Моя совесть

Джон поднял голову, ловя губами капли воды. Просто удивительно, какими настойчивыми и сильными могут быть Аресы, когда злы. Парни Адели вырыли эту дырку в земле буквально за минуты. Майки отдал им приказ, когда они с Эмилом ещё дрались! Причём яма шла под каким-то уклоном: после того, как земля намокла от ливня, вылезти из неё стало невозможно. Выпрыгнуть можно, да. Но Эмили как-то лишила Джона этой способности. Джон прыгал уже раз пять, и как будто огромный железный кулак бил его по затылку. Он падал обратно, в липкое месиво. Утонуть им не грозило, но, скорее всего, если дождь не прекратится, вода дойдёт им до пояса. Идиоты! Они оба просто идиоты! Эмил имел право защищать Блейка, Джон бросился на него на инстинктах, чтобы оттащить. Он даже не понял, как между ними оказалась Эми, и неслабая оплеуха, которая летела Эмилу, попала ей в плечо. Удар бы не травмировал Королеву, но одного факта было достаточно. Они перешли черту, которую нельзя было переходить. Эмил с момента сброса сюда не сказал ни слова. Забился в угол и сидел нам, буравя стену невидящим взглядом. — Эй! Вы там как?! — Шон? Порядок. Верёвку не кинешь? Небо закрыли тёмные тучи надвигающегося ливня, и в этом свете мощное тело Шона казалось каким-то жутким монументом у размытой могилы. — Эми сожрёт меня с говном, ей как раз хватит Шухарта заесть. — Что значит «заесть»?! Что за дерьмо у вас там произошло?! — Ну, про драку ты знаешь. Все как взбесились и сцепились друг с другом. Анри в этой ситуации был молодец. Майки на руки — и вон из дома. А то неизвестно, чем бы закончилось. Оставил его на Адель и Карка, они тоже успели выскочить. А сам вперёд, тебе на помощь. И тут ему навстречу Шухарт бежит с Эми в руках. И, сука, прямой наводкой к машинам! Ну, Анри попытался его остановить, так этот урод ему руку сломал. Анри закричал от неожиданности, и Адель уже рядом была. Дальше, думаю, продолжать не надо? В общем, то, что уползло, встретило в лесу очухавшуюся Королеву вместо Эми, и ему знатно не поздоровилось. Мулки его приволок назад в окровавленном одеяле и сразу уволок в больницу. А меня, Моттса и Скипа с Мел отрядил сюда, за вами присматривать. Но ты не обижайся, Джон. Королева пришла во дворец вся в крови и прямо так ещё особо ретивым пиздюлей раздала. Верёвку не кину. Но воды и еды опущу, если надо. И Шон ушёл от ямы. Джон схватился руками за голову: ему было безумно стыдно перед Мелани. Скотина! Тупое животное! — Эмил, ты это слышал?! Джон снова попытался выпрыгнуть, и снова его свалило обратно. Эмил поднялся на ноги. Не сразу у него это получилось: ноги скользили и уже слегка утопали в раскисшей почве. Но в итоге он всё же ухитрился раскорячиться, раскинув руки и впившись пальцами в стенку. Сплюнув и уверившись, что не падает, Эмил отёр лицо от грязи и злобно посмотрел на Кейла: — Да харэ сигать! Допрыгались уже, кузнечик. — Извини, не могу думать без дела. Ты как? — Раком кверху! Очевидно же! Как и положено, так, что ли? Снова сплюнув, Эмил тряхнул головой и принялся ходить вдоль стенки. Сначала быстро, затем медленнее. Иногда он бросал нервный взгляд вверх. Пальцами руки он вцепился в стенку, и с неё в итоге начали обваливаться комки. Эмил этого, казалось, не замечал. — Положено-положено, только успокойся. На самом деле Джону ни хрена не хотелось опять ругаться: все эти разборки на пустом месте надоели ему до тошноты. Эмилу хотелось прогуляться? С этого дня пусть валит куда хочет. Вокруг Острова и на Острове