Моя панацея

Первый день в новом учебном году обычно начинался с обсуждения рядов крайне важных вопросов, и никто не решился прерывать устоявшиеся порядки. Ольга Николаевна потратила большую часть урока на убеждение всех присутствующих в том, что одиннадцатый класс — самое важное звено в этой жизненной цепочке, без которого в жизни они ничего не добьются. Будешь зевать на занятиях — не сдашь ЕГЭ. Не сдашь ЕГЭ — можешь сразу писать себе смертный приговор. Не беспокоились только некоторые дети, чьи родители смогли позволить для них достойных и дорогих репетиторов, которые без особо труда смогут подготовить их чад должным образом. А если не смогут, то просто-напросто придется слегка доплатить, только уже не им, а руководству высших учебных заведений. «Золотые» детки выбивались из общей массы, показывая всем своим видом, что они лучше всех остальных. Среди таких точно был тот парень, который, видимо, не мог сделать и малейшего шага без сопровождения своей свиты. Третьякова могла заметить, как его постоянно трепали разные люди, шепча что-то ему на ухо или присылая сообщения на телефон, который безостановочно вибрировал на столе. Женя несколько раз оборачивался на зов соседа сзади и, пока тот рассказывал ему очередную неинтересную новость, мог случайно остановить свой взгляд на задумчивой блондинке, витавшей всё это время в облаках. Один раз их глаза все же встретились, но Маша тут же отвернулась в другую сторону, так и не заметив легкую улыбку на его губах. — Итак, у нас остается еще пятнадцать минут, поэтому мы спокойно сможем повторить последнюю тему, которую мы изучали в конце прошлого года, — рыжеватая дама вскочила с черного кресла, потрепанного годами, и подошла к стеклянному шкафу, легким движением кисти достав толстый темно-синий учебник. Начеркав на доске пару номеров, которые нужно было сделать на уроке, женщина стала наблюдать за отвыкшими от умственной работы школьниками, пытавшимися вспомнить, как правильно держать ручку в руке. К доске пошла староста, которая должна была задать ритм предстоящей плодотворной работы. И пока тихий шорох перелистывания страниц медленно растворялся в воздухе, в помещении стала возникать забытая рабочая обстановка. Первые несколько примеров Маша, чьи учебники дожидались ее в школьной библиотеке, смогла спокойно списать с огромной доски, ведь почерк всех выходивших был довольно аккуратным и вполне разборчивым. До того момента, когда к зеленому полотну не подошел высокий худощавый юноша. Мало того, что он буквально загородил собой весь обзор, так еще и его каракули мало кто мог прочитать. Ругнувшись про себя, Третьякова всё-таки решила взглянуть в левую сторону, на сосредоточенное лицо шатенки, которое можно было увидеть во всей красе, потому что темные волосы были собраны в небольшой хвостик. Челюсть Лукиной была стиснута, из-за чего четко просматривались желваки, а сама она чуть ли не падала с края стула, ловко балансируя на нем. Нахмурив тонкие брови, она мимолетно подняла голову, сверяя свой ответ с решением вышедшего и почти незаметно кивая. — Прости, — осторожно начала Мария, не отрывая от нее глаз, — Ты не могла бы поделиться учебником? Просто я свои еще не получила, — блондинка издала легкий смешок, пытаясь хоть так разрядить обстановку, но это дало лишь обратный эффект. Лаура даже ухом не повела, продолжая всматриваться в непонятные символы одноклассника. Может, она не услышала? Многие люди могут иной раз настолько погрузиться в собственные мысли, что не замечать необычные явления прямо перед своим носом. Но все же можно было увидеть, как девушка задержала дыхание, сжав левую ладонь в огромный кулак. Только слепой человек не понял бы, что Лукиной было некомфортно находиться рядом. Что она держалась из последних