Тебе, кстати, не идет без меня

      Дамблдор хмуро смотрел перед собой на место, где только что сидел его человек, рассказывая о событиях прошедшего бала во французской резиденции Блэк.       Новость о том, что Сириус вернулся в семью, да еще и принял титул лорда Блэка вовсе его не обрадовала, а только еще больше омрачила настроение. Все это шло в разрез с его планами. Да еще и тот факт, что Блэк, Поттер и Маккиннон собрались досрочно закончить Хогвартс, заставил директора невольно задуматься о том, что он что-то опустил, думая, что все идет под его контролем.       Блэк, Поттер, Пруэтты и Лонгботтом — семьи, в руках которых собралась основная власть магического мира. Именно они были его главными пешками в этой войне, на которую он так старательно толкал Тома на протяжение стольких лет, начиная с его первого курса. В руках этих семей, особенно рода Блэк, была сосредоточена вся власть магического мира, причем не только в Соединенном королевстве, которую Альбус так хотел получить.       Директор Хогвартса устало откинулся на спинку кресла, вспоминая, что когда-то у него была эта власть, пусть и не настолько большая, но была. Со временем все стали забывать о его победе над Грин-де-вальдом, а он ведь стольким рискнул и столькими магами пожертвовал, но все это было ради всеобщего блага.       Альбус хмыкнул, напряженно прикрыв глаза. Его план был настолько простым и вот как сейчас все обернулось. Он не забывал подливать определенные зелья многим ученикам, даже поставил в замке блок, чтобы комплекты наследников не работали, но он явно что-то упустил. Вот только что? А главное когда это могло произойти?       Все шло так хорошо, Сириус Блэк постоянно ругался с семьей, презирал все чистокровные порядки, а после и вовсе сбежал из дома. Альфред правда мог все разрушить, но и с ним удалось разобраться при чем без особой шумихи, которая могла обратить на него внимание. Но именно после этого мальчишка словно изменился, перестал доверять ему, слушать его речи, так еще теперь умудрился стать лордом. А ведь Альбусу таких трудов стоило подобраться к Блэкам и наложить на них то редкое проклятие, а затем активировать его с помощью зелий, приготовление которого стоило ему слишком многих усилий.       Директора раздражал еще и тот факт, что юный Блэк теперь состоит в отношениях. А судя по балу у Блэков эти отношения крепли и совсем скоро должны были приобрести новый статус, что наводило на мысль о том, что Блэк теперь не будет так бездумно рисковать.       А юный Поттер? Нет, конечно можно было догадаться, что он будет придерживаться мнения Блэка, они ведь лучшие друзья, всегда везде вместе и прислушиваются к мнению и мыслям друг друга. Как теперь переманить Джеймса на свою сторону? Карлус и Дорея никогда не позволят своему единственному сыну слушаться и доверять Дамблдору. Альбус хмыкнул, подумав о том, что от старших Поттеров можно легко избавится и возможно тогда все будет так, как он задумал.       Блэки, Поттеры, Пруэтты, Лонгботтомы и еще ряд других семей, от которых он так надеялся избавиться, сейчас могут попасть под влияние первых, и все его планы рухнут, потому что против Блэков, между которыми царит мир и понимание, пойдет только самый настоящий безумец. Хотя сейчас еще неизвестно помирился ли Сириус с родителями или нет, но те в любом случае не пойдут против лорда рода.       Старый маг покачал головой, отгоняя от себя далеко не самые радостные мысли. Он избавиться сначала от всех темных семей, ведь их знания очень опасны, поэтому ради общего блага они должны быть уничтожены. А затем он избавиться и от остальных чистокровных фамилий, устранив все неравенства в магической Британии, став великим благодетелем для многих полукровок и магглорожденных, завоевав себе ту власть, о которой так давно мечтает.       