Чувства и Бесчувственность

      О чём, во имя Мерлина, она думала?       Снейп не профессиональный медик. Его не учили осмотру пациентов. И всё же Гермиона разделась для него, как если бы это просто был один из многочисленных визитов в больницу Святого Мунго. Он согласился, несмотря на очевидные сомнения, и выполнил обследование в соответствии с требованиями.       Но напряжение, возникшее между ними…       Ноги дрожат и заплетаются, пока Гермиона направляется в свою комнату. Покалывание всё ещё эхом разносится по коже после его прикосновений.       Северус потребовал, чтобы она ушла. Всё его тело пронзило напряжение, а грудь вздымалась от частых вдохов. Гермиона убежала, ничего не сказав, но заметила это в его глазах, в редком румянце кожи, прежде чем профессор успел отвернуться. Он был потрясён, так же как и она.       Однако это не первый их интимный и близкий момент — другие же случались во время болезни, когда он был в полубессознательном состоянии. Снейп сказал ей ранее, что воспоминания вернулись — очевидно, не все.       Гермиона открывает дверь, входит и с силой захлопывает. Веки смыкаются, голова запрокидывается, пока она судорожно пытается выровнять дыхание. Её пальцы мгновенно находят сосок, напрягшийся в ответ на его едва заметное тёплое прикосновение и нежные ласки сквозь шёлковую ткань бюстгальтера. Даже сейчас сквозь множество слоёв одежды Гермиона чувствует твёрдый маленький бутон. Как будто подобные касания вместе с попытками быть женственной не были полностью забыты в пользу хрупкого здравомыслия.       Возможно, её тело всё ещё помнит прошлое. В конце концов, профессор уже оказывал на неё такое влияние. Много лет назад, будучи подростком, Гермиона испытывала к нему какие-то чувства. После сотен часов наблюдения за ним, беспокойства и борьбы за его жизнь — она ​​вообразила какую-то связь.       Северус отверг её тогда, выплёскивая всю свою ярость. И из-за переполнявшего её унижения Гермиона назвала свои чувства обычной влюблённостью, вызванной отчаянной потребностью быть нужной и желанной.       И Северус нуждался в ней — это проявлялось в его яростной хватке, в постоянном повторении его лихорадочной благодарности, в том, как он искал её руки мягкими губами, пока Гермиона убирала влажные волосы с его лица.       Хотя он действительно был без сознания большую часть времени и, вероятно, не понимал, кто она такая, но тем не менее прикасался к ней — и заставлял её прикоснуться к нему.       Эта мысль снова будоражит её, и Гермиона сжимает вместе влажные бёдра, чувствуя нарастающее желание.       Но это в прошлом. Сейчас между ними всё по-другому. Снейп вёл себя с ней ужасно, и Гермиона обижается на него за это… по крайней мере, она должна. Но бывают моменты — например, в лесу, когда его бдительность утихает, а уязвимость возвращается, — и девушка снова видит его таким, как раньше.       А потом было обследование. Слишком интимное… Но, возможно, это лишь плод её воображения — чувства, неестественно искажённые и усиленные её потребностью в заботе и нежности. Возможно, Гермиона, пытаясь сохранить увядающую надежду и ожидая маловероятного положительного результата, впустую привязывается.       Действительно, после сегодняшнего дня более чем вероятно, что подобное больше не повторится. Он приказал ей уйти. В очередной раз. Возможно, Северус уже понял, что ей не помочь, что ничего нельзя сделать, что ей суждено сгнить здесь, в этой каморке, медленно превращаясь в ничто.

