом и взяла за руку, заводя в знакомый двор, — на любимую мягкую подушку, — позже уточнила она, целеустремленно шагая вперед так, что бедная блондинка, которая была немного выше, еле поспевала за стремительной малышкой. Именно в этот день они каждый год собирались вместе со старыми приятелями, чтобы проводить летнюю пору. Собираясь в любимом кафе, на которое они наткнулись совершенно случайно, ребята садились за самый большой столик около окна и обменивались всеми планами на ближайший период. После они обычно гуляли по парку до самого вечера, пока на темной пелене не появятся первые ярки точки, или же просто ходили в кино, выкупая чуть ли не весь лучший ряд. Но время шло, дети взрослели и менялись, а вместе с ними менялись и их интересы. Многие переехали в другие районы, города или даже страны, позабыв о прошлой жизни. Некоторые предпочли более шумные компании подростков, с которыми можно было как следует оттянуться. В итоге из всей бригады остались лишь Машка с Валькой, но им и вдвоем было весело. — Представляешь, Влад написал мне вчера и предложил погулять! Это знак, — розоволосая мечтательно улыбнулась и прошла вперед, поворачиваясь к Третьяковой лицом, — Ты что, не рада за подругу? — Рада, конечно. Только ты мне уже писала это вчера, — сократив большую часть дороги, они вышли из переулка, напротив которого виднелось нужное здание. — Да? Ужас какой! Склероз в семнадцать лет. — Ой, не преувеличивай. Скромная, но уютная обстановка встретила юных особ, которые сразу же приметили себе столик в углу, чтобы им никто не смог помешать мило беседовать. Вежливый официант быстро записал все пожелания посетительниц и удалился, не стягивая улыбку с приятного лица. Время летело незаметно и внезапно перевалило за полдень. Десерты были съедены, а стаканы опустошены, как и были исчерпаны все темы для разговора. Они успели поговорить обо всем, даже о надвигающихся экзаменах, к которым начали готовиться еще с середины десятого класса. Валя еще тогда твердо для себя решила, что подастся в юристы. Поэтому часто можно было заметить, как под партой она без зазрения совести перелистывала учебники по праву, пока все остальные изучали тригонометрию или обсуждали лягушек, которых резал Базаров. Маша же металась меж двух огней, а именно между журналистикой и искусствоведением. И каждый день она вставала с кровати с мыслью о том, что наконец сделала свой выбор, как тут же в ее голову врывались сомнения, ставив под вопрос ее будущее. Чтоб лишний раз не мучать себя, блондинка просто решила готовиться по всем профильным предметам, и уже после ЕГЭ, опираясь на его результаты, она и подаст документы в нужный университет. — Скучно, — протянула Валентина, облокотившись о стол и рисуя пальцем по его поверхности незамысловатые узоры, — может, сходим в кино? — А на что? Там одни российские комедии. — М-да, даже сходить некуда. Тогда у меня есть универсальное времяпрепровождение, — резко вскочив с места, Дегтярева указала рукой на выход, — прямиком в парк! Домой уставшая девушка вернулась лишь к шести. Подвижная подруга, которая носилась по просторам города как заведенная, забрала все ее силы, при этом умудрившись не лишиться своей бесконечной энергии. Тяжело переступая порог квартиры, Маша выдохнула с облегчением, осознав тот факт, что наконец сможет хоть немного отдохнуть. «Нагулялась с Вальком на целый год вперед», — мысленно усмехнулась Третьякова, стягивая с себя кроссовки и отодвигая их в угол. Блондинка даже не помнила, как наспех приняла душ, почистила зубы и легла в кровать, укутавшись прохладным одеялом. Зато помнила, как соскучившаяся кошка запрыгнула ей на живот и, помяв его своими лапками, уложило на него свое теплое тело. Маша же просто выдавила из себя легкую улыбку и потрепала Фею за ушко, проваливаясь в сон. — Маша, — где-то вдали послышалось странное эхо. Знакомый голос пытался разбудить спящую красавицу, насильно вырывая ту из мира грез, — Ты еще спишь? Вставай, а то опоздаешь, — голос стал строже, однако даже