У Блэков в это время тоже все было беспокойно. После разговора после бала Сириус думал, что родители более менее успокоились, но не тут то было. На утро Вальбурга вновь поругалась со старшим сыном, и тот, собрав вещи, вместе с девушкой переместился в какой-то отель в центре Парижа, где пара и встретила Рождество.       Пару дней после гриффиндорцы провели гуляя по центру Парижа недалеко от отеля. Утро Сириус посвятил разбору бумаг, связанных с бизнесом его покойного дяди. Гриффиндорец взял на себя смелость продолжить его дело и теперь наконец добрался до бумажной волокиты.       Но 28 декабря 1976 утро он оставил без разбора бумаг. Марлин все еще спала, когда ее разбудили поцелуи, спускающиеся от губ по шеи и обратно. Девушка потянулась и открыла глаза, улыбаясь своему парню. — Доброе утро, — тихо произнесла Маккиннон, принимая из рук жениха свои любимые цветы. — С днем рождения, — в ответ усмехнулся Сириус, накрывая ее губы своими, а затем разлил по бокалам вино, протягивая один невесте. — У меня грандиозные планы.       Лина звонко рассмеялась, поднимаясь с постели и трансфигурировав какую-то вещицу в вазу, наполняя ее водой. После чего девушка развернулась к молодому человеку, вопросительно поднимая бровь: — Так что за планы? — Тут есть красивый парк на окраине города, сначала сходим туда, — поглядывая на медленно подходящую к нему блондинку, проговорил Блэк. — Потом прогуляемся по Елисеевским полям, помнится вчера мы до них так и не дошли. Затем мы отправимся куда тебе захочется. Ужин на Эльфевой башне и ночная прогулка по реке.       Девушка опустилась на колени своего парня, утягивая того в страстный поцелуй и медленно расстегивая пуговицы на его рубашке. — Сегодня мой праздник, — прошептала Марлин. — Могу я немного изменить твои планы? — Смотря что ты хочешь, — небрежно пожал плечами гриффиндорец, забираясь руками под свою собственную рубашку, которая эта блондинка вчера ночью накинула на себя.       Маккиннон закусила губы, слегка прогнувшись под умелыми ласками своего парня. Сириус словно играл с ней, проводя пальцами по самым чувственным местам. — Значит мои планы на утро будут разбавлены сексом? — играясь другой рукой рукой с ее соском, поинтересовался Блэк, но девушка упрямо покачала головой, не сдержав стон. — Давай… займемся… любовью, — сквозь стоны, проговорила Марлин, заглянув в серые глаза. Парень хмыкнул и улыбнулся, повалив голубоглазую на кровать, избавляя ее и себя от оставшейся одежды.       Гриффиндорка тает под умелыми руками и этим пронзительным взглядом парня, наблюдавшим за каждым ее откликом на его действия. Он был ее первым и теперь будет единственным, он словно учил ее под себя, изучая ее в ответ.       Маккиннон протяжно застонала, когда его язык наконец прошелся там, где она нуждалась в нем больше всего. А Сириус не прекращал наблюдать за ней, не понимая почему не делал так раньше.       Секс с ней был словно идеален для него. Никаких наигранных криков и стонов, что так противно резали уши с другими. Марлин была настоящей и притягивающей. Она и сейчас выгибалась от его действий, сжимая в кулачках простынь на кровати, искренне наслаждаясь происходящем и не обращая внимание на разбросанные по подушки волосы.       Блэк хмыкнул про себя, добавляя к языку пальцы, подумав, что возможно это действие этой пресловутой магической совместимости, потому что в конце концов никто ведь не объяснял, как она должна работать.       Девушка задрожала под ним, а комната наполнилась ее протяжным стоном. Сириус навис над блондинкой, лениво покрывая шею поцелуями и давая ей время отдышаться. Когда Лина слабо, но все же сжимает его плечи, парень без слов понимает, что можно продолжать и наконец входит в нее.       Голос Марлин давно охрип от стонов и криков, но им обоим было чертовски хорошо и все что происходило сейчас, казалось таким правильным, что девушку совершенно не заботило, будут ли завтра синяки от его крепкой хватки и сможет ли она вообще встать, чтобы реализовать ранее озвученные планы на этот день. А парень был слишком нежен, слишком медлителен, сдерживая себя, лишь бы доставить ей удовольствие.       