***

      Северус поворачивается, чтобы ухватиться за край стола. Ему нужно ощутить твёрдую поверхность под руками. Склонив голову, он пытается примирить мощные ощущения, нарастающие глубоко внутри, разливающиеся тяжестью по телу.       Он не может вспомнить, когда такое случилось в последний раз. По крайней мере, после жестокой встречи с этим мерзким пресмыкающимся. Пусть Северус и выжил, но ущерб от её укуса был огромен.       Его свободная рука скользит к промежности, сжимая орган, который годами был пассивен. Каменный эрегированный член нагло сгибается в его кулаке, как будто насмехаясь над его состоянием. Снейп продолжает водить ладонью по всей длине, потрясённый его необъяснимым воскрешением из мёртвых.       Но действительно ли это необъяснимо?       Её прекрасная фарфоровая кожа покрывалась мурашками в ожидании его прикосновений. Но больше всего его взволновали её хриплые вздохи, бесконтрольно вырвавшиеся из груди. Это и напряжённая морщинка на её лбу, выдающая сильное возбуждение. И даже сейчас воспоминание потрясает его, заставляя кровь приливать к пульсирующему члену, пока у него не остаётся другого выбора, кроме как освободить его от плена давящих брюк.       Оттолкнувшись от стола, он возится с молнией, но давление изнутри усложняет эту задачу. С разочарованным рычанием Снейп щёлкает пальцами, спуская брюки и боксеры, и наконец обхватывает ладонью освобождённый член.       Он вздрагивает от прикосновения и снова опирается рукой на стол, чтобы не упасть. Как будто сердечно-сосудистая система не учла подобное развитие событий. Крови явно не хватает, чтобы одновременно снабжать и член, и мозг. Фыркая, просто признаёт, что он мужчина.       Северус осторожно проводит кулаком по всей длине, прерывистый стон вырывается из груди от потока чистого удовольствия. Он забыл это чувство и долгое время подавлял желание.       Снейп сжимает основание, массируя шов на нижней стороне, сдвигая тугую кожу. Закрыв глаза, он погружается в своё воображение. Его большой палец находится над её соском. Он не уверен, стоит ли спускаться ниже. Но контур внезапно стал твёрдым под тонким материалом. И вот оно — мимолётное, но долгожданное прикосновение. Гермиона корчится от интенсивности ощущений. Он поглощён пьянящим сочетанием её полных приоткрытых губ, румянца на скулах и аромата… этого сладкого мускусного аромата женского возбуждения. Опять же то, чем не наслаждался очень давно.       Он чувствует, как липкие выделения покрывают пальцы, когда капли предэякулята выделяются из головки. Северус задерживается на чувствительном участке, ритмично растирая и сжимая, и внезапно воображает её рот, губы, вбирающие его в себя. Его голова наклоняется вперёд, а рука начинает двигаться ещё быстрее и сильнее.       Раскрывая ладонь, так чтобы захватывать основание, а длинными пальцами обхватывать верхнюю часть, он начинает яростно поглаживать вздымающийся член. Дыхание переходит в слышимый хрип, когда Северус чувствует, как яички начинают поджиматься.       Почти в бреду от быстрого возрождения своей мужской силы он издаёт гортанный рёв. После последних нескольких рывков яички будто взрываются, вздрагивая и сокращаясь, и струи спермы попадают на стол. Продолжая поступательные движения кулаком, Снейп подаётся бёдрами вперёд, пока не изливается досуха.       Задыхаясь, Северус с удивлением смотрит на плоды своего труда. Весь стол покрыт его блестящей подписью. Может, он и устроил бардак, но испытал невероятное облегчение.       За исключением того, что теперь он загрузил себя анализом и лечением изнурительного неврологического заболевания молодой женщины. И не просто какой-то женщины, а той, которую отверг много лет назад… и приложил все усилия, чтобы она после приезда почувствовала себя нежеланной гостьей.       Упёршись в стол обеими руками, Северус опускает подбородок к груди, пытаясь замедлить дыхание.       Он действительно хочет ей помочь. И хотя недавние события, возможно, не отражают этого, но благодаря им он стал ясно мыслить. У него есть идея.

***

      Гермиона тихонько открывает дверь и просовывает голову наружу, прижимая сумку с туалетными принадлежностями к груди. Всё чисто. Она бесшумно крадётся по коридору, едва слыша себя, так что нет абсолютно никаких шансов, что Снейп сможет…       — Мисс Грейнджер?       Обернувшись и вздрогнув, она прислоняется к стене. Он стоит в дверном проёме с невозмутимым выражением на лице.       — О, профессор… Вам снова понадобилось воспользоваться туалетом? Я могу подождать. — Пытаясь слиться со стеной, Гермиона чуть не роняет сумку и получает в ответ оценивающий и всё более сбивающий с толку взгляд.       — Нет. Мой уже отремонтирован.       Грейнджер медленно кивает и замечает, как его глаза на мгновение опускаются, прежде чем он отворачивается. Не знай она этого взгляда, то приняла бы это за… смущение.       Но потом Гермиона улавливает слабый аромат. Может, он и очистился заклинанием, но это невозможно спутать ни с чем другим. Он кончил… совсем недавно.       — Вы не присоединитесь к ужину в Большом зале? — спрашивает профессор, закрывая дверь.       — Нет… Я не могу. — Она колеблется, всё ещё не зная, что делать со своим открытием.       — Несомненно, — кивает Снейп. — На самом деле у нас много работы.       — Разве?       Северус хмурится.       — Я бы так сказал. Ваше состояние экстремальное. Решение явно иллюзорно, иначе вы бы что-то обнаружили раньше. И, возможно, любая терапия должна быть весьма интенсивной и продолжительной, чтобы бороться с невосприимчивой природой вашего недуга.       Облегчение, наполняющее её, заставляет чуть ли не расплакаться. Он не сдался.       — С чего стоит начать? — хрипит Гермиона.       — У меня есть несколько… идей.       Когда он подходит ближе, Грейнджер поднимает глаза и вытягивает шею, чтобы сосредоточить взор на лице. Знакомый запах секса бьёт в нос, и она обнаруживает, что её тело откликается… в очередной раз. Опустив глаза, Гермиона упрекает себя, желая хоть немного это контролировать.       — Например? — шепчет она.       — Кальций.       Кальций? Северус оставляет слово висящим в воздухе и быстро уходит, растворяясь в темноте.