сил, дабы не совершить нечто ужасное. Но наивная Маша списала всё на плохое настроение и решила больше не дергать уставшую соседку глупыми просьбами. Оставшееся время прошло настолько быстро, что от внезапного трезвона некоторые машинально выпрямили спину, все еще пребывая в прострации. Даже учительница, которая все эти немногочисленные минуты заполняла школьный журнал, лишь изредка поднимая глаза на учеников, не смогла сдержать вздох от легкого испуга, оглядываясь по сторонам. — Номера сделаете дома. До встречи, — ребята, быстро запихнув вещи в сумки и рюкзаки, стали покидать кабинет, удрученно вздыхая. Лаура вышла одной из первых, вскочив со стула раньше всех остальных и вновь ловя на себе странные взгляды. Она уже привыкла к ним, судя по уверенной походке и невозмутимому лицу. Третьякова до сих пор не понимала причину той вспышки пассивной агрессии, но торопиться с выводами не стала. Нужно было дать девушке шанс, доказать себе, что она не так уж плоха, как кажется многим. — Машка, — неожиданно за спиной показалась Юля, которая тут же пристроилась рядом, шагая в ногу с блондинкой, — ну, как тебе? Белокурая, не сбавив шаг, двигалась дальше, размышляя над ответом. — Смотря, о чем ты спрашиваешь? Если про урок — то всё было… — Да какой, к черту, урок, — нетерпеливо перебила ее староста, наклонившись ближе — я про Лауру. Третьякова выгнула одну бровь, пытаясь таким образом вывести Юлию на интересный разговор о «самой популярной» персоне этого класса, о которой, кажется, скоро будут слагать легенды. Теперь она точно узнает всё о той, с кем ей придется сидеть ближайшее время. И уже за тот неполный час, проведенный бок о бок, в голове всплыли разные вопросы, не дававшие покоя. Неужели все так ее ненавидят, подумала Маша, когда смогла оторваться от собеседницы, которую с ней разделяли несколько каменных ступенек лестницы. — Понимаешь, Лаура… — она замолкла, когда мимо них стали проходить учителя. Убедившись, что рядом нет нежелательных слушателей, Юля продолжила, — Лаура до десятого класса училась дома, хоть и числилась в нашем классе. Не спрашивай об этом, я сама не знаю, что там у нее приключилось. Знаю только, что у нее были проблемы с матерью. — Говорят, мать над ней издевалась, — Миша подошёл совсем неожиданно, заставив одноклассниц резко обернуться, — Что? Я тоже люблю собирать сплетни, — увидев нетерпеливый взгляд Марии, который требовал продолжения истории, он сказал, — Ну, когда она пришла, то сразу дала понять, что даже не собирается налаживать с нами контакт. Мы приняли ее условия, однако преподы постоянно пытались влить ее в наш коллектив. От этого, как понимаешь, милее она не становилась. Такие дела, Маш. Блондинка опешила, остановившись прямо посередине прохода. Она быстро переводила взгляд с одного человека на другого, не веря в то, что они так спокойно могут об этом говорить. А если это правда, и мама девочки действительно над ней издевалась? Это же психологическая травма на всю оставшуюся жизнь. Стала немного грустно от осознавания того, что Лаура могла пережить. И Третьякова, из которой сентиментальность и женская сердобольность выливались через край, испытала все тяготы больной души. За другого человека. — Не расстраивайся ты так, — мальчик развел руки для дружеских объятий, но, не получив отклик от девушки, засунул ладони в карманы брюк и пошаркал дальше, оставив двух особ наедине. — Миша прав. Просто переживи этот день. А я поговорю с Николаевной по поводу тебя. — Не стоит, спасибо. Я сама со всем разберусь. Юля лишь пожала плечами и, одарив ее напряженной улыбкой, поплелась дальше, говоря через плечо местонахождение следующего класса. Но Третьякова явно была не готова идти туда прямо сейчас, поэтому, резко развернувшись, она помчала