Тебе, кстати, не идет без меня

      На улице было Рождество. В отделение были слышны радостные крики, хлопки от фейерверков, которые показывали, что люди с радостью праздновали и веселились. Все, кроме тех, кто находился в доме.       На площади Гриммо была довольно напряженная атмосфера. Нарцисса и Регулус распаковывали свои подарки, поглядывая на взрослых и готовясь быстро уйти в свои комнаты. — И что же тебя не устраивает? — поинтересовался Орион, прожигая внешне равнодушного кузена яростным взглядом. Альфред молчал большую часть ужина, лишь изредко бросая едкие комментарии в сторону родственников, которые начали порядком всех раздражать. — Не понимаю о чем ты, Орион? — приподнял бровь старший брат Вальбурги и Сигнуса. — О том, что ты очень раздражаешь, — фыркнул Сигнус, недовольно покосившись в сторону брата. — Молчишь, хотя между прочим это семейный ужин. — Я может быть не молчал, если бы тут была вся семья, — хмыкнул Альфред, откинувшись на спинку стула. — Отец и дядя Арктурус не смогли приехать, впрочем это не удивительно, — пожала плечами Вальбурга. — А я сейчас не о родителях говорю, — закатил глаза мужчина, после чего зло посмотрев на сестру. — Ты не находишь, что тут не хватает еще двоих. Хотя я бы сейчас сказал, троих, а учитывая кое-что даже четверых. — Андромеда и Сириус сами выбрали свой путь, их никто не прогонял, — пожал плечами Орион. Нарцисса и Регулус, услышав имена брата и сестры, насторожились и приготовились к ссоре, догадываясь что именно ей может все закончится. — Нет, вот именно, что вы прогнали их, — холодно проговорил Альфред, глядя на братьев с сестрой с прищуром. — Я не спорю, что они были неправы в некоторых вещах, но вы были гораздо хуже. Они ваши дети, а вы даже не попробовали их понять. Что они такого сделали, что вы даже не вспоминаете о них? — Предали род, — прошипела Вальбурга. — Спутались с грязнокровками, отказались следовать убеждениям семьи. — Которые ни к чему хорошему не приведут, — сказал старший брат женщины. — Вы этого даже не понимаете. А что до брака Андромеды и Теда, то тут она поступила как нельзя правильно. Если бы не магглорожденные волшебники, то все чистокровные рода давно бы вымерли, став вначале такими же, как Гонты. И нравится вам это или нет, но Сириусу и Регулусу нельзя брать в жены чистокровных волшебниц. Вы, Орион, Вальбурга, слишком близкие родственники. Если один из ваших сыновей женится на чистокровной девушки, их дети будут либо сквибами, либо брак вообще будет бездетным.       Обстановка в столовой давно накалилась, пусть все еще разговаривали более менее спокойно между собой. Регулус и Нарцисса скрылись в своих комнатах, дабы не попасть под горячую руку родителей. Старший брат Вальбурги и Сигнуса не захотел дальше продолжать эту тему, понимая что сейчас не переубедит родственников. Лишь Друэлла сидела молча и не поднимая глаза ни на кого. В глазах остальных Альфред заметил какую-то странную дымку, поэтому предпочел просто встать и уйти.       В совершенно другом доме, в отличии от мрачной, совершенно не праздничной атмосферы Гриммо, царили яркие краски и дух праздника. Не смотря на шутливое ворчание Сириуса, они с Марлин украсили дом к празднику. Сам праздник они встретили вместе за романтическим ужином, что все еще не укладывалось в голове Блэка. Он никогда даже представить себе не мог, что когда-нибудь будет сидеть с любимой девушкой за одним столом, говорить о какой-то ерунде и впервые за долгое время действительно радоваться празднику. Так он не радовался даже на праздниках у Поттеров. — Ты еще здесь? — усмехнувшись, спросила Марлин, заметив, что парень кажется даже не слушал ее. — Да прости, я немного задумался, — встряхнув головой, проговорил Сириус.       Девушка тихо рассмеялась, после чего вновь услышав звуки фейерверков, предложила прогуляться. Парень не смог отказать девушки, лишь бросив в карман какой-то футляр.Они вели себя как и положено подросткам. Смеялись, кидая в друг друга снежками, словно и вовсе забыв о войне. Пара стояла на небольшом мостике, соединяющим два парка, светящиеся в темной Рождественской ночи. — С Рождеством, — тихо проговорила девушка, накрывая губы гриффиндорца своими. — С Рождеством, — ответил Сириус, оторвавшись от таких манящих губ и доставая из кармана тот самый футляр. — Знаешь Марли, я не особенно умею красиво говорить, но этот праздник для меня правда особенный. Ты буквально украсила его.       