Маккиннон сама до боли провела ногтями по его спине, оставляя алые полосы, когда все внутри нее содрогнулось от чистого и мучительного удовольствия. Ее мир как будто взорвался, а потом был снова собран воедино волнами вновь накатывающего нового и отступающего старого, но такого губительного наслаждения, которым стал ее второй оргазм.       В этот раз Сириус не дал ей ни минуты прийти в себя. Его выдержка иссякла, и он не мог больше продолжать эти дразнящие медленные движения, которые были раньше. Ему была необходима разрядка и чем быстрее, тем лучше. — Жестче, Сис, — словно услышав его мысли, простонала Маккиннон. Блэк закинул ее ноги себе на плече, проникая глубже.       Ритм становился безумным, и Сириус сильнее вцепился пальцами в ее бедра, двигаясь с такой дикостью, которая со стороны бы показалась жестокой, но только не для них. Для них она уже стала привычной, а Лина просто хотела вновь дойти до черты, за которой последует тот блаженный взрыв. Его восхитительный член растягивал ее так, что казалось ее вот-вот разорвет. Общий протяжный стон и комната погрузилась в звенящую тишину, оставаясь пропитанной запахом страсти, любви и горячего секса.       Когда к ним наконец вернулось нормальное восприятие, Марлин позволила своим ногам соскользнуть с плеч гриффиндорца. Сириус же упал рядом, притягивает девушку к себе на грудь, обнимая.       Оба молчали, восстанавливая дыхания. Маккиннон выводила на груди жениха непонятные узоры, а Блэк наматывал на пальцы ее светлые локоны. — Спасибо, — хрипло отозвалась Марлин, оставляя поцелуй на влажной груди юноши. — Это за что это? — удивленно поинтересовался Бродяга, слегка дернув прядь ее волос. — За тебя, за эти отношения, за праздники, — пожала плечами гриффиндорка. — Я ведь раньше их не особо любила, особенно день рождения. Майкл до своего ухода из семьи вечно дарил мне на него какой-нибудь извращенный подарок. — Мои старались делать вид, что меня не существует, — сказал Сириус, напряженно поглядывая на светлую макушку. Он не слышал от нее упоминания об отце ни разу, кроме того дня, когда в гриффиндоре полным ходом шла вечеринка по случаю его дня рождения, а он, поговорив с дядей Альфредом по сквозному зеркалу, сидел докуривал сигарету, как раз в тот момент, когда его нашла Марлин, сжимая в руках какое-то письмо. — Лучшем бы у меня было также, — отстраненно произнесла блондинка, начав уходить в себя.       Блэк решительно покачал головой, не давая ей это сделать, напомнив, что у них грандиозные планы на этот день. У него получилось не надолго отвлечь ее от грустных мыслей.       Пара вновь гуляла по Парижу, а Сириус показывал ей самые красивые места, рассказывая какие-то истории из детства. Девушка смеялась, радуясь такой открытости и возможности еще больше узнать о своем будущем муже.       День близился к закату, когда двое молодых людей оказались на Эльфевой башни, ради ужина, о котором в начале дня говорил гриффиндорец. Он в свою очередь вновь разлил по бокалам шампанское и бросил на свою девушку согревающие чары. Они были счастливы сейчас во Франции, не говоря не слово о скором возвращение в Англию, где им снова нужно будет участвовать в этой глупой войне и бороться за свои жизни, свое счастье, свою любовь. — Знаешь, вот мне и семнадцать, хочется показаться им на глаза, особенно отцу, чтобы он увидел, какой я стала, — неожиданно проговорила Марлин, покачивая в бокале шипящую жидкость. — Когда Майкл ушел, бросив нас, я думала, что теперь все будет хорошо, но моя мать привела в дом нового мужчину и я правда не знаю, кто из них был хуже. — Все позади, — вздохнул Сириус, сжав руку любимой. Он понимал, что ей нужно выговорится, поэтому не стал останавливать, настроение ей он еще успеет поднять. — Я не приукрашивала тогда на кладбище, они действительно меня ненавидели, — пробормотала