в уборную, чтобы успеть привести свои мысли в порядок до начала урока. Множество изучающих глаз сразу же направились на белокурую девушку, стоило ей слегка скрипнуть старой дверью, исписанной с другой стороны всякими незамысловатыми фразами. Слишком много внимания всегда выбивали Машу из колеи, но она переборола себя, надев на красивое личико маску полного безразличия к окружающим ученицам, сидящим на подоконнике в обнимку с одинаковыми сумками. Одна из них, взглянув на экран дорогущего смартфона, осмелилась поднять свой зад и медленно, кошачьей походкой направилась к выходу из излюбленного места, нарочито задев плечо Марии рюкзаком, когда перекидывала его через плечо. Блондинка обернулась, дабы посмотреть в глаза наглой хулиганки, но встретилась лишь с черным затылком и длинными волосами, развевавшимися на ходу. Быстро ополоснув лицо прохладной водой, она все еще продолжала нависать над раковиной некоторое время, чтобы лишние капли стекли с глаз и упали в белую воронку, скрываясь из виду. Третьякова неспеша выпрямила спину, заглядывая в отражение слегка испачканного зеркала, и увидела в отражении, помимо своей мокрой физиономии, стремительно удалявшуюся и довольно знакомую фигуру с темными волосами. Тут же она, спохватившись от звонка, призывавшего народ расходиться по классам, выбежала следом, устремившись за шатенкой, которая из-за значительной разницы в росте не становилась ближе, как бы Маша не старалась ее догнать. Даже несмотря на расстояние между ними, девушка смогла уловить достаточно терпкий и неприятный табачный запах, который будто тень привязался к Лауре, оставляя после себя мелкие частицы сигаретного дыма. «Не прошло и часа с начала занятий. Что она себе позволяет?», — тут же вся жалость к девчонке сменилась легким раздражение. Мария не была против сигарет, относилась к курению ровно и даже один раз осмелилась ощутить длинную никотиновую палочку между зубами, которой с ней поделилась Валька. Сделав всего одну неполную затяжку, она ощутила непереносимую горечь во рту, которая, помимо неприятного вкуса, вызвала неконтролируемые приступы кашля. Тогда она раз и навсегда решила для себя, что больше никогда не возьмет эту гадость. И как бы подруга не уговаривала ее попробовать еще раз, Маша стояла на своем, лишь наблюдая из далека, как из уст Дегтяревой вылетает беспросветное светло-серое облако. Смешавшись в толпе одноклассников, блондинка прошла к своему месту, с особой внимательностью смотря на ничуть не изменившуюся девчонку, которая, как и могла предположить Третьякова, заметно поджала губы, стоило ей только присесть рядом и поморщить аккуратный носик от ужасного аромата. «Поверь, мне тоже не особо хочется сидеть с тобой», — уже хотела было сказать Мария, как вдруг все ее мысли спутал голос учителя, призывавшего класс успокоится после бурной перемены. Еще будет время. Определенно.

***

— Не переживай, Машка, — сидя по ту сторону монитора, Валя доедала свой ужин, попутно говоря слова поддержки, — в конце концов, попроси училку, чтоб отсадила тебя. Третьякова сидела на кровати, уперевшись спиной в прохладную светлую стену. Укутанная в вязаный плед бежевого оттенка, она держала на своих ногах ноутбук, который по прошествии достаточно долгого количества времени успел изрядно нагреться. Рядом с ней лежала старенькая синяя книжица, на обложке которой огромными золотистыми буквами, краска с которых слегка слезла, было написано «И. А. Бунин: повести и рассказы». Пускай Машенька и читала этот сборник несколько раз, нужно было вспомнить некоторые мелкие детали, чтобы учительница литературы была довольна, видя, как девочка старается. С другой же стороны распласталась пушистая туша Феи, которая также активно принимала участие в разговоре, сладко