Блондинка улыбнулась, слегка склонив голову к плечу и рассматривая своего парня. Блэк открыл футляр, демонстрируя гриффиндорки подвеску с небольшой звездочкой, усыпанной маленькими бриллиантами. — Я знаю, что ты не особенно любишь все эти побрякушки, — неловко сказал Бродяга, заставив свою спутницу слегка усмехнутся. Она действительно считала, что украшения порой только мешаются, поэтому не часто их носила. — Кулончик прекрасный, спасибо, — тихо отозвалась Лина, вновь накрыв губы парня своими. — Ты спросил, кого я люблю больше всего. Это ты и всегда будешь ты. У меня правда нет человека, к которому я бы испытывала такие же сильные чувства, как бы странно это не звучало.       Сириус помог девушки надеть кулон на шею, и Марлин решила, что этот кулон станет единственной вещью, которую она будет носить не снимая, пусть многие и посчитают ее излишне сентиментальной.       На следующее утро, как и было изначально обговорено, пара навестила Андромеду и Теда, а затем девушка отправилась к своей семье. Она еле уговорила Сириуса прийти чуть позже, решив, что ей для начало самой нужно о многом поговорить с родителями и объяснить все, что происходит. Блэк согласился нехотя, решив задержаться у сестры, но почему-то его не покидало тревожное предчувствия чего-то нехорошего.       Чувства не подвели парня, а лишь усилились, когда он оказался у дома своей девушки. В небе парила черная метка, а во дворе находились авроры во главе с Грюмом. Сириус проигнорировал его запрет, бросившись в дом, молясь, лишь бы Марлин там не было. Его надеждам было не суждено было сбыться.       Авроры накрывали тела ее родителей, в то время как она лежала совсем не далеко в совершенно неестественной позе, в луже собственной крови и порванной одежде. — Нет! — истерично крикнул молодой человек, бросившись к девушки. Авроры даже не попытались его остановить, лишь бросая сочувственные взгляды, видимо понимая, что девушка кем-то приходится молодому Блэку. — Нет! Нет, нет, нет, — шептал Сириус, беря Марлин на руки. Колени моментально намокли от крови, ровно как и волосы девушки, которые окрасились в красный.       Рядом оказался лучший друг. Он прибыл с отцом, но никак не ожидал, что нападение Пожирателей впервые затронет кого-то, столь близкого для него. Джеймс с тяжелым и далеко не детским взглядом, полным горя и сочувствия, молча смотрел на происходящие, лишь сжав плече друга в знак поддержки. — Пожалуйста открой глаза, — умолял гриффиндорец, треся девушку. — Ну же, давай! Пожалуйста не уходи! — Блэк, мне очень жаль, но она мертва, — тихо произнес главный аврор, сжав другое плече гриффиндорца. Он понимал его состояние. Грюм и сам потерял самообладание, увидев девушку, которую учил все это время. — Давай сынок, пойдем, ей уже нельзя помочь, — присаживаясь рядом, тихо проговорил Карлус, пытаясь обратить внимание подростка на себя.        Блэк упрямо покачал головой, продолжая обнимать девушку. Она все еще была теплой, а значит это он опоздал. Приди он раньше, этого наверное можно было избежать. Поттер поймал взгляд отца и, тяжело вздохнув, попытался поднять лучшего друга с пола, но тут Марлин неожиданно издал тихий-тихий стон боли. — Быть не может, — нахмурившись, покачал головой Грюм, но Сириус не обратил не на что внимания и не став разбираться, показалось ли ему, но лишь уловив возможный признак жизни, тут же вновь поднял ее на руки и трансгрессировал в Мунго, моля о том, чтобы успеть и не навредить ей еще больше.       Он не спал несколько дней, сидя у постели мисс Маккиннон в палате реанимации и смотря на бледное, словно мертвое, тело любимой девушки. Было не известно сможет ли она выжить. Травмы были серьезные, она потеряла слишком много крови, а на перевязанном запястье навсегда останется шрам, складывающийся в мерзкое слово Грязнокровка. — Тебе нужно поесть, — положив руку на плече кузена, тихо проговорила Андромеда, но тот снова не отреагировал на нее. Девушка беспомощно оглянулась на дядю, прислонившегося к дверному косяку и наблюдающего за племянником. — Оставь нас, дорогая, — шепотом попросил Альфред. Та кивнула и, сжав плече брата, покинула палату.       