кромешный пиздец. Море шпионов. Куча вояк, которые словно и ждут, чтобы их подняли под оружие во имя чего угодно. Ему есть чем заняться тут, пока этот придурок гробится там во имя мести и свободы. Эмил его совершенно точно не слышал. Теперь он что-то бухтел под нос. Затем резко остановился. И уставился на свои ладони. С согнутых пальцев капала вода. Эмил, словно пёс, аж голову склонил, глядя на этот процесс как на какое-то невероятное диво. — Дождь!.. — как-то хрипло каркнул он. — Откуда?.. — Эмил, с тобой всё хорошо? Тут тропики. Тут постоянно или жара, или льют чёртовы дожди. Джон встал, попытался подойти и, поскользнувшись, навернулся лицом в жижу. Чёрт дери! Эмил замотал головой. Наклонившись, он вроде потянулся вытащить Кейла из грязи. Но затем почему-то просто бухнулся туда задом и просто помог перевернуться. Глянул вверх: — Уже сезон дождей, да? Всё. Вот и всё. Не думаю, что они озаботятся хоть чем-то прикрыть зиндан… — ЭМИЛ?! ТЫ ГДЕ, МАТЬ ТВОЮ! Джон не придумал ничего лучше, кроме как взять грязную воду двумя руками и плеснуть Аресу в рожу. — Я твой якорь, немедленно возвращайся, пиздюк с ушами! Эмил от него шарахнулся. Врезавшись за неимением пространства в стенку, он посмотрел на Кейла совершенно диким взглядом. Затем вздрогнул и отвернулся. Пальцы поднятой руки он сжал у шеи, будто что-то сжимал и оттягивал от неё. Снова передёрнулся. — Да… прости, Бобби. Они дадут мне утонуть, правда? — в голосе была слабая надежда. — Бобби?! Ты и сейчас этого урода вспоминаешь?! После того, как мне и семье всю жизнь обосрал! Джон понимал, его клинит. Это не он, это Арес внутри него. Он отступил, укусив себя за руку и пытаясь успокоить рвущийся из глотки жуткий рык. Эмил вскинул руку, будто защищаясь. На Джона он не глядел: — Не кричи, пожалуйста. Кажется… кажется, я слепну. Кажется, от этого слух стал острее. Как думаешь, Ассалах сегодня придёт? — Никто не придёт, — Джон рванулся вперёд, впечатав Эмила в стену за горло. — Никто никогда не придёт. Я убил их всех. Ты только мой. Слепой, глухой, с переломанными костями — ты навсегда только мой. Эмил на чистых инстинктах вскинул руки, ухватившись за руку Джона. И вцепился в неё когтями. Вздохнул: в этом вздохе было поистине вселенское облегчение: — Спасибо… можно… можно мне поспать? — Да, — Джон сел на размокшую землю, утягивая Эмила к себе на руки. — Поспи, я посторожу. Никто не придёт. — И ещё… — Эмил повозился, утыкаясь лицом в живот Джона. — Если ты снимешь цепи, пока я сплю, будет хорошо… совсем хорошо. Но это ты решай, ладно? Я устал решать. Устал… — Нет цепей, — тихо сказал Джон, — давно нет, Эмил. Джон тоже прикрыл глаза. Нет, Блейк прав. Он прибыл на Остров и препарировал их живьём. Цепи есть. Они в цепях. Они не могут покинуть эти острова. Для кого-то они — мессии, которые должны повести на новую кровавую войну, для кого-то — проект, который можно разобрать на части и посмотреть, что внутри. Но даже для родных там, на Большой Земле, они уже не люди. Куда бы они ни отправились, даже здесь, у себя дома, за ними бредёт толпа контролёров. Они в клетке. Огромной, прекрасной клетке, в которой они обречены жить весь век или помочь Майки стать президентом и схлестнуться с человеческим родом за свою свободу. Их не признают никогда. Они не станут просто новым народом на карте мира. Джон вздохнул, его глаза слипались. Он так по-человечески устал. От всего устал. Его тело, несмотря на холод и мерзкую грязь, погрузилось в блаженное ничто глубокого сна.