мурлыча на очередные реплики девочек. — Я не знаю, Валёк, — поерзав по покрывалу, блондинка скатилась вперед, и теперь электронная техника покоилась на плоском животе девушки, — она очень странная. Я за весь день не услышала от нее ни одного вздоха в свой адрес. — Ой, любишь ты накручивать себя. Потерпи немного. Я думаю, потом станет легче. Или всем уже будет плевать, кто с кем сидит, и можно будет под шумок сбежать на другую парту, — Валя издала блаженный стон после очередной ложки овощного рагу, и Маша не смогла сдержать улыбку, глядя на самого близкого человека в своей жизни. Татьяны все еще не было дома, хотя на улице была беспросветная ночь. Мария уже привыкла к подобным задержкам матери, поэтому перестала пререкаться с ней по этому поводу. Раньше чувствительная блондинка думала, что мама специально возвращается только тогда, когда она уже сладко спит, наблюдая третий сон, потому что не хочет находиться рядом, общаться ребенком. Однако, повзрослев, девушка поняла, что это далеко не так. Она полностью поменяла свое мировоззрение, и немаловажную роль в этом сыграла и неожиданная кончина отца, без которого Третьяковой тяжко и по сей день. Если бы не Валентина, то Маша точно бы замкнулась в себе, перестала бы жить, существуя как тот пень, мимо которого она проходила почти каждый день. Или как тот камень, который бесцельно лежал на траве, не заботясь о своем будущем. Валя не отходила от обессиленной от бесконечных истерик Машеньки, пожертвовала своим драгоценным временем, которое она потратила бы на подготовку к ОГЭ, ради лучшей подруги. Постоянно поддерживала и старалась следить за тем, чтобы Третьякова хорошо ела и выходила на свежий воздух. — Скучаю по тебе, — карамельные глаза тут же наполнились слезами, но из-за плохого освещения и древней камеры это было невозможно заметить. Тем более Дегтяревой, которая в данный момент устремила свой разочарованный взгляд на пустую тарелку. Девушки проболтали еще час, после чего пламенно попрощались и договорились созвониться на выходных, чтобы поделиться впечатлениями об учебной неделе. Поставив ноутбук на зарядку и положив в портфель новенькие учебники, которые она еле дотащила до дома, Третьякова стала готовиться ко сну. Из теплых струй воды, которые эстетично ложились на изгибы молодого тела, не хотелось выходить. Но Маша смогла себя пересилить, вступая мокрыми ступнями на небольшой коврик, и тут же облачилась в огромное белое полотенце, выходя из влажного помещения вместе с горячим паром. — Солнышко, а вот и ты, — на уставшем лице мамы, выглядывавшей из кухни, образовалась легкая улыбка, которая сразу же скрыла с ее головой за стенкой комнаты. Третьякова быстро переоделась в серо-розовую пижаму с Микки Маусом, являвшейся ее любимой спальной одеждой, и направилась к матери, приводя свои мысли в порядок. Не успела Маша даже полностью переместить обе ноги, переходя от теплого деревянного покрытия на холодную плитку, как в ее сторону уже был устремлен пронзительный взгляд матери, сидящей напротив с чашкой чая в руках. Не произнося ни слова, Мария села рядом, взяв по пути свою любимую конфету в серебристой упаковке. — Как первый день в школе, милая? — Татьяна придвинулась ближе, убирая влажную прядь с лица девушки, пока та старательно пережевывала вишню в шоколадной глазури, подперев голову ладонью. — Неплохо. Ребята хорошие, хоть я и не со всеми успела познакомиться, — Маша наконец решилась поднять глаза, наблюдая за реакцией женщины. Конечно, она слушала внимательно, с неподдельным интересом, но разум ее был уже затуманен и требовал немедленного отдыха. Девушка поняла все без слов. Поцеловала в шершавую щеку и, пожелав спокойной ночи, вернулась обратно. Ей тоже нужно было набираться сил перед следующим днем.