Маккиннон. — Я их тоже. Нет в детстве, еще совсем маленькой, я пыталась понять почему меня не любят и что я сделала не так, но… — Дело тут было вовсе не в тебе, — покачал головой Блэк, вспоминая свои мысли по этому поводу, когда Вальбурга и Орион резко изменились. — Я знаю, — горько усмехнулась Лина, устремив взгляд куда-то в даль. — В начале я думала, что дело в том, что я колдую. Ну знаешь, детские выбросы, но потом поняла, что даже будь я такой же как и все обычные дети-магглы, они бы не полюбили меня. Анна считала, что я испортила ей жизни своим существованием и открыто говорила мне это, потому что бабушка с дедушкой заставили ее выйти за Майкла, когда узнали, что она беременна от него. И мне было восемь, когда я услышала, что мой драгоценный папаша говорит своим друзьям, что жалеет, что я родилась не мальчиком, хотя в идеале лучше бы меня вообще не было. Возможно поэтому на мой день рождения, да и вообще любые другие праздники, вместо подарка он избивал меня и запирал в подвале, чтобы я не мешала развлекаться ему с очередной любовницей или выпивать с друзьями. Что забавно, он ушел, а избивать меня не прекратили. Только теперь это делали мать и отчим, стараясь выбить из меня магию, спасибо, что в подвале не запирали. — Ты поэтому темноты боишься? — осторожно спросил Сириус, а его девушка лишь отстраненно кивнула, видимо находясь в каких-то далеких воспоминаниях. Блэк выдохнул и присел перед блондинкой на корточки, привлекая к себе ее внимание. — Эй, возможно я и не идеален, тем более не предел мечтаний для девушек, — начал парень, убрав прядь светлых волос ей за ухо. — Но я от всего сердца обещаю, что всегда буду рядом с тобой и сделаю все, чтобы ты забыла это. Твои мать и отчим мертвы, ты их никогда в жизни больше не увидишь, а твоего отца я сам не подпущу к тебе ни на милю. И давай, если тебе страшно, то ты не будешь притворяться сильной и независимой. Для этого у тебя есть я, я буду сильным. Как бы занят я не был, для тебя я всегда свободен и ты спокойно можешь придти ко мне поговорить или просто попросить отвлечь тебя. Я не хочу, чтобы у нас было также как у твоих родителей и в договорных браках. Я люблю тебя, Марлин. — А наши дети никогда не будут бояться подойти к нам со своими проблемами и будут всегда с радостью возвращаться домой на каникулы или после поездок? — как-то неуверенно спросила Маккиннон. Это был первый раз, когда она заговорила с ним о детях и просто надеялась, что их желание совпадут. Ей тоже не хотелось, чтобы ее дети проходили через то, что прошла она или он. — Конечно, — серьезно кивнул Сириус, пересаживая ее к себе на колени. — Трое неугомонных монстриков будут бегать по дому, спорить о чем-то своем и радоваться, когда мы с тобой будет возвращаться с небольшого уикенда только на двоих. И не забудь про семейные ужины в компании Меды и Теда и их детей. Дурдом конечно, но не скучно. — Трое? — удивленно спросила Маккиннон, забыв о грустных воспоминаниях, которые и были предвестником разговора о детях. — Ты сейчас серьезно? — Ну а почему бы и нет, — усмехнулся Блэк, лукова посмотрев на девушку и проведя рукой до края ее пальто. — Я просто знаю, что трое детей это вполне реально в нашем мире, но можно и больше. Наверное в идеале четверых: две девочки и два мальчика. Мы с тобой будем их баловать, летать на метлах и учить играть в квиддич.       Марлин рассмеялась, качая головой. Она была удивлена, что первый бабник Хогвартса думал о детях. Она до сих пор не верила в реальность их отношений, хоть и прошло уже чуть больше года, а на ее пальце сверкало помолвочное кольцо. Девушка почему-то была уверена в том, что им нужно лишь пережить войну и все будет хорошо, но она понимала, что война не бывает без жертв и просто молила всех кого можно, чтобы этими жертвами стали не они. Она слишком сильно хотела прожить с им долгую и счастливую жизнь, маленький кусочек который он только что описал.