***

Тягучая утренняя молитва, разлетевшаяся над деревней, вывела меня из состояния сонного оцепенения. Я вздохнул и от души потянулся, не открывая глаз. Начинался очередной сучий день. Сегодня в яме было особенно зябко. С учётом того, что из-за глубины в ней даже в самую жаркую погоду было прохладно и местами сыро, вид затянувших небо облаков совершенно не внушал мне оптимизма. В Вазиристане такое бывает редко и означать может только одно: сезон дождей. Быть может, я просто утону в жидкой грязи. На самом деле мне уже почти не было больно, когда мои пленители принуждали меня к сексу. Моё тело привыкло, растянулось, легко поддавалось на фальшивую ласку. Когда ласка становилась честной болью, телу это даже нравилось. Увы, это не нравилось мне. Я поднял голову, щурясь на плотные облака, видные мне сквозь решётку. Зрение давно и, простите за каламбур, очевидно покидало меня. Для меня был слишком ярким даже такой свет, рассеянный, пасмурный. Знаете, среди угроз, которые использовали дознаватели во время допроса террористов, была одна такая: «Мы сотрём тебя из всех баз данных. Мы закинем тебя в яму, и никто не будет знать, где ты. Ты в этой яме умрёшь». Я почти никогда именно ею не пользовался. Несмотря на специфику моей работы, я не очень люблю лгать. Чаще заключённые кончали с собой или отправлялись на расстрел, чем действительно умирали в гипотетической «яме». Решал в любом случае не я. Но мои мучители однозначно знали эту угрозу. И в качестве мести воплотили её в жизнь самым буквальным образом. Ну, почти воплотили. Всё-таки я ещё не умер. — Эмил! Против воли я улыбнулся одними губами. Как только меня тут ни называли. Оскорбительно, в основном, ясное дело. Но только он звал меня по имени, не давал мне забыть, как меня зовут на самом деле. Бобби привычно спрыгнул в яму, проигнорировав лестницу. В принципе, я понимал, что происходит. Эта игра была мне знакома, но, само собой, я никогда не думал, что окажусь снизу в этой игре. Бобби был хозяином. Верхним, доминантом, якорем, «хорошим полицейским». К началу сезона дождей я был сломлен и подчинён ему, терпел любые его выходки. «Ломаются все. Биология», — говорил я заключённым. Теперь я испытал это на своей шкуре. Бобби меж тем возился с замком на моём ошейнике, отстёгивая цепь. Я сел, чтобы ему было удобнее. — Ассалах сегодня не придёт, — бросил он. — Погода собачья, к вечеру хлынет и зальёт тут всё к чёртовой матери. Я хмыкнул: — Ну так и дали бы мне в грязи утонуть. Бобби зло на меня глянул: — Ты это брось. Я, конечно, не всесилен. Но пока этот шакал мне доверяет, я тебе буду помогать. Пойдём. Я тяжело вздохнул, взбираясь по хлипкой лестнице, которая, мне казалось, просто обязана была обломиться под моим весом. Времени прошло немало, несколько месяцев, судя по сезону дождей. Я надоел этой своре и, в принципе, уже достаточно равнодушно относился ко всем их потугам. Рано или поздно они меня казнят. Я просто этого ждал. Бобби привёл меня в своё жилище. Ничего особенного — обычная глинобитная сакля из одной комнаты. Таких в горной деревне было большинство. Была небольшая одноместная кровать, стол со стульями, циновки на полу. Когда я вошёл, цепь на ногах загремела о порог. Я поморщился. Бобби передёрнул плечами. — Сядь на пол и жди. Я с удовольствием выполнил эту команду. За время плена я серьёзно похудел, и даже ходить и просто стоять мне было нелегко. На краю стола я заметил какую-то книгу. — Можно мне будет почитать? — спросил я Бобби, когда тот вернулся. — Почему бы и нет? — он пожал плечами, ставя рядом со мной большой таз воды и бросая рядом тряпки. Все гигиенические процедуры не заняли много времени. По факту едва ли это была забота обо мне. Скорее