***

Сентябрьские дни быстро перерастали в недели, переплетаясь между собой тугими нитями, которых не было видно из-за нескончаемых дел, прибавлявшихся с каждой минутой. Но с помощью новых товарищей, с которыми добрая девушка уже успела сойтись, жить стало хоть немного легче. Юле сразу понравилась скромная, но умная и ответственная Маша, с которой, по ее мнению, они были очень похожи. Миша тоже не отставал от их компании, периодически проводя с ними время на переменах или гуляя по тропинкам возле школы. Ребята сразу выдали новенькой огромную кучу секретов и приемов, с помощью которых можно было удачно списать или задобрить того или иного учителя. И, конечно же, были не прочь послушать удивительные истории подруги из прошлой школы, узнать о ней чуточку больше и понять, является ли Третьякова такой невинной, какой ее видят окружающие. Ее главная заноза продолжала слабо побаливать, но Мария уже смирилась с тем, что Лаура ее не замечает. Более того, блондинка стала немного привыкать к Лукиной, могла уже спокойно сидеть и смотреть на нее, пока та старательно, но чересчур сильно выводила каждую маленькую буковку, которая ровно ложилась на линии страницы. Ситуацию от полного апокалипсиса спасало и то, что шатенка редко приходила в школу, и парта часто находилась в распоряжении Маши, которая пользовалась возможностями похозяйничать и даже посидеть за соседним стулом сполна. Их идиллия была по вкусу Третьяковой, но все же пересесть за другую парту хотелось больше, чем наблюдать за немой одноклассницей. С ней даже нельзя было поговорить, хотя болтливая блондинка несколько раз завязать диалог, на что шатенка демонстративно отворачивалась в сторону окна, либо же пряталась за ладонью, которую выставляла между ними. Это была словно граница между двумя мирами, между двумя вселенными с абсолютно противоположным менталитетом. Но зачем нужно было это ограждение, если даже под дулом пистолета заклятые соседки не сдвинутся ни на шаг? Урок обществознания плавно подходил к своему завершению. Учительница, присев за свой массивный стол, упичканный различными учебниками и школьными тетрадками, диктовала последние предложения, пока уставшие за весь день ребята судорожно записывали за ней, сокращая или полностью коверкая некоторые слова. Каждому в этом классе хотелось, чтобы заветный гул в сером динамике прозвучал как можно скорее, чтобы они наконец со всех ног рванули домой. — На этом, пожалуй, всё. Если есть какие-то вопросы — задавайте, — красноречивое молчание окутало помещение, и лишь в некоторых местах можно было услышать тихие голоса, обсуждавшие явно не материал занятия, — Хорошо. Тогда я дам тему для презентации, которую к следующему уроку должны подготовить… — женщина подняла глаза, окидывая проницательным взглядом через линзы очков своих учеников. Половина из них спрятались за спинами одноклассников, другие же просто опустили головы, с интересом просматривая записи с урока, — Последняя парта. Кто там у нас? Лаура и Маша. Подойдите ко мне после звонка, я всё вам объясню. Не успела бедная учительница договорить, как тут же попала под прицел глаз, наполненных синим пламенем, что вот-вот вырвется наружу. Даже Третьяковой стало не по себе, стоило ей только заметить изменение в лице соседки. Лаура резко напрягла плечи, полностью выравнивая спину, сделала глубокий вдох и открыла рот, как вдруг раздался звонок, и все вокруг стали подниматься с неудобных стульев, болтая между собой уже в полный голос, не боясь гнева преподавателя. Маша тоже начала медленно складывать тетрадь и пенал, устремляя взор на разгневанную шатенку, которая почти бегом рвалась к учительскому столу. Однако услышать, о чем они разговаривают, блондинка, увы, не смогла. Только отрывистые взмахи руками Лукиной и успокаивающие движения женщины помогли составить обобщенную картину их дискуссии. — Лаур, такой формат я практикую не один год. Даю тяжелые задания, сделать которые вы сможете только сообща. И ты видела, как это работает. Участвовала в этом, я ведь права? — Мария подошла к ним, прислонившись к ближайшей парте и внимательно слушая женщину, мысленно поражаясь ее терпению. — Я всегда выполняла все проекты одна, — прошипела Лаура, стиснув зубы и спрятав руки в карманы брюк, — Почему и сейчас я не могу сделать всё одна? — Потому что теперь у тебя есть соседка за партой, — мягко и снисходительно ответила учительница, будто это был такой глупый вопрос, который стыдно задавать даже младшеклассникам. Это, разумеется, разозлило Лауру еще сильней. Девушка тут же повернулась к испуганной Маше, испепеляя