смена интонации не заставили Третьякову разомкнуть глаза. Она лишь глубже зарылась под одеяло, тихо фыркая, и продолжила сопеть. — Мария Владимировна Третьякова! — мать ворвалась в спальню, чуть не сорвав дверь с петель, — если ты сию же секунду не покинешь кровать — я не знаю, что сделаю с тобой! — Всё, встаю, мам, — девушка резко подняла тяжелое тело и громко зевнула, убирая волосы с лица. Как же не хотелось никуда идти в такую рань, но Маша все-таки пересилила себя, шаркая ногами по ковру в поисках потерянной расчески. Новая форма аккуратно висела на дверце шкафа, напоминая старшекласснице о той ответственности, которая навалилась на ее плечи, словно огромный снежный ком, который набирал скорость на резком спуске. Упустишь момент — и вместо маленького шарика на тебя будет лететь громадная глыба, сносящая всё на своем пути. Традиционный мамин поцелуй, который должен был слегка успокоить Марию, оставил свой фирменный красный след, но не подарил ни малейшего удовлетворения. И даже нежные руки, скользящие по золотистым волосам уже не вызывали того трепета в сердце, той самой теплоты, которая была просто необходима. Обе понимали — отдалились. Но ничего сделать они, увы, не могут. Младшая пыталась всяческим образом обратить на себя внимание, но, видимо, бумажки были намного важнее, чем счастье дочери. Они не ссорились, не повышали голос и не дрались. С виду были не разлей вода, словно подруги, но это была лишь красочная обертка, в которой скрывался кислый вкус некогда сладкой жизни. Пережевывать тяжело, выплюнуть еще тяжелее.

***

Широкое светлое здание встречало новую ученицу со всеми почестями. Обходя группы низкорослых младшеклассников, чьи портфели чуть ли не перевешивали их, покачиваясь из стороны в сторону, Мария стремительно приближалась к огромной распахнутой двери, куда стекалась вся черно-белая масса. В первый день все были одеты в строгие костюмы, чистые и идеально выглаженные, но даже самые ответственные люди прекрасно понимали, что подобный дресс-код продлится недолго. Нужный кабинет, если Марии не изменяла память, находился на втором этаже. Но обнаружить заветное число на двери никак не удавалось. На подмогу пришла незнакомая девчонка, которая сразу узнала в запутавшейся блондинке свою новую одноклассницу. — Привет, — широкая улыбка озарила юное лицо, и тогда Маша смогла увидеть брекеты на зубах девушки, — ты ведь Маша Третьякова? Я Юля, мы с тобой говорили по телефону. — Здравствуй, — выдохнув с облегчением, Мария машинально протянула руку и встретилась с удивленным взглядом новоиспеченной одноклассницы. Но та не растерялась и, схватив кисть Третьяковой, повела ее за собой. Девушки быстро сменили шаг на легкий бег, когда на наручных часах Юли длинная стрелка пересекла вторую отметку. И тут Маша мысленно похвалила себя, ведь она додумалась надеть штаны и кеды вместо легкой юбки и туфель на высоком каблуке. Хорошо, что мама не видела ее нынешний внешний вид, а то бы снова завела старую шарманку, в очередной раз призывая к аккуратности и женственности. — Лучше не опаздывать на урок к Ольге Николаевне, а то потом она с тебя не слезет. Один раз с ней поспорил наглый паренек — так она устроила внеплановую контрольную по логарифмам. Полный класс двоек и лишь одна тройка. Без права исправления. — Жесть, — прошептала блондинка, но староста все равно ее услышала и в знак солидарности чуть сжала бледную руку. Класс был забит учениками до предела. Некоторые уже сидели за партами, складывая в угол стола новенькие учебники. Некоторые стояли небольшой группкой около доски, заливисто хохоча над очередной шуткой собеседника. Всё здесь так и кричало о том, что коллектив был достаточно дружным, и никаких лишних деталей в этом механизме не наблюдалось. Может, место изгоя было специально припасено для новенькой? — Народ, — резко опустив руку, Юля хлопнула пару раз в ладоши, перенимая всё внимание на них, — Это Маша. Прошу любить и жаловать. Кабинет сразу наполнился звонкими голосами. Приветствия, вопросы