уж, Бобби не хотел терпеть столь грязное существо в своём доме. Но я был за это благодарен. Полностью меня вымыв, он подумал и снял цепи. — Ты всё равно слишком слаб для глупого побега, — пояснил он. — А это? — я потрогал ошейник. Бобби покачал головой. Убрав мне всю неряшливо отросшую растительность на голове и объяснив это тем, что у меня наверняка в яме завелись насекомые и прочая дрянь, мой якорь ушёл по делам, отдав перед уходом книгу. Вставать с пола я не стал — не было ни сил, ни желания. Я так и сидел на циновке, привалившись спиной к кровати и листая книгу под нарастающий шум дождя. Ветерок, залетавший из приоткрытого окна, холодил голую башку, но всё равно было гораздо уютнее, чем в сыром зиндане. Книга была на английском. Никогда не увлекался восточной культурой, в целом с детства считал все эти разговоры о Боге и любых богах ерундой для легковерных. Но этой книгой я неожиданно проникся. Наверное, у каждого в жизни есть момент, когда всё совпадает идеально для какого-то решения. Видимо, так случилось и со мной в тот день. Под шум дождя по крыше, в плену, в чужой враждебной стране я осознанно выбрал свою религию. Бог христиан, о котором говорили всю мою жизнь в Штатах, никогда мне не помогал. Бог мусульман, к сожалению, тоже был не тем, в кого я мог бы поверить: как мы когда-то усердно мешали пленникам молиться и соблюдать правила своей веры, так арабы пытались заставить меня молиться Аллаху, унизить меня предательством, как им казалось, своей страны через это. Боги Индии, о которых я читал, не имея иного чтива уже долгое время, пришлись мне по душе. И среди них я выбрал Ту, которая была мне ближе всего. Такие Звери, как я, были угодны Госпоже Кали. Что ж, так тому и быть. Возможно, именно это решение не позволило мне свихнуться окончательно, превратившись в безмозглую агрессивную тварь.

***

Моттс с хмурым видом бросил в костёр кусок деревяшки. За пологом сооружённого ими навеса стеной лил дождь. У Герба всё внутри сжималось, он не хотел терпеть всё это дерьмо. И люди рядом с ним тоже не хотели. Но сегодняшний пиздец вскрыл некое дерьмецо. А именно: как бы его ни любила Королева, всё же Эмил — истинный глава ударников Улья. Его бешенство силой ударило буквально во всех. Хорошо хоть схлынуло быстро, никто не успел никого сильно помять. Досталось Ваде — он разнимал большинство дерущихся. И Сэму с Барни. В силу размеров их первыми восприняли как угрозу. Но в большинстве своём сегодня обошлось без жертв. А в следующий раз могут быть жертвы, и Эмилу надо почистить чердак. Рядом злобно сопит Шон, кутая Мел в свою куртку. Та наотрез отказалась уходить: скорее всего, и Майя с Адель бродят там, за линией дождя. Плохо. Всё чертовски плохо. — Можно? Мы принесли выпить. Моттс вздрогнул. Чейза он вроде знал. Шон его посвятил в Аресы, и парень вроде как без памяти втрескался в свою тройку, почти полностью волю и ум растерял. Моттс к нему особо не лез, на всех вакцина действует по-разному. Курт был одним из парней Джонатана, но как-то на него вакцина неправильно подействовала. А может, всегда таким козлом был. Курт слишком силен, красив и опасен. В отличие от Лукаса, он не репей на заднице, а гвоздь в жопе. Но они с Моттсом как-то до знакомства разобрались. Взглядами. Не скалишься на меня, я не скалюсь на тебя. Курт имел в Улье опасное влияние, он трахал новых солдат, максимально битых жизнью на голову. Красивые ошибки, так их воспринимал Моттс. Он таких не тащил. Эти подарки, как правило, пёрли Киллик и Дерг. Ебанько. — Чего надо? — Моттс забрал у парней пиво. — Да поболтать. Не напрягаю? Моттс схлестнулся с Куртом взглядом. Красивые глаза, как омуты. Надо его нарисовать. Связать. Избить. Трахнуть. Нарисовать. — Скип, Мел, домой. Я