взглядом невинное личико и проклиная глупую блондинку за то, что она вообще появилась в этой школе. От одного только ее разглядывания Третьяковой становилось дурно, ведь она никогда прежде не сталкивалась с подобным уровнем агрессии, что была направлена исключительно в ее сторону. Лукина, поняв, что менять свое решение никто не собирается, громко цокнула и скрылась за дверью, хлопая той со всей силы. — Может, Лауре действительно нужно работать одной? — тихо начала Маша, умоляюще взирая на лицо женщины, выражавшее полное безразличие к происходящему. — Нет, — ответ теперь был твердый и четкий. Конечно, это же не Лаура, которая могла спокойно повысить голос на педагогов, не боясь их гнева. Это была обычная мягкая девочка, на которой можно отыграться за выходки ее «подруги», — Следующий урок у нас в четверг. Не задерживайтесь с выполнением работы. Записав тему в заметки на телефоне, Маша спешно попрощалась и выбежала из кабинета, дабы найти шатенку. Бегать по школе долго не пришлось. Блондинка завернула за угол, устремляясь по главному коридору, где находилась огромная раздевалка, стойки которой были разделены между собой и помечены обычным приклеенным листом с нужной цифрой и буквой класса. Но так как погода еще позволяла ходить по улице без верхней одежды, верхняя часть была пуста, лишь мешки и пакеты для сменной обуви свисали с нижних крючков. Любоваться на это времени не было, нужно было найти девушку, иначе они точно не смогут после договориться. Она, к большому счастью Третьяковой, подходила к турникетам, ища в черном рюкзаке ненавистный пропуск и бурча что-то себе под нос. Из-за этой задержки Мария смогла ее нагнать, и они вместе вышли из школы, устремляясь к главным воротам. — Лаур, я… — Замолчи! — рыкнула шатенка, даже не повернув голову в ее сторону. Только ускорила шаг, надеясь оторваться от объекта своего раздражение. И ей бы это удалось, если бы у самого входа через калитку блондинка не обогнала ее, загородив путь к отступлению, — какого хрена?! — Лаура попыталась оттолкнуть ее, но хрупкая с виду Мария оказалась не такой уж и слабой. — Понимаю, ты рассержена. Но из-за твоей упертости будешь страдать не только ты, но и я. Хочешь, я даже сделаю всё за двоих, чтобы тебе просто пришлось прочитать текст? — Третьякова всё еще не поддавалась физическому давлению, ухватившись руками за железные прутья забора. — Ты головой стукнулась, девочка? — Лукина сдунула выбившуюся из хвоста прядь и схватила девушку за воротник нежно-розовой блузки, притягивая к себе, — Я ничего не буду делать с тобой, — каждое слово она выговаривала тихо, но эффект от этого становился еще более разрушительным. Белокурая девчонка встретилась с леденящими глазами, которые безотрывно всматривались в ее огромные очи, пытаясь отыскать слабое место. Ее голубые зрачки гипнотизировали, заставляли подчиняться своей хозяйке, которая была вольна делать с попавшими в плен всё, что только пожелает ее черствая душа. Но почему это не работает на этой слабохарактерной дурочке, которая без вздоха ужаса не может произнести и двух предложений? Маша всё так же невозмутимо стояла напротив, желая получить то, за чем пришла. Тогда Лауре ничего не оставалось, кроме как собрать всю свою мощь и грубо оторвать ее от прохода, небрежно отпихивая назад. Блондинка не ожидала такого поворота, но ей все же удалось удержать себя на ногах и не плюхнуться на твердый асфальт своим мягким местом. — Идиотка, — последнее, что услышала девушка, после чего Лукина мгновенно скрылась в людской толпе. Возмущенная блондинка поправила растрепанные волосы, приглаживая их грязной и дрожащей рукой, огляделась по сторонам и направилась домой, молясь богу, чтобы всё в четверг прошло гладко. Только верится в это мало. Всю следующую ночь Мария провела за монитором компьютера, отбирая нужную и интересную информацию по теме «Формирование личности». Она решила включить в свой доклад изучение этого понятия разными учеными и психологами, которые углубленно занимались этим вопросом. Тут подошли фазы формирования личности, факторы и даже Фрейд и Юнг со своими структурными моделями, про которые любознательная Машенька читала еще в девятом классе. Она бы не стала так сильно углубляться в данную тему, но проснувшийся азарт утереть нос одному неприятному человеку двигал Третьякову всё дальше, в неизведанные уголки Всемирной сети. Закончив лишь под утро и проспав несколько часов, уставшая девушка решила, что пропустить разок урок ОБЖ — не преступление, и продолжила дрыхнуть в постели, впитывая в себя лишние минуты покоя и умиротворения.