и заинтересованные взгляды — всё это было для одной лишь Машеньки, которая с удовольствием отвечала, обнималась и стреляла глазками в покрасневших парней. На одном из них она задержалась чуть дольше, чем следовало. Высокий и русоволосый, с красивой яркой улыбкой, он стоял среди огромного скопления людей, что с особым трепетом слушали каждую его историю. Тут же он подошел ближе, не прекращая осматривать красивую девушку, которая непроизвольно закусила нижнюю губу и смущенно улыбнулась. — Кстати, у нас же в классе нет ни одной Маши! — мальчик произнес это, и тут же его немногословную речь дополнила оказавшаяся рядом рыженькая девочка, которая взяла наглого паренька под руку и прислонилась к его плечу. — Зато Евгениев у нас много, — до жути приторным голосом отчеканила она и стрельнула молниями в сторону блондинки, обозначая свою территорию. Но Женя даже не вздрогнул, делая вид, что кукла, стоящая рядом, ненастоящая. Это слегка рассмешило Третьякову, поэтому она быстро обошла странную парочку, не забыв при этом закатить огромные карие глаза, которые еще не успели пройтись по всем лицам в классе. Громкий звон из динамиков заставил друзей на мгновенье замолкнуть и прислушаться к надоедливому звуку. Все стали медленно подходить к своим местам, пряча телефоны в карманы брюк или сумок. Коридор стал постепенно утихать, пока за приоткрытой дверью не образовалось пустое молчание. Мария неловко мялась около учительского стола, пока одноклассник не позвал ее сесть с ним за дальнюю парту. «Всё равно я тут никого не знаю, а он мне кажется дружелюбным», — отпустив все угнетающие мысли, блондинка быстро подбежала к свободному стулу, попутно доставая из рюкзака письменные принадлежности. — Я Миша. — Маша. Очень приятно Стук шпилек по коридорной плитке сразу отрезвил находящихся внутри, и старшеклассники машинально выпрямили спины, высматривая строгую женщину. Та не заставила себя долго ждать, влетев в кабинет словно ястреб, который наметил себе потенциальную жертву. Все разом встали со стульев, шаркая ботинками по темно-коричневому линолеуму и переглядываясь между собой. Ольга Николаевна, поправив очки в прямоугольной оправе, окинула взглядом каждого человека и остановилась на новенькой ученице, едва заметно улыбнувшись ей. — Доброе утро, присаживайтесь. Кроме Третьяковой. Ты не будешь сидеть с Тарасовым. Не хватало мне портить своим поведением новых девочек, — Михаил громко цокнул, невысоко подняв руки в знак капитуляции. Никто не смел спорить с классной, потому что понимали, какие последствия их будут ждать, — Машенька, садись, пожалуй…к Лауре Лукиной. Вон на ту заднюю парту. У тебя же, вроде, нет проблем со зрением. Люди, стоящие рядом, обернулись и наградили блондинку сочувствующим взглядом. Даже Миша слегка потрепал ее по плечу, пробубнив слова поддержки. Девушка нахмурилась, не понимая подобной реакции на какую-то Лауру. Неужели она настолько противна им? Кто это вообще? И только сейчас она заметила ту самую Лауру, взгляд которой не отрывался от деревянной поверхности стола. Взяв в руки все свои вещи, она стала медленно подходить ближе, пока темноволосая барышня не соизволила поднять свои очи, буквально впиваясь ими в растерявшееся личико Маши. Светло-голубые глаза, больше похожие на две льдинки, извергали из себя столько ненависти и злобы, что напуганная блондинка даже умудрилась споткнуться на ровном месте. Поджав свои губы, Лукина состроила недовольную гримасу и безразлично оглядела всех зевак вокруг, которые сразу же отворачивались от тяжелого взора. Третьякова аккуратно отодвинула стул и приземлилась рядом с той, от которой так и веяло холодом, как от суровой русской зимы. Шатенка отодвинулась как можно дальше и продолжила заниматься своими делами, делая вид, что никакой Марии не существует. «Чувствую, будет весело», — тяжелый вздох услышала, кажется, вся школа, но никто сейчас не сможет помочь. Придется искать общий язык с этой странной и неразговорчивой Лаурой самой. Или просто тактично молчать.