сказал. Мелани попыталась поспорить, но Скип покачал головой и вывел её из палатки. Хранитель и старшая самка — это, конечно, важно, но это будет разговор солдат Улья со своими главами. Их не касается. — Лишние ушли. Поговорим? — Что, влюблённые довыёбывались? — Предположим. Дальше? Шон молчал, только переводил испуганный взгляд с одного на другого. Чейз подсел к нему поближе и поцеловал в плечо. Два других Ареса молча потягивали пиво. — Прикуришь? — Курт достал сигарету. Моттс поднял ветку из огня, и Курт прикурил от неё, выпустил дым. — Сегодня мы с тобой увидели, кто главный. Может, уже пора взять то, что нам принадлежит? Майки готов, он поведёт нас в бой уже сейчас. Королева готова, она в ярости. Сейчас у нас под началом около двухсот особей. Ещё триста человек прибыли сюда, смешались с толпой и ждут вакцинации. США — это наша земля, вначале мы пойдём туда. Эми вырубит всё оружие. — Да вы сдурели, — пролепетал Шон, — там мир, знаешь ли, большой. Нас сомнут! — Есть Волки, — Курт снова затянулся, — есть другие Аресы. В других проектах. А Королева одна. Они ждут приказа. Есть много других существ, разных. Они тоже ждут приказа. — Ждуны. Хреновы. Жопу порву. Тебе. За такие. Предложения. — Будем сидеть и умиляться, наблюдая, как эти в яме ебутся? — Хорошо. Мне нравится. — Королева сорвётся. Она уже сейчас срывается. Я сказал, Моттс. Главарь ты. Просто подумай над моими словами. Курт со своими ребятами покинул навес. Шон вздрогнул, когда Моттс раздавил банку, и пиво потекло у него по руке. — Сука. — Этот парень псих! Только скажи, порвём его вместе. — Не понимаешь, Шон. Сука. Потому что прав. Шон подавился воздухом и замолчал. Они с Моттсом смотрели на пламя костра, думая каждый о своём. Что-то должно произойти. И скоро.

***

Эмил, вскоре проснувшись, вышагивал по дну ямы, с чавканьем вытягивая ноги из грязи и время от времени стирая с лица опостылевшую влагу. В какой-то момент он попятился и с рёвом попытался выпрыгнуть, вцепляясь когтями в стенку и скользя вниз. Джон подскочил от этого нечеловеческого рёва. — Эмил, Эмил, послушай. Нам просто нужно остыть. Она успокоится и даст нам вылезти. Мы не должны терять контроль. Джон приблизился, попытавшись обнять Стенца. Его взгляд застыл: похоже, Эмил утратил связи со всем человеческим. Он в ответ глухо зарычал и как-то странно выгнулся, видимо, пытаясь скопировать оборонительную позу кошки. Когти выдвинулись до конца, глаза пылали жёлтым огнём. Зубы, оскаленные в рыке, тоже сильно изменились. Арес Джона принял этот вызов. Они схлестнулись в центре ямы. Джон принимал удары когтей собрата, но сам старался на инстинктах завалить и подмять под себя, не более. Человек, который сейчас уступил место зверю, был даже рад. Им нужна была эта жуткая, крепкая, звериная драка, чтобы справиться со всем, вылить всё накопившиеся дерьмо. Джон вжал Эмила мордой в грязь и крепко удерживал за шею, пока тот не перестал биться. — Эми! Выпускай! Тут с Джона будто что-то схлынуло. Подхватив Эмила, он легко выпрыгнул из ямы, едва не сбив с ног Моттса. — Кошмар! Вы бы себя. Видели. Эмил тряхнул головой: — Да я уж догадываюсь! Какой хренью вы нас окатили?! Башка ещё трещит, зараза… в мозгах ковырялись, что ли? — Почти, — Мелани с трудом сглотнула. — Эмил, у вас кожа изодрана, вы все в крови! — Ага, скальп чуть-чуть висит! Вы, два козла! Тайлер, заматывай их в одеяла, и тащим в больницу! С добрым утром, чёрт возьми! — Шон вне себя от злости. Джон вздохнул с облегчением, и его ноги подкосились. — П… пидорги. Всю планету заполонили. Вернее, конкретно эту местность, — буркнул Эмил, проявляя телесно и духовно солидарность с Деткой, то есть оседая с ним в обнимку.