Взрослый маг сел на стул по другую сторону кровати девушки прямо на против племянника. — Я люблю ее, — совсем тихо, на уровни шепота, отозвался Сириус, не отрывая взгляд от лица Лины. — И я не сказал ей. — Думаю кулон на ее шеи сказал все за тебя, — ответил дядя гриффиндорца. — Она поправится, я уверен. — Сейчас, не зная, что будет с ней, я чувствую, будто потерял что-то, что уже не смогу вернуть. — Не сможешь, — кивнул Альфред, внимательно посмотрев на племянника, который поднял на него глаза, полные слез. Его племянник не плакал очень давно, а значит девушка действительно была для него дорога. — Но если ты простишь себя, то все же вернешь кое-что. — Если бы я пришел раньше, то… — То мог бы лежать рядом с ней или ее родителями, — прервал племянника старший брат Вальбурги. — Я не сомневаюсь в твоей силе, мой дорогой племянник, но там явно был не один Пожиратель. Они взрослые, сформировавшиеся колдуны, явно знающие что делать, а значит подготовленные намного лучше. — Я… — Я знаю, что тебя тренирует Грюм и Карлус, не просто так ты попросил обучить тебя и Джеймса окклюменции, — вновь прервал его мистер Блэк. — Но вы дети и это не ваша война, Сириус. Я хочу видеть, как ты взрослеешь, любишь, — мужчина бросил мимолетный взгляд на лежащую на кровати девушку. — Я хочу увидеть как ты сдашь СОВ, ЖАБА. Хочу увидеть и поддержать тебя в день твоего выпускного, помочь с работой. Побывать на твоей свадьбе и узнать, кого же первого ты мне подаришь: внука или внучку. Я не хочу видеть, как ты убиваешь себя или умираешь на поле боя. Я не хочу видеть, как гроб с твоим телом навсегда закапывают в холодную землю. Я повторюсь, эта не ваша война. Вы дети. Вы должны наслаждаться жизнью, а не учится обманывать смерть. — Но я ведь мог что-то сделать, — хриплым голосом проговорил Сириус, сжав руку возлюбленной. — Марлин поправится, — вставая, повторил Альфред. Он крепко обнял племянника. — Ты никогда не будешь один, Сириус. Даже если твои родители творят невесть что, я всегда буду рядом с тобой. Как и Меда, как и Поттеры. Мы одна семья. — Дядя, — через несколько минут отозвался гриффиндорец. — Ее родители? Они… — Я организовал их похороны, иначе бы их отправили в безымянную могилу. Когда она очнется, будь рядом и ни за что не отпускай, она прекрасный вариант для тебя       Мужчина оставил племянника наедине с его мыслями, сказав Андромеде, чтобы приглядывала за братом, но и не забывала о том, что сама беременна и сейчас ей также необходим отдых.       Миссис Тонкс вошла в палату девушки брата, осторожно опускаясь на кресло возле стены. Сириус видимо наконец-то задремал, положив голову на руку, в которой, не отпуская ни на секунду, держал руку блондинки. — О Госпожа, пощади эту девушку, — прошептала бывшая Блэк, возведя глаза к потолку. Все за несколько дней, что гриффиндорка находилась в реанимации, Сириус как будто погас, практически ни с кем не разговаривая. Дромеда даже боялась представить, что будет с ним, если девушка не выживет.       А вот старший сын Вальбурги и Ориона действительно впервые за несколько дней провалился в сон. Его сон будто состоял из воспоминаний начиная с самого момента их знакомства. Вот Доркас представляет свою подругу. Второй курс и она вместе с Джеймсом и Сириусом пробуется в команду по квиддичу, в итоге вместе с Сириусом попадая на должность охотника, в то время как Джеймс стал ловцом.       Воспоминания сменяли друг друга, а шестнадцатилетний Сириус, смотря со стороны, будто бы осознавал, что влюбился он в нее давно, но просто боялся признаться даже самому себе.       И тут какая-то вспышка и он оказался на их кухни, где они вместе совсем недавно готовили рождественский ужин. Но что-то было не так, помещение было совсем белым, будто не живым. Марлин стояла рядом молча, смотря на него с легкой улыбкой. — Мне так жаль, — прошептал Блэк. — Прости меня. — Все хорошо, — тихо ответила Маккиннон, проведя ледяной рукой по его щеке. — Это не твоя вина. — Я люблю тебя, — по щекам гриффиндорца скатилось пара слезинок, но он очень надеялся что это просто сон, а не прощание. — Я люблю тебя сильнее, — улыбнувшись, покачала головой Марлин, стирая большим пальцем дорожки от слез. — Я знаю, что твоя жизнь будет прекрасной и счастливой, но не без боли. Помни, что смерть приносит нам покой, а боль-цена нашей жизни, как и любовь. — Я так сильно скучаю по тебе, вернись, прошу, — прикасаясь к холодному, все еще улыбающемуся лицу девушки, попросил Сириус. Гриффиндорка вновь покачала головой, медленно отходя от парня. — Мне нужно, чтобы ты жил своей жизнью, — прошептала Марлин, не отрывая взгляд от таких любимых серых глаз. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Прошу, просто будь счастлив ради меня.