Illustrations of Lying/Иллюстрации лжи

      Ложь часто говорят только для того, чтобы показать полное презрение говорящего к истине.       Чуя замер у дверей кабинета босса. Его глаза резко расширились, и он, вероятно, выглядел как идиот, но Накахару больше беспокоила сцена перед ним, чем чьи-то колкие слова о его реакции.       На полу безжизненно лежал Мори, в его безвольной ладони покоился любимый скальпель. Рваный порез на горле приковывал к себе внимание, больше, чем лужа крови, слишком большая, чтобы впитаться в роскошный ковёр под телом. В нескольких дюймах от Мори находилось бездыханное тело молодой девушки, о которой он сильно заботился. Чуя был уверен, что кто-то называл её Элис. Она была благословлена ​​более быстрой смертью — выстрелом в лоб. Удушливый запах смерти был почти невыносимым, и Чуя сжал руки, вытянутые вдоль боков, в кулаки, сдерживая желание зажать нос, чтобы заглушить вонь. Он не был восприимчив к таким зрелищам — работая в мафии, он и не такое повидал — но такое не должно происходить здесь.       Он оторвал взгляд от середины комнаты и сдержал проклятия, когда понял, что по обе стороны от двери лежали ещё двое мертвых, и быстро двинулся дальше в комнату, подальше от трупов и к единственному живому человеку в кабинете.       Дазай сидел в любимом кресле Мори. По-видимому, его не беспокоил тот факт, что его пальто залито кровью, а повязка на глазу нуждается в замене из-за раны возле его уха. Его единственный глаз устремлён на горизонт Йокогамы, и только грудь опускалась и поднималась — это единственное, что его отличало от мертвого: он не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как Чуя зашёл.        — Дазай, — сказал Чуя, — что, чёрт возьми, ты сделал?       В ответ он услышал смех, от которого у Чуи мурашки пробежали по спине. Было что-то… странное в Дазае. Больше, чем обычно. Ничто в нём никогда не пугало Чую. Конечно, этот человек был умён, и его способности были полезны, когда они были в затруднительном положении, но, поскольку он был вынужден работать с Дазаем, наличие страха перед Скумбрией у членов низшего уровня организации ускользнуло от его внимания. Дазай был многим для Чуи — занозой в заднице, пустой тратой времени, список можно продолжать, — но он не пугал. По крайней мере, до сих пор. Что-то явно сломалось в кажущимся другим человеке: маниакальность в смехе и во взгляде совершенно не соответствовали его характеру, он выглядело опасно.       Когда у Дазая перехватило дыхание, его губы превратились в ленивую улыбку:       — Разве это не очевидно? Мори решил уйти в отставку. Сказал, что готов к чему-то более беззаботному, я думаю, он купил остров. Меня назначили начальником на его место.       Взгляд Чуи метнулся к телу Мори.       — Это дерьмовая ложь, особенно для тебя.       Он оглянулся на напарника: его глаза весело заблестели, давая понять, что Дазаю наплевать, поверят ли в его ложь. Вместо того, чтобы озвучить это, он просто махнул рукой в сторону пустого стула:       — Присаживайся, Чиби.       В любой другой день за это прозвище Чуя предложил бы выбросить Дазая в окно, но тот факт, что в кабинете их было меньше, чем мёртвых, заставил Чую придержать язык. Причина, по которой Дазай убил их босса, явно выйдет на поверхность. И даже если Чуя убьёт Дазая здесь без каких-либо свидетелей, ему придется убедить других, что он не убивал Мори.       Так что, Чуя сел, наблюдая, как Дазай наливает ему чашку чая. Он принял чай, кивнув. Чуя даже отпил его, перед этим несколько секунд понюхав на наличие яда. Когда тишина затянулась минут на десять, Дазай откинулся на спинку стула и отвёл взгляд на ночной городской пейзаж, и, казалось, он снова стал тем, к кому так привык Чуя.       — Не уверен, что ты мне поверишь, но, проснувшись сегодня утром, я не думал, что окажусь здесь, — он пожал своими худощавыми плечами, — я вышел из себя, и вот мы здесь.       На это Чуя не смог сдержать фырканье.       Конечно.       Конечно, человек, который притворялся, что выше эмоций; человек, который всегда превозносил важность логики; всегда ругал Чую за то, что он терял самообладание в драке, стал главой Портовой Мафии, потому что потерял хладнокровие.       Весёлое фырканье Чуи заставило Дазая улыбнуться.       — Дай мне закончить, вешалка для шляп. Ты первый человек в организации, кто узнал об этом. Я полагаю, что некоторые из исполнителей и вышестоящих руководителей захотят, чтобы меня казнили. Но смерть будет не такой сладкой, после того, как, она, наконец, стёрла это самодовольное выражение с лица Мори.       Чуя был бы первым, кто признался, что никогда не смог предсказать этот день. День, когда фанатик-самоубийца будет активно избегать смерти. Он оглянулся на тела на ковре. Что именно сделал Мори, чтобы перенести их всех в эту странную параллельную вселенную?       — Самый быстрый и лёгкий для меня путь прийти к власти, это чтобы ты стоял за моей спиной, — Дазай взглянул на него. — Не пойми меня неправильно, я по-прежнему ненавижу всё в тебе, особенно твою ужасную одежду.       Этот комментарий вырвал Чую из мыслей.       — Ты думаешь, что бинты — это дань моде, никчёмный!.. — нахмурился он.       — Но твои подчинённые обожают тебя и последуют за тобой куда угодно. Коё автоматически будет на моей стороне. А нашей работы в качестве партнеров достаточно, чтобы запугать нижние уровни и заставить их подчиниться. Даже вместе, оставшимся двум исполнителям придется дважды подумать, прежде чем переходить нам дорогу, — перебил Дазай, не обращая на него внимания.       Воцарилась тишина, и карие глаза выжидающе посмотрели на него. Вместо ответа Чуя сделал ещё глоток чая. Несмотря на комментарии Скумбрии по каждому поводу, Чуя мог рационально мыслить. Он не собирался поддерживать человека, которого ненавидел больше, чем кого-либо в мире, если только это не стоило его времени. Пока он размышлял, к нему пришло осознание ситуации, на лице Дазая расплылась дерьмовая ухмылка.       — Подожди, я правильно тебя понимаю? Ты потерял самообладание, занял самую влиятельную должность в Портовой Мафии, и тебе нужен я, чтобы всё это не было зря?       Дазай приложил забинтованную руку ко лбу в драматическом жесте, а другой сжал одежду под сердцем:       — Тебе обязательно ранить меня, говоря такие слова, Чуя?       — Я просто говорю о том, что произошло.       — Но ты так грубо выразился! Полагаю, меня не должно удивлять, что из всех людей именно ты не понимаешь искусства такта.       Чуя сделал ещё глоток чая:       — У меня есть условия.       Ответа не последовало, но взгляд Дазая из-под руки, все ещё лежавшей на его голове, метнулся, чтобы поймать взгляд Чуи. Чуя побарабанил пальцами по ноге.       — Я не знаю, что сделал Мори, чтобы разозлить тебя. Но он был хорошим боссом и вёл нас по правильному пути. Если ты начнёшь приносить вред нашей организации, я сам возглавлю восстание.       С другого стула раздался драматический вздох.       — Я не позволю тебе подвергать моих людей опасности, чтобы исправить свою ошибку. И я хочу повышения, — продолжил Чуя.       Дазай махнул рукой в ​​воздухе, предположительно имея в виду, что он принял условия:       — К сожалению, для того, чтобы это сработало, тебе нужно быть моей тенью, пока организация не успокоится.       — Не волнуйся, чёртов Дазай, я позабочусь о том, чтобы ты выглядел угрожающе, пока пытаешься сыграть босса.       — Угрожающе? — повторил Дазай, нахмурившись, обдумывая это слово. — Хм, разве не сложно пугать людей с такой должности?       Чуя впился взглядом в Дазая:       — Смотри, или я отступлю.       Дазай поднялся на ноги. Это было сигналом Чуе сделать то же самое.       — Спасибо, Чуя, — сказал он.       Чуя пожал протянутую ладонь, изучая лицо Дазая. Сейчас Осаму был совсем не похож на того, за чьими недоработанными идеями посреди битвы он следовал. Он подписался на участие в предстоящей борьбе за власть на стороне человека, который поверг равновесие в хаос. И Накахара хотел убедиться в том, что это не было ошибкой. В глазах Дазая было что-то, что Чуя замечал лишь несколько раз: когда их загоняли в угол без возможности выбора и когда кто-то совершал ошибку, бросая вызов его напарнику на поле битвы. Это был отблеск тьмы, превосходящий тот, что Дазай открыто демонстрировал ежедневно. Это была тьма, которая поглотила босса до Мори и привела его к безумию.       Увидеть это сейчас значило одно из двух. Либо Дазай приручит тьму, как это сделал Мори, и станет великим боссом, либо она поглотит его.       Если он уступит этой тьме, Чуя лично подарит Дазаю его долгожданную смерть.